Плохой мальчик

Глава 60

Анжей Чернов

Я знал, что так будет. Ну, догадывался. Надо полагать, раз уже началась война. Мне бы побыстрее выйти отсюда, потому что пока я здесь, всякое может случиться, а мне бы этого совсем не хотелось…

Меня заводят в допросную — маленькую, душную комнату с облупившимися стенами и единственным окном под потолком. На столе потёртая папка, пара ручек, стаканчик с карандашами. В углу камера наблюдения, бесстрастно глядящая на меня своим «чёрным глазом».

Я сажусь на стул, оглядываюсь. Всё здесь пропитано какой-то вязкой, тяжёлой атмосферой, я уже привык. Не в первой мне тут находиться, но всё так же неприятно, конечно…

— Могу я сделать звонок? — спрашиваю у полицейского, который привёл меня сюда.

Он даже не смотрит в мою сторону, листает какие-то бумаги.

— Позже…

И отношение совсем другое. Папуля постарался на славу…

— По закону я имею право на звонок, — настаиваю я, глядя на него волком.

Наконец он поднимает глаза — холодные, равнодушные.

— Жди.

Я ухмыляюсь. Терпение никогда не было моей сильной чертой, но сейчас приходится его проявлять. Откидываюсь на спинку стула, скрещиваю руки на груди.

— Что, сержант, начальство не научило с людьми разговаривать? — бросаю небрежно.

Он резко поднимает голову, глаза сужаются. Делает шаг ко мне.

— Ты бы помолчал, пока цел, — цедит сквозь зубы.

— А то что? — я продолжаю улыбаться. — Папочке моему пожалуешься, ссыкло ебучее?!

Удар под дых приходит неожиданно. Резкая боль, перехватывает дыхание. Я сгибаюсь прямо на стуле и нервно смеюсь.

— Привет ему передавай, шавка, — хрипло говорю я, схватившись за рёбра.

Этот гондон снова сжимает кулаки, но в этот момент в комнату заходит другой — постарше, с усталым лицом и сединой на висках.

— Всё, хватит, — бросает он напарнику. — Успокойся.

Тот отступает, бросает на меня злобный взгляд и выходит из кабинета, оставив нас вдвоём.

Старший садится напротив, открывает папку.

— Чернов Анжей Альбертович, 19 лет, — читает он. — Вы обвиняетесь в нанесении тяжких телесных повреждений, повлёкших причинение вреда здоровью средней и тяжёлой степени, согласно статье 111 Уголовного кодекса Российской Федерации…

Он делает паузу, смотрит на меня.

— В результате Ваших действий пострадали три человека: первый Лапушенко С.Ю. — с черепно-мозговой травмой, второй Раицкий Г.Е. — с открытой раной головы, третий Обухов В.Ю. — с переломом нижней челюсти и вывихом височно-нижнечелюстного сустава. Свидетели указывают на Вас как на зачинщика драки. Что скажете?

Я молчу. А хули сказать? Я же знал, что так будет…

— Я не скажу ни слова без адвоката, — твёрдо отвечаю я.

Полицейский кивает, будто ожидал этого.

— Хорошо. Жди тогда.

Время тянется мучительно медленно. Каждая минута кажется часом. Я считаю капли конденсата на окне, разглядываю трещины на столе, слушаю отдалённые голоса за дверью.

А внутри меня только мысли о том, как она там… Без меня. Испугалась, наверное. Я понимаю, что испугалась. Она слишком ранимая… Слишком нежная, чтобы через всё это проходить… Я виноват. И только, мать Вашу, я…

Дверь открывается и сюда входит мужчина в дорогом костюме, с кожаной папкой в руках. Высокий, подтянутый, с уверенным взглядом. Я сразу понимаю, кто это такой, потому что Илья не мог отправить мне лоха.

— Добрый день, я Ваш адвокат, — представляется он. — Меня зовут Станислав Дмитриевич Зубарев. Ваш знакомый юрист связался со мной… Позвольте ознакомиться с материалами дела…

Я облегчённо выдыхаю.

— Наконец-то…

— Документы у Вас имеются?

Адвокат поворачивается к полицейскому:

— Мои полномочия подтверждены, вот мои документы. Мой клиент отказывается давать показания до консультации со мной. Также я настаиваю на рассмотрении возможности освобождения под залог…

Полицейский хмурится, листает бумаги.

— Залог? Дело серьёзное, тяжкие телесные…

— Тем не менее, — спокойно перебивает адвокат. — Мой клиент — студент высшего учебного заведения, не судим, имеет постоянное место жительства и учёбы. Никаких оснований полагать, что он скроется от следствия, нет. Предлагаю сумму в 500 000 рублей согласно минимальному размеру залога по уголовным делам о тяжких и особо тяжких преступлениях…

— Слишком мало, — качает головой седой. Благо для меня это вообще не деньги. Когда речь о рублях, я слушаю в пол уха. Наличка имеется в загашнике.

— Давайте найдём компромисс, — адвокат садится напротив. — 650 000. И я гарантирую, что мой клиент будет являться по первому вызову. К тому же, есть вопросы к показаниям свидетелей — они расходятся. Судя по другим, а так же записям с камер наблюдения, мой клиент действовал в рамках самообороны, и защищал девушку от группового изнасилования…

Я охуеваю вот сейчас. Откуда у него, блин, такая информация вообще? Она сказала? Блин, нахера опять лезет меня защищать, будто я маленький…

Мент задумывается, переглядывается с адвокатом.

— Хорошо, — наконец говорит он. — 650 000, личное поручительство и подписка о невыезде. Но если попытаетесь скрыться…

— Не попытаемся, — уверенно отвечает адвокат. — Всё будет оформлено по закону.

Через час бумаги подписаны, залог внесён. Меня освобождают.

Я забираю все личные вещи… Выхожу на улицу, глубоко вдыхаю свежий воздух и обращаюсь к своему адвокату…

— По поводу камер…

— Не было камер, будем разбираться…

— Вы чё его на понт взяли?

— А ты как думал? Там же всё шито-крыто… Дело наваяли за час… Сильно же ты ему насолил…

— Вы с ней говорили? С Мариной?

— Илья говорил, передал информацию по телефону… Я буду пока разбираться и с клиникой тоже, будь на связи…

— У меня трубы нет. Дадите с Ильей связаться?

— Да, разумеется… — он протягивает мне свою, уже набрав номер, и я приветствую его.

— Всё в порядке там у вас? — спрашиваю, непроизвольно, сжимая кулаки. Почему-то люто нервничаю. Ощущения не самые приятные…

— Я до твоей девушки дозвониться не могу никак… Она отписалась мне и исчезла…

— В смысле исчезла…

— В прямом… Телефон твой выключен, не проходит звонок…