Плохой мальчик

Глава 67

Анжей Чернов

Я знаю этот дом как свои пять пальцев — каждый угол, каждую скрипучую доску. В молодости я не раз сбегал отсюда через задний вход, чтобы охрана не спалила меня или экономка, в заборе есть небольшая брешь, которую так и не заделали. Да и система видеонаблюдения тут не менялась лет десять — слепые зоны остались на тех же местах.

Пробираюсь внутрь тихо, почти бесшумно. Огибаю камеры, пригибаюсь под окнами, где меня могут заметить. Сердце стучит ровно, сейчас нельзя поддаваться эмоциям. Мне нужен генетический материал и только... Я сюда не по старой памяти пришёл. Что угодно, что поможет подтвердить то, что Ника его дочь. Тогда мне будет чем крыть. Тогда это всё будет не голословно, хотя признаться честно, слух в прессу можно было кинуть уже сейчас… А ещё объявить вознаграждения нотариусу, который восстановит справедливость, вынув из архива документы о брачном контракте моих родителей. Уверен, добрые люди бы точно нашлись…

Захожу в детскую. Не был тут ни разу после их переезда, если честно… Быстро они тут всё сделали… Комната Ники светлая, с рисунками единорогов на стенах, плюшевыми зверями на кровати. Солнечные лучи пробиваются сквозь лёгкие шторы. На тумбочке лежит расчёска с несколькими тёмными волосками. Аккуратно забираю её и оглядываюсь — может, ещё что-то подойдёт?

Слышу лёгкое шуршание за дверью. Резко оборачиваюсь, в проёме стоит Ника. Её глаза расширяются от удивления, но вместо испуга на лице вспыхивает радость. Как обычно. Словно она увидела не вора, а своего родного человека…

— Анжей! — тихо кидается она ко мне, чуть не сбивая с ног.

— Тшшш, малыш… Тише… — я прикладываю палец к губам и мягко обнимаю её одной рукой. — Всё хорошо.

— Ты что тут делаешь?! — шепчет она, заглядывая мне в глаза.

— Я кое за чем пришёл, малыха… Можешь прикрыть дверь?

— Да… — она идёт к двери, аккуратно её прикрывает. — Папа вчера сказал, что щенок что-то вынюхал… А что он вынюхал, не сказал. Ты расскажешь?!

У меня к горлу подступает ком. Мы говорим о разных щенках. Она не понимает, что речь шла обо мне. А меня злит, что этот недоумок обсуждал такое при ребёнке. Урод моральный… В груди что-то сжимается, от нежности к этой девочке и от горечи понимания, как далеко всё зашло… И я нихрена не могу изменить… Из-за самого её существования всё разрушилось. Мою мать убили из-за неё, потому что так она могла подтвердить измену… А это настолько больно, что я не могу в глаза ей смотреть…

— Ага… Расскажу, малышка. Обязательно… Когда будет время, — я стараюсь улыбнуться, но улыбка выходит кривой.

— Ты останешься ещё ненадолго?

— Останусь… Мне кое-что понадобится, Ника…

— Что?

— Дойдёшь для меня до ванной комнаты?

— Да, дойду. А зачем?

В этот момент дверь резко распахивается. На пороге стоит Мила. Её лицо сначала выражает лёгкое раздражение…

— Дорогая, я сколько раз говорила не закрывайся тут… — начинает она привычно, но тут замечает меня и замирает. Секунда, и её глаза расширяются от ужаса. Потом её голос срывается на крик:

— Альберт!!! А-а-а-а!!! Он здесь!

Она бросается к двери, чтобы позвать отца. Я кидаюсь за ней по узкому коридору, ведущему в их спальню, пытаюсь перехватить, но Мила успевает дотянуться до ящика стола. Её пальцы судорожно шарят внутри, и вот уже в руке блестит знакомый отблеск металла…

Время будто замедляется в эту секунду. Я вижу, как она дёргает затвор, как её руки дрожат, как глаза наполняются паникой. Всё это за считанные секунды, но для меня будто на перемотке… Она разворачивается, и в панике направляет оружие в мою сторону. Ей руки дрожат, когда мы слышим детский голос, который очень быстро возникает впереди меня… Я даже не успеваю сообразить, в какой момент это маленькое хрупкое тельце преграждает мне путь.

— Мама?!

Девочка замирает, широко раскрыв глаза, не понимая, что происходит. Прямо передо мной.

Я тут же отталкиваю её в сторону одновременно с громким оглушающим звуком выстрела… В этот момент всё остальное перестаёт существовать: нет отца, нет Милы, нет прошлого, нет будущего — только она, маленькая, испуганная, которая отлетает от меня, будто по дуновению ветра…

Я резко вдыхаю в этот момент, ощущая жжение. Обжигающая боль раздаётся в груди, будто кто-то вонзил внутрь раскалённый нож. Я чувствую, как силы покидают тело, колени подкашиваются, и я падаю на пол. Сначала на них, затем — просто плашмя. Перед глазами всё плывёт, но я успеваю заметить, как Ника закрывает лицо руками и начинает плакать в истерике. Мила роняет пистолет с глухим звуком.

В комнату вбегает Марина… Я слышу её крик… Я его даже физически на себе ощущаю…

— Анжей, нет… Любимый… Нет, пожалуйста… — её руки трясутся, когда она прижимает ладони к моей груди. Вижу кровь на её пальцах — ярко-красную, которая моментально отзывается внутри привкусом и запахом металла…

Сквозь шум в ушах слышу голос отца:

— Машину скорой помощи на адрес…

Марина плачет, что-то говорит, но я уже не разбираю слов… Её лицо расплывается перед глазами, становится размытым пятном. Чувствую, как холод проникает в тело, а дыхание становится всё тяжелее. Последнее, что я ощущаю — её пальцы, судорожно сжимающие мою руку. Хочу сказать ей спасибо за то, что показала, что значит любить. Спасибо за всё, но не могу… А потом всё гаснет… И наконец наступает… Темнота…