Отвергнутая. Хозяйка кофейного дома

Глава 133

Бал прошел великолепно. Я получила книги, посмотрела на посла империи, отца Неро и Бьянки. Познакомилась с семьей Деймона, и даже прекратила злиться, что он без предупреждения представил меня, как невесту.

Но между мной и Деймоном оставалась недосказанность. А после поездки на бал она стала проявляться все сильнее.

Знаю, он давно начал подозревать, что что-то со мной не так. Рассказать о том, что я попаданка я все еще не решалась. Хотя все сильнее хотела сделать это. Особенно после того, как мы стали ближе.

Но после его вопроса, откуда у меня артефакт приворота, поняла, что готова открыться хотя бы в этом.

И не зря.

Я пригласила его на чай с пирогом. И показала шкатулку тети. Решила начать с этого. Коротко рассказала, как нашла сокровища. Призналась, что попросту не знала, что это за артефакт.

Рассуждала я просто. Артефакт запрещен, а значит, не все знают как он выглядит. Урсула, например, даже не догадалась, что это.

Так что, вполне объяснимо, что и Рейна не в курсе таких вещиц.

Деймон кивнул.

Он разглядывал шкатулку с некоторым интересом. Открыл коробку, достал оттуда свиток огненной магии, хмыкнул.

— Ты знаешь, как это работает? — удивилась я.

То, что Деймон владеет магией я догадывалась. Но никогда не видела, чтобы мужчина использовал знания.

— Интересная вещица, — пояснил лорд. — Но ты сильно рисковала, открывая шкатулку… хмф… таким образом. Глядя на это я верю, что ты точно не знала, что за артефакт носила при себе.

— Ого, — удивилась я. — Почему?

Деймон глянул на меня. Затем просто щелкнул крышкой. Из шкатулки снова повалил зеленый туманчик, но Деймона это нисколько не впечатлило. Значит, считая, что это яд, мы ошиблись?

— Зеленая пыль — активатор свитка огненной магии. От времени активатор потерял зачарование. Кстати, по той же причине и артефакт приворота разрядился. Потому свиток не сработал, когда ты открыла шкатулку.

— Не сработал? — удивилась я.

— Полагаю, если открыть, не зная секрета, он должен был сжечь содержимое коробки. Защита от чужаков. Бумагу, похоже, положили для этого.

— А чернила?

— Не знаю. Быть может что-то сентиментальное. На таких же листах, — Деймон провел пальцами по бумаге, — было написано любовное письмо. — Похоже, твоя тетя решила, что убирает все раз и навсегда.

— С глаз долой из сердца вон, — кивнула я.

— Как-то так, — согласился Деймон.

— Здесь есть руны, — он погладил подушечками пальцев крышку коробе. — Имя… имя… имя.

В этом звучании прослеживалась какая-то мелодия.

— Это же колыбельная, — встрепенулась Бьянка. — Рейна, ты пела нам в детстве, помнишь?

Я растерянно покачала головой. А затем перед глазами мелькнуло воспоминание. Я сижу у детских кроваток, качаю, держась за деревянные бортики. И пою. По щекам катятся слезы, голос дрожит. И я едва справляюсь со словами песни.

А за ним тут же еще одно. Воспоминание. Снова у постели. Но на этот раз держу за руку худую, изможденную женщину. У нее горят щеки и лихорадочно блестят глаза. Лоб покрыт испариной.

— Обещай, — требует женщина, слабо сжимая мою руку. — Обещай, что будешь петь им эту колыбельную.

— Обещаю, — глотаю слезы я. — Тетя, ты выздоровеешь и сама будешь им петь, — я сжимаю ладонь.

— Нет, — слабо улыбается тетя. — Но они должны знать.

Я возвращаюсь из воспоминаний.

— Они должны знать, — бормочу, повторяя слова тети.

— Твоя тетя хотела, чтобы дети могли открыть тайник, — жестко произносит Деймон, догадавшись обо всем первым. — Открыть и найти письмо. Она хотела, чтобы они знали, Рейна.

Знали, кто их отец, — не произнес мужчина. Но я поняла.

Эти слова остались висеть в воздухе.

Я подняла на него глаза в растерянности.

— Д-да, — выдавила я.

— Пусть посмотрят на него. Он хороший человек, — смягчился Деймон.

— Уверен? — тихо спросила его я.

Дети с интересом нас разглядывали. Они не знали, о ком мы говорим, но наверняка чувствовали, насколько это важно.

— Уверен, — кивнул Деймон.