Плохой мальчик

Глава 56

Анжей Чернов

Мы заходим в квартиру, и в тот же миг я чувствую, как всё внутри сжимается. В прихожей горит свет, а из гостиной выходит отец... моментально заставив меня вскипеть от такого наглого вторжения в моё личное пространство.

Инстинктивно я делаю шаг в сторону, закрывая Марину собой. Она замирает за моей спиной, я чувствую её дыхание на своём плече… Частое, неровное и испуганное.

— Ну надо же…, — отец кривит губы в усмешке. — Какие гости… Та самая, которая «никто» пожаловала…

Его голос звучит нагло и пренебрежительно, каждое слово для меня, словно инфильтрат под кожей. Я стискиваю зубы и чувствую, как хочется втащить ему. За всё, что он когда-либо сделал и сказал… Но за неё особенно.

— Не смей так говорить о ней, — цежу сквозь зубы.

— А как мне говорить? — он делает шаг вперёд, разглядывает Марину с головы до ног. — Ты же мне сам так сказал… Разве нет, дорогой сын? В воздухе переобулся?

— Завали, а… Это было давно, — я повышаю голос. — Она в тысячу раз достойнее всех твоих «подходящих» кандидатур вместе взятых…

— Да что ты? — отец хмыкает. — И что же в ней такого особенного?

Марина пытается выйти вперёд, но я держу её за руку, не пускаю.

— Достаточно, — говорю твёрдо. — Я не для того привёл её сюда, чтобы выслушивать твои оскорбления. И в принципе видеть твою рожу не желаю.

Он делает ещё шаг, теперь мы стоим почти лицом к лицу. Я чувствую запах, исходящий от его пиджака. Терпеть не могу его парфюм. Как и парфюм его ебучей жёнушки…

— Ты вообще понимаешь, что творишь? — шипит он. — У тебя помолвка с Дианой, серьёзные договорённости, будущее семьи… А ты возишься с какой-то…

Терпение на пределе… И я бы мог ему въебать, но должного эффекта это не принесёт, поэтому…

— Ника — моя сестра, да? — резко перебиваю я. Слова вылетают сами, будто давно ждали своего часа.

Отец на мгновение замирает. Его лицо бледнеет, усмешка исчезает.

— Что?

— Ты слышал. Ника — моя родная сестра. И ты это скрывал… По какой-то очень важной причине… Ты ничего не делаешь просто так. Ты делаешь всё ради денег, а это значит… Что тут они тоже замешены, да, папуля?

— Да ты не так всё понял, — он пытается отмахнуться, но я вижу, как дрожат его пальцы. — Мила знала твою мать, они общались раньше, вот и сказала тебе так…

— Я тебе, сука, не верю, — я говорю тихо, но каждое слово звучит как удар. — Ни единому слову. И если ещё раз услышу оскорбления в адрес моей девушки, я вас там нахер всех закопаю. Свою Диану можешь хоть в жопу целовать. Мне она нахуй не нужна!

Конфликт накаляется до максимума. Воздух будто сгущается, становится трудно дышать. Я чувствую, как ярость застилает глаза, как кулаки сами сжимаются, готовые ударить в любую секунду.

Оглядываюсь по сторонам, и тут меня как молния пронзает мысль… Я не вижу своей собаки… И не слышу тоже…

— Где Айс? — спрашиваю резко.

— Что? — отец хмурится.

— Где, сука, мой щенок, мать твою?! — я делаю шаг вперёд.

Он отступает, но лишь на мгновение.

— Не трогал я твою псину…

Я уже готов ринуться на него, но Марина хватает меня за руку:

— Стой, стой… Анжей…

— Я тебя спрашиваю, падла, где мой пёс?!

— Я сейчас посмотрю, — Марина отпускает мою руку и бежит в сторону комнаты.

В это мгновение отец бросает мне:

— Ты очень пожалеешь о своём поступке.

— Не угрожай мне, нахер, — я сжимаю кулаки. — Я больше не тот мальчик, которого можно запугивать… Я сравняю тебя с землей…

— Анжей, Айс здесь! — Марина появляется в коридоре, держа щенка на руках. Он дрожит, прижимается к ней, но жив и здоров. — Он просто испугался и прятался под кроватью…

Я выдыхаю, чувствую, как напряжение понемногу отпускает. Смотрю на Айса и как Марина прижимает его к груди, его маленькое сердечко бьётся часто-часто. И по её грудной клетке я вижу, что она тоже очень волнуется…

— Тебя даже животные боятся, сукин сын, — бросаю отцу. — Вали отсюда.

— Это моя квартира, щенок, — он пытается залупиться, выпрямляется во весь рост. Но у меня уже внутри пепелище. Если только ковырнет меня. Физически или морально, я точно за себя не ручаюсь.

— И я с удовольствием отдам тебе её, когда заберу часть своего дома через суд, — я смотрю ему прямо в глаза. — Со смертью мамы я не подавал на наследование. Видимо, это было ошибкой. Теперь я исправлю её…

Отец скрипит зубами. Его лицо искажается от злости, но он молчит. Видно, что слова застряли в горле, и он понимает, что на этот раз я не отступлю.

Несколько секунд мы смотрим друг на друга, как два противника, два мира, которые никогда бы не смогли стать одним. Потом он резко разворачивается и идёт к выходу. Дверь за ним хлопает с глухим стуком.

Я подхожу к той, проворачиваю замок. Затем поворачиваюсь к Марине. Она всё ещё держит Айса, смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Щенок, почувствовав моё прикосновение, лижет мне руку.

Делаю шаг к ней, обнимаю их обоих... Прижимаю к себе, вдыхаю запах её волос. В этот момент я отчётливо понимаю, что они — самое дорогое, что у меня есть. Не деньги, не статус, не отцовское одобрение. А эти двое, которые любят меня просто так, без условий…

— Всё, — шепчу я. — Больше никаких компромиссов, нахрен. Мы будем строить свою жизнь и воевать. По-чёрному…

Марина поднимает голову, робко улыбается. Айс тычется носом в мою ладонь.

— По-чёрному, Чернов, да? — спрашивает она и усмехается, уронив лоб на моё плечо.

— Именно так… Я добьюсь правды. И ни за что тебя не потеряю, Марина… Ты моя…