Плохой мальчик

Глава 69

Марина Чемезова

В больнице пахнет антисептиками и чем-то тревожным… Я сижу в коридоре у реанимации, прижимаю к груди Айса… Он, кажется, наконец-то уснул, уткнувшись носом в мою ладонь. Руки всё ещё дрожат, а в груди тупая, ноющая боль, будто там образовался ядовитый экссудат, который никак не желает выходить… За что нам это? Просто за что? Разве мало горя он вытерпел?

Сижу с поникшей головой, стараясь не смотреть на своего соседа неподалеку. Вдруг чувствую тёплые объятия — мамины. Она приехала так быстро, будто почувствовала, что я здесь, одна, на грани срыва… или же время для меня идёт иначе теперь…

— Мариша моя… — шепчет она, обнимает меня крепко-крепко, целует в макушку, гладит по спине. — Всё будет хорошо, доченька. Всё будет хорошо…

Я не выдерживаю, слёзы льются сами собой. Прижимаюсь к ней, как в детстве, когда было страшно…

— Я так его люблю, мам… Так сильно… — всхлипываю я. — Если с ним что-то случится… я не переживу.

Мама молчит, только гладит меня по волосам. Потом её взгляд скользит в сторону — туда, где у окна сидит Альберт Викторович. Её глаза тут же наполняются ненавистью. Она чуть заметно напрягается, словно готова броситься вперёд, чтобы защитить меня от одного его присутствия. От него буквально исходит тёмная энергетика. Лучше даже не смотреть…

— Не бойся, — тихо говорит она мне. — Я рядом. Никто тебя не обидит.

Внезапно меня охватывает волна дурноты. Голова кружится, в горле встаёт ком.

— Мам… мне так плохо, — шепчу я. — Пойду в уборную схожу. Подержишь его?

— Да, разумеется… Проводить тебя?

— Сама…

Оставляю Айса маме, иду по длинному коридору. А уже там меня тошнит. Сильно… Наверное, такая реакция на стресс, на страх, на кровь и всё, что случилось за эти часы. Я такая зелёная вся… Меня реально нездорово мутит. Я умываюсь холодной водой, прополоскав рот, смотрю на своё отражение… Бледная, глаза красные, волосы как солома, но мне плевать на самом деле. Глубоко дышу, пытаюсь взять себя в руки. Я должна быть сильной. Ради него… Я должна.

Возвращаюсь в коридор. Мама встречает меня обеспокоенным взглядом.

— Меня вырвало, — говорю я тихо. — Просто стресс…

— Бедная моя… — она протягивает мне бутылку воды из своей сумки. — Попей.

Мы садимся на скамью. Мама держит меня за руку, и от этого становится чуть легче…

— С Анжеем всё будет хорошо, — уверяет она. — Надо молиться. Антонина Фёдоровна тоже молится за него. Она звонила мне, сказала, что хотела приехать следом, но пока не может — у неё давление… А спускаться ей тяжело…

— Надо увезти щенка домой и покормить, — говорю я, оглядываясь на Айса. Он сидит рядом с мамой, смотрит на меня своими большими невыспавшимися глазами. — Но я не уеду отсюда. Ни за что…

— Давай я покормлю его дома и вернусь… — предлагает мама.

— Ты сможешь?

— Конечно, я что маленькая, что ли? — улыбается и касается моей щеки. Приглаживает волосы. — Что тебе привезти?

— Привези кофту Анжея, — прошу я. — Такую чёрную широкую, с капюшоном. Она у меня в шкафу лежит.

Мама кивает, берёт на руки Айса.

— Хорошо. Я вернусь через пару часов. Приготовлю тебе что-нибудь… Держись, родная…

Я киваю, провожая её взглядом… Сердце при этом возле его палаты… На полу перед дверью… Ждёт, когда его запустят внутрь…

Мама уезжает. Я остаюсь одна у дверей реанимации. Через какое-то время вижу, как Альберта Викторовича уводят правоохранители… Его забирают на допрос. Я почти не обращаю на это внимания. Мысли только об Анжее и плевать мне на то, что будет с этим недочеловеком…

Время тянется бесконечно. Усталость накатывает волной. Я опускаюсь на скамью, прижимаюсь спиной к стене. Глаза закрываются сами собой. Перед сном думаю о нём… О его улыбке, о том, как он держит меня за руку, о том, как шепчет мне на ухо «Всё будет хорошо, языкастая. Я тебя люблю»…

И я проваливаюсь в сладкий сон о нас…

Просыпаюсь утром и понимаю, что сплю не одна. Моя голова лежит на мамином плече. Она тоже задремала, но от моего шевеления сразу открывает глаза и улыбается:

— Проснулась?

— Ты вернулась? — я оглядываюсь. — А щенок?

— Я оставила его Антонине. Она обещала присмотреть.

Замечаю, что я накрыта чем-то тёплым. Это кофта Анжея. Та самая, которую я просила…

— Я накрыла тебя ею, — поясняет мама. — Видела, что ты замёрзла. А она такая широкая, тёплая… Одеяла не было…

— Нет… Не надо одеяло… Так комфортнее…

Я прижимаю кофту к лицу, вдыхаю знакомый запах, и на секунду мне кажется, что он рядом. Что всё это просто страшный сон, и сейчас он войдёт в дверь, улыбнётся и скажет: «Ну что, малышка, испугалась за меня?».

И в этот момент из дверей реанимации выходит врач, заставив меня вздрогнуть. Он смотрит на нас, а у меня замирает сердце…

— Он пришёл в себя, — говорит доктор. — Отходит… Переведем в палату и можно будет навещать по графику…

Слезы снова катятся по щекам, но теперь это слёзы облегчения. Мама обнимает меня крепче, шепчет:

— Видишь? Я же говорила, что всё будет хорошо.

А я просто киваю, не в силах вымолвить ни слова. Главное, что он жив. И он очнулся. Остальное — неважно.

— А сейчас? Сейчас можно…? Пожалуйста, доктор… Одним глазком… На секунду… Я Вас умоляю…

Он хмурится, глядя по сторонам, и кивает.

— Только на секунду и в присутствии медсестры… Заходите…