Плохой мальчик

Глава 46

Анжей Чернов

Я обнимаю её после всего, что между нами было, и вдруг осознаю, что я влюбился до основания. По-настоящему, без оглядки, без каких-либо «если» и «но»… Мысль о том, чтобы отпустить её, кажется невозможной, даже абсурдной. Я всегда был эгоистом, а теперь этот самый эгоизм я вложил и в наши с ней взаимоотношения… Я не представляю своей жизни без неё, ни завтра, ни через год, ни когда-либо ещё… Бред же, ну... Какой же бред...

Мы нежимся в объятиях друг друга. Марина прижимается ко мне, обнимает крепко, почти отчаянно, будто боится, что я исчезну. Она вдыхает запах моей кожи у шеи, чуть улыбается, и я невольно повторяю за ней… Будто только учусь этому тайному ритуалу. Втягиваю аромат её волос, кожи, чего-то неуловимо родного и столь необходимого мне в данную секунду. Впервые после близости я не хочу убежать, не хочу остаться один… Наоборот — меня охватывает страх, что она уйдёт, что всё это окажется сном, миражом…

Она слушает моё сердце… Её ладонь лежит на груди, пальцы едва заметно скользят по коже.

— Расскажи ещё раз про маму, — тихо просит она. — Про ту историю с Польшей и твоим именем…

Я сглатываю. Эти воспоминания, как открытая рана, но с ней мне почему-то не страшно их коснуться.

— Она любила эту страну, — начинаю я. — Рассказывала мне про Краков, про узкие улочки, покрытые брусчаткой, про запах свежего хлеба по утрам и звон колоколов. Говорила, что когда-нибудь мы поедем туда вместе… Называла меня Анди. Только она так меня звала… Уж больно ей нравилось моё имя…

Марина гладит меня по груди, смотрит в глаза… В её взгляде столько тепла и участия, что внутри что-то щемит… С новой силой.

— Мне тоже нравится твоё имя… Очень… А… Как её не стало… — спрашивает она осторожно.

Я закрываю глаза, и всё возвращается… Тот злосчастный день, школа, звонок отца, который я сначала не понял.

— Внезапно. И неожиданно. Сердце… Я был в школе. Ничего не предвещало беды. А потом — звонок от отца. Я приехал домой, а мир, казалось, уже рухнул. Я просто не помнил, как оказался дома… Её уже не было. Отец даже не обнял меня. Сидел весь загруженный, фиолетового цвета, будто сам ничего не понял или… Типа того. Общался с бюро, решал какие-то вопросы… А меня рвало на куски. Я стоял там, в коридоре, и не понимал, почему всё так. Почему её больше нет…

Марина, слушая, начинает плакать. Её пальцы дрожат на моей груди, она гладит меня, бесконечно повторяет:

— Я рядом… Я здесь. Ты для меня больше, чем кто-либо другой. Больше, чем всё на свете…

Её слёзы капают мне на плечо, и я прижимаю её к себе так крепко, как только могу. Наверное, именно эти слова я тогда хотел от кого-то услышать… И вот теперь я слышу их, понимая, что внутри свербит…

— Ты теперь будешь делать вид, что меня не существует, как тогда? — шепчет она. — Я умру, Анжей… Без тебя я просто умру.

— Не говори так и не плачь, Мариш… — я глажу её по волосам, целую в макушку. — Мне больно это слышать. Я не хочу, чтобы тебе было больно…

— Но мне больно… Я не хочу без тебя.

Я прижимаю её ещё ближе, чувствую, как её тело дрожит в моих руках. И вдруг понимаю, что больше не могу молчать.

— Я тебя люблю, — говорю тихо, почти шёпотом, но так отчётливо, что каждое слово звучит как клятва. Сжимаю её густые волосы сильнее… Не могу отпустить. Хотя чувствую, что она хочет посмотреть мне в глаза. Но я сейчас не способен. Поэтому держу её у груди, а сам пялюсь в потолок… — Я что-нибудь придумаю. Поговорю с отцом. Я попробую найти выход. Обещаю.

В голове крутятся мысли о том, какая она. Нежная, женственная, ласковая… Каждая её черта, каждое движение будто созданы, чтобы исцелять. С ней я забываю о боли, о ранах, которые годами копились внутри. С ней всё становится другим, даже воздух кажется чище, а мир ярче… Это ведь такой бред по сути, но это правда…

Секс с ней — не просто секс. Это что-то более глубокое, почти мистическое. Не обмен физическими процессами, а соединение на каком-то внутриатомном уровне. Будто наши души, наши энергии сливаются воедино, создавая что-то новое, неизведанное. В её объятиях я чувствую себя целым, впервые за долгие годы. Будто все трещины, все разломы внутри меня наконец-то срастаются…

— Знаешь, — я делаю глубокий вдох. — Я так устал от этой жизни. От того, что я всегда кому-то что-то должен. Что я на крючке, будто рыба, которую в любой момент могут вытащить из воды и выбросить на берег. Отец держит меня на поводке — шаг в сторону, и он тут же стягивает удавку.

Марина всё же приподнимается на локте, внимательно смотрит на меня. В её глазах мелькает тревога, но и понимание.

— Я не хочу так жить, — продолжаю я, и слова льются сами собой, будто прорвало плотину. — Не хочу быть пешкой в его игре. Не хочу жениться на той суке только потому, что это выгодно его бизнесу. Не хочу просыпаться каждое утро с мыслью, что я — собственность отца, его инвестиция, его страховка… Я не хочу думать, что потерял тебя из-за этого…

Я провожу рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями.

— Я мечтаю о свободе. О том, чтобы самому решать, куда идти, с кем быть, чем заниматься. Чтобы не оглядываться через плечо, ожидая, что вот-вот раздастся голос отца, который скажет: «Анжей, ты опять всё делаешь не так». Чтобы иметь право ошибаться, падать, вставать и идти дальше, но по своему пути…

Марина молча берёт мою руку, переплетая пальцы со своими.

— Но я не знаю, как вырваться, — признаюсь я. — Каждый раз, когда я пытаюсь сделать шаг в сторону, он напоминает мне о долгах, о прошлом, о том, что я ему «обязан». Будто я должен расплачиваться за его амбиции всю жизнь.

— Почему мы не можем просто убежать…, — вдруг говорит она тихо, но твёрдо. — Просто далеко. Туда, где нас никто не найдёт…

Я смотрю на неё и вижу в её глазах искреннюю решимость. Но это так смешно по-детски звучит…

— Куда? — спрашиваю я. — Куда бежать, малыш… С чем за душой…? Пустыми? Если я свалю, он будет давить через твою мать. Он уже знает всё о вашей семье… Ты останешься без учёбы, она — без работы… Ты просто не понимаешь, маленькая…

— Я не хочу этого понимать… Я не хочу оставлять тебя в беде… Я…

— Тише… Не плачь, говорю… Я чувствую себя мудаком…

— Ты не мудак, я… — она причет лицо в моей грудной клетке. Целует… — Я боюсь, Анжей…

— Я знаю…

В этот момент из-под кровати раздаётся тихое повизгивание. Айс решает напомнить о себе. Он вылезает, потягивается, потом подходит к кровати, поскуливая, и смотрит на нас своими круглыми глазами, пытаясь запрыгнуть наверх.

И сначала я хочу его прогнать ведь у него есть своё место, и мне не нравится, когда пси на спит на кровати, но Марина улыбается сквозь слёзы и прости меня…

— Пусть останется. Пожалуйста.

Я вздыхаю, поднимаю его и кладу в ногах. Айс устраивается, сворачивается клубочком и почти сразу засыпает.

Мы продолжаем обниматься. Марина кладёт голову мне на грудь, её дыхание становится ровным, но я чувствую, что она ещё не спит.

— Анжей, — говорит она спустя какое-то время. — А если бы я не пришла? Если бы испугалась? Если бы…

— Тогда я бы сам пришёл к тебе, скорее всего… Рано или поздно. Потому что без тебя я не могу…

Она кивает, прижимается ближе, и я чувствую, как её рука ложится поверх моей, переплетая пальцы.

За окном медленно светлеет небо. Первые лучи рассвета пробиваются сквозь шторы, а я не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась… Я хочу навсегда в ней остаться… С моей любимой девочкой…