Плохой мальчик

Глава 40

Анжей Чернов

Я подъезжаю к отцовскому дому — тому самому, что когда-то принадлежал моей матери. Теперь здесь пахнет не воспоминаниями, а чужими духами и лакированной мебелью. Парковка забита: внедорожник отца, крошечный розовый «Мини-Купер» Ники и глянцевый чёрный седан, явно принадлежащий кому-то из высшего общества, и я, кажется, догадываюсь кому…

Захожу без звонка. В холле на меня сразу натыкаются три взгляда: недовольная мачеха Мила с поджатыми губами, отец в кресле у камина, болтающий с кем-то, кого отсюда не видно, и Ника, моя сводная сестра, которая тут же бросается ко мне с визгом…

— Анжей! Урааа! Наконец-то! — она накидывается на меня. — Ты такой холодный! — пытается дотянуться взглядом до глаз. Не знаю, что она там планирует увидеть… Кроме разочарования. — А где Марина?

У меня в горле моментально появляется ком. Она типа и имя её запомнила?

Я едва успеваю отстраниться, как из гостиной выплывает она… Ну, конечно же… Диана Рогова. Та самая «пророченная прессой невеста». Как я её про себя называю — засланная дешёвка. Белоснежное пальто, укладка и улыбка, рассчитанная на фотокамеры. Кажется, кто-то перепутал званный вечер? Это явно не сюда. Отец прессу терпеть не может. А я и подавно.

— Анжей… — она устремляется ко мне, раскинув руки. — Как же я рада тебя видеть… Как я скучала…

Рефлекторно делаю шаг назад, но она всё равно успевает чмокнуть воздух возле моей щеки. Я её не видел уже год точно… А может и больше… Да и в целом мы виделись всего пару раз, но она не переставала липнуть ко мне, как жвачка…

— Диана прилетела издалека, чтобы обсудить кое-что, Анжей, — вмешивается отец, поднимаясь с кресла. Его голос звучит натянуто, будто он сам не до конца верит в то, что говорит.

Я скрещиваю руки на груди и нарочито медленно оглядываю Диану с головы до ног.

— Что? Идёт ли ей это платье? — хмыкаю я. — Нет, малышка, стрёмное выбрала. Чёрный тебе, увы, не к лицу.

В комнате повисает тишина. Мила неодобрительно цокает языком. Ника хихикает, прикрыв рот ладошкой. Диана на секунду теряет свою безупречную улыбку, но тут же берёт себя в руки.

— У тебя острый язычок, — она смеётся, но глаза остаются холодными. — А ведь мне это всегда в тебе нравилось… Присмотрись, милый… Это версачи…

Отец вздыхает и грозно шепчет мне на ухо:

— Анжей, будь серьёзнее. Речь идёт о важном партнёрстве.

— Партнёрстве? — я поднимаю бровь. — Или всё-таки о помолвке, которую вы так мечтаете устроить?

Отец молчит, глядя на меня в упор. Я чувствую, как внутри закипает раздражение… Смесь обиды на его поспешный брак, горечи от того, что этот дом больше не мой, и злости на всю эту показушную идиллию.

— Ладно, — я сбрасываю куртку. — Давайте послушаем, что там за «партнёрство». Но предупреждаю, если это снова про ваши бизнес-планы с семьёй Роговых, я ухожу. Прямо сейчас.

Диана делает шаг вперёд, её голос становится мягче:

— Анжей, мы просто хотим, чтобы ты был счастлив…

— Правда? — я перебиваю её. — Тогда почему никто не спросил, чего я хочу?

Диана хмурится, чуть отступает, а отец перехватывает меня за руку.

— Мы отойдём, детка. Ты пока с Милой посиди, пожалуйста…

Я усмехаюсь, когда он тащит меня в другую комнату под её тревожным взглядом. Даже чужую девку называется «деткой», блин. Просто слов нет, что за пиздоблядство они тут устроили… Наверное, если женюсь на ней сразу стану достойным сыном своего отца…

— Прекрати ей хамить! — отец резко придавливает меня к стене с такой силой, что я чувствую, как его пальцы впиваются в кожу. Не ожидал такого выпада.

Я моментально отталкиваю его от себя, делая шаг вперед. Неужели он думает, что я не способен дать отпор? Я могу дать так, что он тут ляжет, нахуй. Навечно. Его взгляд меняется…

— Не трогай меня, — цежу сквозь зубы. — И перестань устраивать этот блядский цирк.

— Цирк? — отец понижает голос, но в нём слышится металл. — Ты называешь это цирком? Диана — дочь партнёра, от которого зависит половина моих контрактов. Ты хоть понимаешь, что твоё поведение может стоить мне бизнеса!

— Мне плевать на твой бизнес, — я смотрю ему прямо в глаза. — И на её отца тоже.

Отец сжимает кулаки.

— Имей в виду: будешь выделываться — я могу вернуть тебя обратно за решётку, — произносит он тихо, но отчётливо. — Те парни всё ещё в больнице, и дело не закрыто. Хочешь сесть? Или, может, хочешь, чтобы твоя нищенка лишилась места в университете? Её мамаша вроде как швея — вряд ли потянет всё это…

Я стискиваю зубы так, что челюсти сводит. В висках стучит, а в груди разрастается горячая волна ярости.

— Ты угрожаешь мне, что ли? — хрипло спрашиваю я.

— Я предупреждаю, — отец подходит ближе. — Не будь ребёнком. Не порть жизнь ни себе, ни девочке. Ты думаешь, ей будет лучше, если ты снова окажешься за решёткой? Если она потеряет возможность учиться? Если её семья останется без средств? Как ты считаешь, а?!

Я отворачиваюсь к окну, сжимаю и разжимаю кулаки. Перед глазами встаёт лицо Марины… Я не знаю, что я к ней чувствую, но меня, сука, сейчас всего разрывает на части…

— Что ты хочешь от меня? — глухо спрашиваю я.

— То, что должен сделать взрослый человек, — отец смягчается, но голос остаётся твёрдым. — Иди и сделай так, чтобы Рогова-младшая от тебя кипятком писалась. Будь обходительным, внимательным, очаруй её. Покажи, что ты достоин быть частью этой семьи. Я не шучу, Анжей. Это не просьба — это условие!

Частью семьи… Сука, как же смешно звучит…

— Условие чего? — я резко оборачиваюсь. — Моей свободы?

— Твоего будущего, — поправляет отец. — И будущего той девушки, которая тебе, судя по всему, небезразлична. Ты можешь получить всё: свободу, образование, возможность начать нормальную жизнь. Но для этого нужно сыграть по правилам.

— А если я откажусь?

— Тогда ты знаешь, что будет, — он смотрит на меня жёстко, без тени сочувствия. — Выбор за тобой. Но подумай не только о себе. Подумай о ней...