Плохой мальчик

Глава 11

Анжей Чернов

Я не привык, что мне отказывают. Не привык, что игнорируют мои порывы. Наверное, потому что единственный человек, который постоянно делает это, для меня самый родной по крови из всех, что есть… Мой отец. У нас сложные отношения. Меня растили в строгости. Я не залюбленный ребёнок. Вот мою младшую сестру отец обожает. Только меня к ней почти не подпускают. Она моя сводная. Матери нет уже давно. Умерла, когда мне было десять, ну а потом…

Отец неожиданно возрос в плане бизнеса. И завёл себе другую семью. Нет, меня не бросал. Просто жил на два дома. Другая его жена ко мне никогда не тянулась. И я отвечал тем же. Хотя, на мой взгляд, взрослый человек, который желает найти контакт с ребёнком — его найдёт. Однако… Меня растила прислуга в основном. Ну и отец в те редкие вечера, когда решал провести их дома со мной. Я ни в чём не нуждался. У меня были репетиторы, экономки, вся прислуга… Было всё, о чём может мечтать десятилетка. Приставка, спортивный комплекс, любые вкусняшки на выбор… Только одного не было…

Родителей и чувств, которые навсегда связывают ребёнка с ними…

Сейчас, когда я вырос, я на всё смотрю иначе. Мог оказаться в детдоме. Мог уже забыть о прошлом. Я мог даже умереть, скорее всего с моим-то образом жизни… Ведь я никогда не стремился жить долго. Как только появилась возможность владеть своей жизнью на все сто процентов, как только в паспорте появилась цифра восемнадцать, так меня и понесло… Я начал делать, что захочу и когда захочу. Сорвался однажды… Размазало сильно.

Чуть не посадили… Но отец отмазал, конечно… Ещё бы. Такой урон по репутации.

Сказал, что если ещё раз повторится, он оставит меня ни с чем, женит на той курице Диане и до свидания… Не знаю, на что он рассчитывает… Что я серьёзно всю жизнь буду плясать под его дудку? Деньги — это бумажки… Как я уже сказал, они очень быстро приедаются…

А когда все твои деньги записаны на твоего любимого папочку ты ощущаешь ни с чем несравнимое давление отовсюду… Это угнетает. На перманентной основе.

Ну а эта девчонка. Марина… Единственная, кто не смотрит на меня так, как смотрят другие. Она смотрит, как мой отец… Я буквально сразу это ощутил. И меня долбануло разрядом тока прямо в аудитории… Стало так нестерпимо больно дышать. Вроде бы вообще чужой мне человек. Какая-то нищенка с дурным характером. Да, симпатичная. Да, где-то даже напоминает мою мать внешне, но… Мне это всё нахер никогда не было надо… Я даже не видел её никогда. Не замечал. Не знаю, как так вышло, что на этот раз заметил. Наверное, потому что она тоже никогда не смотрела…

И этот её взгляд… Он никак не выходит из моей головы.

Сейчас я еду по полупустой улице и думаю о ней. Сколько нужно времени, чтобы сломать это? Сколько нужно усилий, чтобы она начала смотреть иначе… Сколько…

И неожиданно на экране высвечивается «Отец»…

— Да?

— Анжей, где тебя носит?

— Домой двигаюсь. Буду через десять минут. Какие-то проблемы?

— Если ты за старое взялся…

— Я ни за что не брался. Общался с Димоном. Решил вопрос по «Рубину». Выдохни, папуля…

— Не смей так со мной говорить… У меня разговор к тебе серьёзный. О Миле и Никуше…

«Никуша»… Это имя вызывает у меня странные эмоциональные перепады. Она не виновата, что её любят больше. Она не виновата, что я её даже не знаю… Просто Мила распорядилась так. Она решила, что я слишком опасный для общения с её драгоценной дочерью… Отец послушал…

— Я понял… Еду, — отключаюсь и мне хочется просто отпустить руль… Отпустить… Съехать с этой обочины и полететь нахуй вниз с высоты в пятьдесят метров… Чтобы ощутить, как подушка ломает мне нос, рёбра протыкают лёгкие. Каждый удар, каждый болезненный вдох и… Пустоту.

Но каждый сучий раз я хватаю его снова и снова на повороте… А это значит, что жить мне всё-таки хочется…

Торможу машину, как всегда, на своём привычном месте. Батины две по праву стоят в гараже. И кто я такой, чтобы спорить с этим, правда?

— Вернулся…

— Я же сказал, десять минут. В чём такая срочность… — убираю ключи, снимаю куртку.

— Анжей… — вдруг замирает отец. — Мы решили, что переедем сюда… Мне тут комфортнее, Миле тоже… И…

— Ну, круто… Да здравствует семья, да…

— Ты не понял… — говорит он, заставив меня встать столбом.

— Слушаю… Говори.

— Тебе придётся… Съехать… Но я уже нашёл прекрасные варианты жилья для тебя…

Всё равно, что осколки влетают в грудную клетку. Я слушаю своего папашу, который только что намекнул, что выгоняет меня из дома, где когда-то жила моя мать… И мы… Всей семьей… Потому что ему и его новой жене приспичило жить тут… А меня просто никто не желает здесь больше видеть…

— Прикольно… — отвечаю, вновь сняв ключ с крючка и накидывая куртку.

— Анжей, слушай… Это не какие-нибудь лачуги для нищих. Это роскошные варианты… Анжей! — дёргает меня за плечо, и я тут же разворачиваюсь к нему всем своим станом. Замахнувшись, заставляю его чуть осесть.

— Не трогай меня, сука…

Больше он не говорит ни слова, а я уезжаю оттуда, потому что меня заебало быть для него невидимкой. Или даже тем, кто просто исполняет приказы… Я не маленький. Мне девятнадцать лет, но… Где-то в глубине души мне кажется, что я реагирую, как тот самый пацан, который остался без матери. Хотел отцовской любви, а вместо этого получил ебучие бумажки, из которых можно сшить одеяло, которое никогда не согреет, покуда его не сжечь нахуй к чертям собачьим…

Утром я просыпаюсь рядом с какой-то шлюхой по всей видимости. Не помню, как оказался тут. Но вроде как у неё дома… Не в притоне, уже хорошо… Зарекался бросить пить, так нет… Папаша снова меня окунул в бочку с дерьмом…

Кулаки сбиты какого-то хера… Кого бил, когда, где — не помню…

— Слышь… Телефон мой где? Ау… — тормошу её, и она тут же прячется под подушку, недовольно бормоча что-то себе под нос.

Я встаю, начинаю расхаживать по её хате. Быстро принимаю душ, одеваюсь, ищу телефон. Нахожу в куртке на входе.

Отец даже не звонил после этого. Знаю, что он понял, что мне нужно просто выдохнуть после новости о том, что меня «выселяют».

«Если передумаешь. Это мой номер», — я даже не помню, как отправил ей это вчера. На нервозе просто, пока бухал. Отлично… Она, блядь, даже не ответила…

Су-ка…

— Ты даже на завтрак не останешься? — спрашивает меня та бабища, а я надеваю ботинки и выхожу, хлопнув за собой дверью…

Иду к тачке… Не знаю, как доехал вчера сюда, но она стоит под её окнами. Сажусь… Выдыхаю… Понимаю, что мне нужен кофе. А ещё понимаю, что опоздаю на пары, но тревожит меня не это, а то, что эта маленькая и противная девчонка может пострадать из-за меня. Понятия не имею, почему вообще беспокоюсь за это дерьмо…

Поэтому педаль газа в пол и на пары…

По пути заезжаю в аптеку, потому что надо… Потом сразу в универ.

Едва сталкиваюсь с ней взглядами на крыльце, как в меня снова и снова влетают те самые осколки, а я как мазохист их принимаю… Мне хочется стереть этот взгляд. Хочется его сжечь… Но ещё сильнее хочется его разгадать.

И я ничего, сука, не могу с этим поделать.

Поэтому… Сажусь с Арефьевой ещё до того, как что-то там случится…

И склоняюсь к её уху.

— Когда и где ты собираешься прижать ту девчонку?

Она тут же смотрит на меня невинными глазами и сглатывает ком.

— С чего ты взял? Анжей…

— Да, брось. Не играй со мной. Когда и где… Я хочу посмотреть…

Она тут же задумчиво смотрит на меня и улыбается. Своей совершенно пустой и гадкой лыбой. Объективно говоря, по внешке лично для меня она шесть из десяти, хотя некоторые от неё откровенно прутся. Но я не понимаю этого. Она ненастоящая. Ресницы нарощенные, губы обколотые, волосы тоже не свои… Не знаю, может, кому-то и заходит. Мне как-то не очень. Кроме того, она деревянная в ебле. Оттого и взял её только раз.

— Давай, говори. Я тоже буду.

— На третьей паре в актовом зале… — отвечает шёпотом и хихикает, тут же начав писать кому-то сообщение, я оборачиваюсь и ловлю взгляд зелёных напуганных глаз, и осколки, чтоб их, начинают шевелиться внутри с новой силой…