Плохой мальчик

Эпилог

Марина Чемезова

Два года спустя…

Я смотрю, как наша малышка, уютно устроилась на руках у моей мамы, и сердце замирает. Ей уже год и три — она такая серьёзная, сосредоточенно изучает новую подаренную ей маминой замечательной соседкой игрушку.

— Черноглазая красавица, ну, вылитый отец! — щебечет Антонина Фёдоровна, осторожно щекочет её под подбородком. — И такая спокойная, рассудительная…

Анжей, стоящий рядом, заливисто хохочет…

— Ну да, серьёзность у нас семейное. Правда, Саня?

Малышка реагирует на знакомый голос, расплывается в беззубой улыбке и протягивает ручки к отцу. Анжей подхватывает её, подбрасывает в воздух, и та заливается счастливым звонким смехом. В такие мгновения у меня всегда внутри всё замирает. Мне страшно, что она упадёт — я ничего не могу поделать. Но Анжей всегда её ловит… Всегда.

Мы с ним переглядываемся, он чувствует и перестаёт так делать, и в моей груди тут же разливается тепло. Как же быстро пролетели эти два года… И как за эти два года мы стали друг друга чувствовать. Понимать без слов…

Когда он впервые взял её на руки, я будто прочитала в его взгляде это безумное громкое кричащее «Спасибо тебе за мою Сашу. Спасибо за дочь». Это был знак свыше… Не просто ребёнок, соединивший нас, а какая-то частичка прошлого, души, которая столь ярко в ней ощущается… Он любит её так сильно, что это видно в каждом жесте и каждом взгляде.

— Всё, мы поехали, — говорю я, чмокаю дочку в тёмную макушку, глажу по мягкой щёчке. — Веди себя хорошо, моя родная…

— Удачи на свидании! — подмигивает мама, принимая внучку обратно на руки. — Отдохните там как следует…

Анжей берёт меня за руку, и мы выходим из дома. В машине он загадочно улыбается:

— Готовься, сегодня будет особенный вечер…

Я не совсем понимаю, но улыбаюсь. А когда мы приезжаем в уже знакомый мне салон, где я бываю часто в гостях у той самый Киры, у меня внутри зарождается что-то светлое…

Он встречает нас ароматом лаванды и мягким светом. Кира, едва увидев меня, всплескивает руками:

— Марина, ты прекрасна в любом виде, но сегодня мы сделаем из тебя настоящую принцессу… Обещаю…

Анжей кивает, оставляя нас.

И полтора часа спустя я едва узнаю себя в зеркале. Лёгкие локоны обрамляют лицо, макияж подчёркивает мои глаза, делая их такими огромными — на пол лица, а платье цвета морской волны струится по фигуре, подчёркивая талию. Анжей, ожидавший в холле, замирает при виде меня:

— На этот раз дождался, — издеваюсь я и иду к нему, пока он улыбается, изучая меня с ног до головы…

— Я и тогда вернулся, когда тебя уже не было… Ты… просто космос, детка, — шепчет он, протягивая руку и целуя меня в висок. — Пойдём?

— Пойдём… Спасибо, Кира…

Мы оба благодарим её, прощаемся… Сегодня у нас культурная программа…

Театр встречает нас величественными колоннами и приглушённым светом люстр. Анжей ведёт меня к нашим местам в партере. Сегодня — премьера спектакля «Звёздный вальс» — современная интерпретация «Ромео и Джульетты», где вместо вражды семей — противостояние миров, разделённых звёздной бездной.

Декорации поражают воображение: на сцене — мерцающие созвездия, планеты, туманности. Актёры двигаются словно в невесомости, их костюмы переливаются, будто усыпаны звёздами. Музыка обволакивает зал — синтезаторные переливы переплетаются с классическими инструментами.

В одной из сцен герои, наконец, встречаются — их танец под медленную мелодию кажется воплощением вечной любви. Я ловлю себя на мысли, что не могу оторвать взгляд от Анжея: в полумраке зала его профиль кажется особенно красивым, а глаза блестят так, будто он видит не сцену, а что-то своё, сокровенное…

В антракте он берёт меня за руку:

— Нравится?

— Очень, — искренне отвечаю я. — Спасибо, что привёл меня сюда.

Он улыбается, и в этой улыбке всё то, что я так люблю: нежность, мужественность, тепло, обещание чего-то большего. Хотя он и так уже отдал мне абсолютно всё, включая своё сердце…

После спектакля мы наконец уединяемся… Решив провести время в шикарном дорогущем месте… Только вдвоём…

Отель встречает нас мягким светом лобби и тишиной просторного номера с видом на город, где огни мерцают, словно далёкие звёзды. Анжей закрывает дверь, поворачивается ко мне, и в этот момент я сразу же начинаю трепещет, как тогда в первый раз, когда он залез ко мне в окно и ждал в моей комнате…

Он медленно подходит, берёт моё лицо в ладони. Его губы касаются моих — сначала легко, почти невесомо, затем настойчивее. Я чувствую, как по телу разливается жар, как каждая клеточка отзывается на его близость. Мы так давно не оставались по-настоящему наедине, что каждое прикосновение кажется откровением. Нет, секс у нас регулярный, но, как правило, быстрый… Потому что то малышка начинает ворочаться, то плохо спит… А сегодня хочется прелюдий. Долгих, откровенных, сумасшедших… Уже будучи его женой я знаю, что ему нравится, знаю, как это делать. И он это с точностью знает…

Его руки скользят по моим плечам, спускаются к талии, осторожно стягивают бретели платья. Ткань шелестит, падая к ногам. Он замирает на мгновение, любуясь мной, а потом снова целует — в шею, ключицу, ниже…

Жадно проходясь языком по моему телу…

— Ты такая сладкая, — шепчет он, касаясь губами моей груди, чуть влажной от молока. — Вся — как мёд… Блядь, невозможная моя…

Его язык рисует круги вокруг сосков, губы нежно сжимают ареолы. Я задыхаюсь от ощущений, пальцы путаются в его волосах. Он знает каждое моё слабое место, каждую точку, от прикосновения к которой перехватывает дыхание, и я вся горю, будто на костре инквизиции… Обожаю. Я так его обожаю…

Руки Анжея скользят по моей спине, притягивают ближе. Я ощущаю его тепло, его силу, его желание — такое же сильное, как и моё. У нас всё очень резко… Очень вспыльчиво и импульсивно. Ещё секунда и мы уже трахаемся возле подоконника. Моя грудь трётся о холодное стекло окна на верхнем этаже отеля, а я смотрю в отражение, пытаясь поймать в нём его глаза… Любимые. Чёрные… Выразительные как агаты…

Движения ускоряются, его пальцы на моём клиторе... Я выгибаюсь навстречу, шепчу его имя, теряюсь в ощущениях, в его запахе, в биении наших сердец, слившихся в едином ритме. Он лижет мою шею… Прикусывает… Секундой позже вынимает член, резко разворачивает меня, усаживает задницей на этот малюсенький подоконник, но держит так крепко, что я ощущаю опору… Он входит спереди… Мы сплетаемся…

— Родишь мне сына? М? Языкастая?

Я замираю в этот момент, почти охваченная судорогой… А он смотрит. Боже, как он на меня смотрит…

Я киваю, чувствуя, что хочу этого не меньше, чем он. Потому что видеть его маленькую копию — мальчика… Такого же, как он… Черноглазого темноволосого для меня значит больше, чем можно представить. Я хочу, чтобы он видел, какой мамой я могу быть не только для дочери, но и для сына… Мы целуемся… Кончаем и снова занимаемся любовью… Делаем загаданное…

И этот марафон по каждой поверхности номера, не важно горизонтальной или вертикальной длится несколько часов подряд, не переставая… У меня ноют ноги, тянут мышцы в районе паха, но я не жалуюсь, я настолько счастлива сейчас, что не могу даже думать о боли…

Чуть позже мы лежим, обнажённые, переплетённые руками и ногами…

Анжей гладит мои волосы, рисует шероховатыми пальцами узоры на плече. А мне хочется его занюхать и залюбить, потому что сколько бы нас ни было, мне мало… Всегда…

— Ты потрясающий отец, — тихо говорю я, прижимаясь к его груди.

— А ты самая лучшая в мире мама, — отвечает он, целуя меня в висок.

Мы молчим, слушая дыхание друг друга. О его отце мы больше не вспоминаем. Знаем лишь, что ему дали условный срок и он на свободе. Один раз он точно звонил ему, я знаю, но подробностей того разговора я до сих пор не слышала… Анжей тогда сказал, что поставлена точка. И чтобы я не волновалась больше никогда на этот счёт… Ника есть у него в друзьях в соцсети, они общаются. Она даже несколько раз приезжала к нам в гости… Ей уже двенадцать. Она выбрала это сама без матери и отца. Не хотела отказываться от своего брата. В этом они очень похожи. Их характеры, сила воли, настойчивость… Деньги Анжей получил — часть из них он направил на благотворительность, помогая детям с сердечными заболеваниями, часть — потратил, помогая моей матери открыть своё собственное ателье с дизайнерской одеждой, а всё остальное положил на счёт нашей дочери. Вся жизнь теперь идёт своим чередом: размеренно, счастливо, правильно. Я горжусь тем, каким мужчиной он стал. А отцом — вдвойне, потому что такого не было ни у меня, ни у него… И мы продолжаем учиться вместе… Вы скажете, что слишком много времени проводим друг с другом? Но я так не считаю… Вовсе нет. Повторюсь — мне всегда мало…

— Я люблю тебя, моя хорошая девочка, — бормочет он устало, сжимая моё плечо своей тёплой широкой ладонью…

Я поднимаю голову, смотрю в его глаза — такие родные, такие любимые, и шепчу:

— А я люблю тебя, мой плохой самый лучший в мире мальчик…

Он улыбается, прижимает меня крепче, и я засыпаю на его груди, чувствуя себя самой счастливой женщиной на свете…