Плохой мальчик

Глава 4

Марина Чемезова

Я зависаю от того, что слышу… Мне мерещится, да? Он что реально это у меня спросил?

— Что?

— Вечером… — повторяет он небрежно, словно зевает.

— К маме иду на работу… Тебе какое дело вообще?!

— Маму нельзя отложить на другой день?

Я всё ещё нахожусь в ступоре. Ещё и вид такой скучающий. Он что так издевается надо мной?!

— Нет. Нельзя… Анжей… Ты можешь… Не подходить ко мне лишний раз?

— Что так? Не нравлюсь типа…? — усмехается, словно он тут царь и Бог. Ну, конечно… Как же иначе.

— Нет, не нравишься типа, — отвечаю его же словами и слышу в спину грубое:

— Земля круглая — подкатишься…

Я молчу и исчезаю за колонной, дыша как загнанный в клетку зверь. Отлично… +1 враг на этой территории! Да ты умница, Марина! Тебе прямая дорога в депутаты, если ты так же голоса себе будешь набирать! Права была Антонина Фёдоровна… Я какая-то непутевая. У меня всё через ж…

Тут же бегу на пару, где меня перехватывают девчонки.

— Так ну теперь тебе точно не избежать ответа! — Анька вцепляется в меня, словно следователь.

— Он подозвал, спрашивал, что вечером делаю…

— А ты?! А ты?!

— Послала его в вежливой форме, что же ещё…

У них сейчас инфаркт у обеих, кажется, случится, точно…

— Ой, дураааа… Ну всё, я принесу венок на твои похороны, — Анька перехватывает меня за шею и смеётся, а мне вот сегодня вообще не до смеха. Так противно на душе. Из-за Арефьевой и его своры, из-за того, что он возомнил себя пупом земли… Заходит после всех с таким видом, будто реально тут самый главный. Меня раздражает его поведение. Будь он попроще, возможно, Чернов мог бы показаться мне… Нормальным…

Но он же… Как ходячее клише из книг про хулиганов. Только в его случае он нифига не скрывает что-то хорошее и трагичное. Просто избалованный испорченный деньгами и вниманием хам. За занавесом больше ничего нет. Лишь вседозволенность и деньги. Очень много денег…

— Ну ты посмотри какой… А задница… — напевает сбоку Аня, вынуждая меня посмотреть ей в глаза и растянуть губы. Конечно… Ещё её обсуждать не хватало… Я даже смотреть в ту сторону боюсь…

— А что я? Я молчу… — тут же отворачивается она, а я вздыхаю.

— Почему ты… — выдаю шёпотом. — Сама с ним не попробуешь?

— Я? А ты меня спроси, он хоть раз на меня посмотрел за всё время? А? Может на тебя, Оля?

— Нет… Ни разу… — не тянет последняя с ответом… И ощущение, что они реально расстроены этим фактом, а так бы за радость с ним что угодно сделали…

— То-то же… А ты, дура, не ценишь своего счастья… У него же… Всё есть. И деньги, и внешка, и характер, да от него мурашки по коже бегут… Ну, подруга! Будешь с таким как за каменной стеной! И под надгробной плитой… Никуда не денешься! — хихикает, вгоняя меня в краску. Но я не медлю.

— Ань, я буду с таким как очередная его девка, на которую ему пофиг. Как та же Арефьева… Один раз отымел, а она теперь бегает за ним как собака… Вот такой я буду. Так что нетушки, — категорично отворачиваюсь в сторону.

— Да ему с ней не понравилось потому что. Она одноразовая… И тут пусто, — стучит она по голове. — Котелок совсем не варит. Ты — другое дело…

Я тут же смотрю на неё и хихикаю…

— Ну да… Будем решать с ним сканворды… Судоку там, да, разное?

Она лежит на парте и ржёт как чайка, держась за живот.

— Ты неисправимая… Дурёха, — ставит мне лёгкий щелбан, а я оборачиваюсь, чтобы посмотреть не видел ли этого кто-то... На привычном месте Чернова нет. Зато…

Внимание…

Он сидит прямо сзади нас и смотрит на мой затылок. Капец…

По мне тут же проходится волна электричества… Я пучу на него свои глаза на панике…

Это просто жесть какая-то…

Я кахыкаю, глядя на подружку, она тоже оборачивается, и тут же начинает кашлять в истерике. А потом они с Олей заливаются в хохоте, как две дуры.

— Второй ряд! Что так шумно?! — огрызается преподаватель. Я же сижу вся красная… Пытаясь вспомнить, что мы обсуждали… Задницу… Ещё что-то… Боже. Как же неловко вышло.

Он же при этом даже не улыбается. Просто сверлит меня, сжав в руке ручку и заставляя нервничать. Аж неприятно.

Я с трудом досиживаю до конца пары. И то ощущение, что под прицелом.

Быстро собираю монатки и сваливаю оттуда, пока он не поймал меня. Ещё чего не хватало. Боже, как же стыдно-то, а… С ума сойти можно.

Едва влетаю в гардеробную за курткой, как меня резко хватают за руку и дёргают куда-то так, что я падаю на пол, отбивая колени. Шикаю от боли. Вокруг снова звучание этих куриц. Словно я реально попала в курятник, блин…

— Эй, Чемезова!

Я оборачиваюсь, сидя на полу, и на меня выливают что-то мокрое… Провожу ладонью и ахаю.

— Бежим! Бежим!

Стираю с себя зелёнку в панике, ощущая, что уже вся в ней. Целиком и полностью… Хорошо хоть в глаза не попало, блин… Какой же ужас… Но апогей происходит тогда, когда следом в гардеробную заходит Чернов. На секунду задержав на мне свой жестокий оценивающий взгляд, молча берёт свою куртку с крючка и исчезает так же быстро, как появился… Словно тень…

Я иду в уборную. Мимо студентов, которые так же смеются надо мной. Ани и Оли нет. Знаю, что бесполезно пытаться стереть что-то, но… Они и одежду мне всю уханькали, и лицо, и волосы частично. Боже… Уродки тупые… Ничего толком не удаётся сделать с этим кошмаром...

И оттуда я выхожу уже бегом, хватаю куртку, надеваю находу, выпрыгиваю на крыльцо, а там…

Стоит его машина. С открытой пассажирской дверью.

— Ну… Садись ходом, — зовёт меня Чернов, и я, не думая своей головой, зачем-то юркаю к нему в салон…