Плохой мальчик

Глава 8

Марина Чемезова

На ногах еле стою, а он не шелохнется даже… Как сидел, так и продолжает… Теперь ещё и ест при мне, как ни в чём не бывало. Нет, это смешно реально. Куда я попала? Арефьева совсем уже «поехала», да? Она реально собирается меня бить?! Что это за лихие девяностые?! Но это же уголовная статья…

Игры этих мажоров меня уже достали!

— От кого ты услышал эту фигню с избиением…

— Что, уже интересно? — отпивает воду и столь аккуратненько режет ножичком стейк, что у меня начинают бежать слюни, глядя на это мясо. Аристократ херов. И ведёт себя, блин… Как какой-то чопорный сноб.

— Нет, не интересно. Я просто спросила…

— Ты мне не веришь, что ли? Ну, завтра поверишь…

— И что… Ты будешь просто смотреть, как меня бьют, да?

— Я не буду смотреть, отвернусь, да и всё, — заявляет он с усмешкой, толкая в рот мясо. — Хочешь? Безумно вкусно…

Я сглатываю и недовольно смотрю на него.

— Анжей, пожалуйста… Просто скажи. Это же фигня какая-то. Никто не должен никого бить. У нас с тобой ничего нет! Скажи это ей!

— Почему я должен кому-то что-то говорить? Да и даже если скажу, с чего ты взяла, что это её остановит? Неужели ты не поняла ещё…

— Что?

— Они тебя выбрали. Мишенью… Они постоянно так делают. Это же улей. Ты должна знать…

— Но я ничего не сделала…!

— Родилась не в той семье… Но я могу помочь, только скажи, — щелкает пальцем, раздражая меня ещё сильнее.

— Ты такой же…

— Что?

— Такой же как они… Один в один… И то, что ты не с ними тебя от них не отличает! Ведь если ты заведомо знаешь, что человек в опасности и оставляешь его в такой ситуации, то ты такой же шакал как они!

Его чёрные тут же загораются адским пламенем. Эффект невероятный. Когда он сердится или злится, они становятся такими… Безумными.

— А если этот человек не хочет быть спасенным? Ведь если бы хотел, он бы сделал то, что ему говорят и не выёбывался… — откладывает он вилку в сторону и смотрит на меня, вытирая губы, обрамленные чёрной щетиной салфеткой. — Давай так… Я сегодня какой-то добрый. Настроение хорошее… Хочу помочь тебе… Но ты должна отозваться.

— Да? Что сделать? Встать на колени?!

— Ну встань… Можешь открыть рот после этого…

Едва услышав это, я просто теряю дар речи. Со мной ещё никогда и никто так не разговаривал.

— Как же низко с твоей стороны…

— Да не так уж низко. Я прямо тебе говорю чего хочу. Это ты набиваешь цену…

— Думаешь, все люди продажные, но есть и те, кому пофиг до денег…

— Да, я заметил… Как горели твои глаза, когда ты оказалась в том салоне. Ты бы хотела всего этого и не отнекивайся… Ты бы хотела… Конечно…

— Мимолётное помутнение рассудка от роскоши никто не отменял. Так бывает, но, если хорошо подумать, продавать себя ради такого я бы не стала… Тем более такому как ты!

— Такому как я? Заметь, ты сама села в мою машину…

— Потому что ты единственный, кто подал руку помощи в трудный момент… Я растерялась… Не каждый день в меня плескают зелёнкой, знаешь ли… Тем более из-за парня, с которым у меня в помине ничего нет!

— Ты слишком часто это говоришь. Ощущение, что саму себя в этом пытаешься убедить… Как думаешь, Арефьева купится? — смеётся он, отодвинув тарелку, а потом ему снова звонят и тогда… Пусть весь мир подождёт… Когда Анжей Чернов снимает трубку, у меня ощущение, что он куда-то погружается. Куда-то в другой мир… Умных слов и странных угроз. Я не до конца осознаю, кто он и чем от него несёт…

— Я вроде бы всё объяснил… Уже в который раз, Дима… Слушай, если он сказал, что нерентабельно, значит, это так и есть. Не бери заведомо невыгодное предложение. И не лишай отца нервных клеток, ты же знаешь, он этого не любит… Да… Я говорил тебе уже. По «Рубину» можешь выяснить. Это посмотрю… Тогда надави, как умеешь. Ок. До связи… — убирает телефон и поднимает на меня взгляд. — На чём мы остановились…

— Чем ты занимаешься… Таким…

— А на что похоже? Просто разгребаю отцовские дела. Не суй свой симпатичный носик куда не следует, ладно?

— Анжей… — вздыхаю я, устало на него взглянув. — Я замоталась… Мне ещё делать курсовую… Ты, конечно, этого не знаешь… Потому что тебе делают другие. Ты им просто платишь и всё… Но некоторые люди учатся… И у них нет времени вот так сидеть в ресторанах просто так…

— Смотри как удобно… Могу и за твою курсовую заплатить, только маякни…

Я молчу, и он встаёт из-за стола, бросив на него несколько розовых купюр. За один стейк, салат и воду… Какой ужас. Я бы месяц могла кушать на такие деньги…

— Ладно, мне уже наскучило здесь… Отвезу тебя домой.

Слава Богу…

Выдыхаю и иду за ним, как марионетка… Чувствую себя странно. Он открывает для меня дверь, ждёт, когда я сяду, и закрывает… Контролер чёртов… Я реально будто на поводке. Не представляю, как с таким общаться, а уж тем более быть в отношениях…

Даже когда мы уже едем обратно домой… В полном молчании… Я чувствую себя ужасно. Словно должна ему осталась… Потому что он больше ничего не говорит и не предлагает… А я теперь не хочу идти в универ завтра… Может, пропустить? Так они на следующий день меня побьют… Даже если скажу Ане и Оле… Ну что они меня как маленькую водить за руку будут? Или заявление написать в полицию…? Но ещё ничего не случилось. Как же сложно…

Когда Чернов довозит меня до дома, я смотрю на него… На его руки, сжимающие руль. На взгляд, полный какой-то тёмной энергетики. От которого мурашки бегут по всему телу… И теряюсь.

— Больше ничего не скажешь? — дрожит мой голос, и сердце бросается вскачь.

— Нет, — отвечает он, не глядя на меня. — Ты выбрала. Теперь иди. И пакет забери, иначе выброшу его просто.

От его наглости я млею. Что делать-то?! У него просто плохое настроение или он реально его выбросит? Спорить с ним нет никакого желания. По правде говоря, ощущение, что он потерял ко мне интерес… Нашим легче…

Выхожу из машины с вещами, и он тут же срывается с места, оставив меня возле подъезда… Стоять и смотреть вслед его дорогущей машине… Антонина Фёдоровна бы сейчас сказала, что я круглая дура… И отчего-то мне кажется, что Аня с Олей её бы точно поддержали… Но только не я…