Плохой мальчик

Глава 30

Анжей Чернов

Меня с ней рядом просто размазывает. Перестаю ощущать себя прежним. Не такой. Совсем другой.

Ни тебе привычной мерзлоты, ни пофигизма. Только желание добраться до сути. Понять, что я к ней такое чувствую, раз так тянет. Сам впервые это всё испытываю. Поэтому и не знаю, как правильно. Я всегда был вспыльчивым, не мог перестать драться, доказывать всё кулаками, срывался по мелочам. А теперь… Есть она. И всё стало только сложнее…

— С тобой, — отвечает она несмело. — Только если ты не будешь с кем-то ещё…

— Условия мне ставить будешь? Я ведь сказал уже, если ты со мной, я поводов не дам.

— Ладно, — смотрит мне в глаза и вся, блин, дрожит, словно продрогший на ветру листочек. Вряд ли это страх в привычном смысле слова, но… Возможно, чего-то она всё же боится. И я буду пиздоболом, если скажу, что у меня самого не так. Я тоже чего-то боюсь. Обидеть, наверное. Спугнуть. Потому что она реально слишком ранимая и хрупкая для меня. Где-то в глубине души я это осознаю, но отказаться уже точно не смогу. Даже если это правильно. Ведь я не уверен, что она такого как я потянет. — Это значит… Мы будем встречаться?

Блядь… Звучит так смешно, что невольно я усмехаюсь. Не могу справиться с эмоциями от её слов. Встречался ли я с кем-то? Нет, ни разу… В отношениях полный ноль. И для меня всё это реально как пустой звук. Но что-то же я должен ей на это сказать, правда?

— Ну типа того, да…

— Типа того?

— Да, — рявкаю более уверенно.

— М… Мне нужно к маме выйти, — шелестит она, разглядывая меня своими огромными зелёными омутами. — Иначе она сама зайдёт. И будет в ужасе…

— Прям в ужасе, да?

— Да… — шепчет, рассмешив меня.

— Ну выходи тогда. Пожалеем твою маму…

Она чуть привстаёт, поправляет волосы и смотрит в зеркало.

— Кажется, по моим губам видно, что меня целовали… — вздыхает так мило, блядь, что меня всего коробит из-за этого. Я не привык видеть таких нежных девочек. Я об их существовании раньше и не знал даже, если честно… Не смотрел как-то. Не вставляло. Но этот её взгляд. Сейчас она смотрит иначе. Если раньше это было пренебрежение и отторжение, то сейчас… Интерес и тревога, что уже что-то, но всё ещё не то самое…

— Ты заостряешь на этом внимание… Она не заметит…

— А вдруг, — испуганно касается губ. — Тогда тебе придётся спрятаться под кроватью…

Мне становится смешно, и я прячу морду в её подушку от смеха. Получается так, что вдыхаю её запах полной грудью и хочется впиться в неё зубами. Никогда и никого с таким наслаждением раньше не нюхал. Это что-то новое…

Я её платье оставил на квартире. Оно пахнет так же… Ею. Если бы ночью дома был, до дыр бы, наверное, занюхал, нахрен.

— Анжей, ну не смейся! — фыркает на меня, притопнув ножкой. Смешная пиздец… Наверное, поэтому легко нашла язык с моей сестрой. И хочется, и колется знать, что обсуждали…

— Всё, не смеюсь… Иди давай…

Марина тихонько подходит к двери, приоткрывает её и оттуда доносятся звуки какого-то фильма. А потом она и вовсе уходит, оставив меня одного. Лежать на её кровати, смотреть в окно её комнаты и кайфовать от того, как мне здесь комфортно. Что странно пиздец. Места мало… Обычная халупа. А покомфортнее моей квартиры будет. Да даже сраного пятизвёздочного отеля.

Возвращается она так же на цыпочках и прикрывает дверь.

— Всё… Я пожелала спокойной ночи, сказала, что очень устала и спать хочу… — подходит к кровати и смотрит на меня. Когда она говорит о маме, я мысленно возвращаюсь в своё прошлое. Оно глубоко спрятано, чтобы не показывать эмоциональной нагрузки, но… Рядом с ней почему-то горчит… Я тоже помню, как бегал к своей мелкий туда-сюда. Как обожал и как желал спокойной ночи по сто раз подряд, лишь бы только лишнюю секунду провести рядом… Мне было десять. Последний раз, когда я чувствовал что-то внутри до того, как встретил эту девчонку.

— Ну так ложись. Раз устала…

Она растягивает губы и садится рядом со мной, а я дёргаю её к себе, заставляя принять лежачее положение.

— Ну чё ты… Иди сюда… — касаюсь её лица ладонью. — Я не такой плохой, как тебе кажется. Обижать не хочу… Если злить не будешь…

Она молчит, а мой палец сам тянется провести подушечкой от её губ до разреза глаз и обратно… Нежная бархатная кожа тотчас же поддаётся волнению, покрывшись румянцем. Ей идёт… Безумно.

— Я вчера так испугалась…

Эти слова заставляют меня внутри сжаться… Я помню всё, что случилось слишком хорошо, чтобы не понять смысла этой фразы.

— Ты меня спас… Откуда ты знал, что я там…

— Просто знал. Не важно…

— Ты должен знать, что я пошла туда не для такого… И не для того, чтобы позлить тебя…

— А для чего тогда…

— Не знаю… Возможно, я хотела тебя увидеть после всего…

— Я на такие тусы не хожу. Не любитель…

— Расскажешь почему? Потому что мне тоже совсем не понравилось… — говорит она со слезами на глазах, и я хмурюсь.

— Потому что там только бухать… Я стараюсь не пить. Проблемы с самоконтролем… Не плачь только. Не надо, Марина…

— Прости, я помню, что ты этого не любишь…

С ней всё иначе, конечно, но я молчу… Пусть успокоится лучше. Это намного лучше, чем рыдать попусту. Уже всё закончилось. Но я не перестаю касаться его своими ладонями, будто пытаюсь снять её тревогу и успокоить, сам того не понимая. Как это работает… Когда плачет она — дерьмово почему-то мне…

— Не надо тебе в такие места ходить. Там ловить нечего.

— Я уже поняла… Теперь у тебя будут неприятности.

— Не будут, всё в порядке.

— Это… Твой папа был, да? — спрашивает она, глядя таким лицом, словно раскурочить мне внутри всё собралась.

— Марина… — грозно прерываю, и она роняет взгляд.

— Ладно, извини. Я поняла… — кусает щёку изнутри, словно нервничает. — Ты останешься?

— Нет. Мне нужно будет уехать… — говорю, потому что у меня там на хате товарищ, который терпеть не может оставаться один… Пока меня не было он такое там, блядь, наворотил. Зарядку сгрыз, весь пол обгадил, оторвал кусок панели, сожрал мой тапок и в конце расцарапал входную дверь в знак того, что нехуй оставлять его так надолго без еды и тепла. Марина при этом будто расстраивается. Хотя раньше, походу, мечтала, чтобы меня рядом с ней не было. Как же это всё-таки странно. Момент, когда ты становишься для другого человека чем-то большим, ощущается. Сейчас явно ощущается. — Но ты можешь поехать со мной, если хочешь...

Она громко выдыхает и смотрит на меня своими изумрудными глазищами.

— А куда? — спрашивает тонким голоском.

— Ко мне домой…