Плохой мальчик

Глава 48

Анжей Чернов

Я остаюсь на улице с Дианой, и с самого начала понимаю, что ничего хорошего этот разговор не принесёт. Утреннее солнце слепит, но мне всё равно холодно. Воздух кажется тяжёлым, пропитанным запахом выхлопных газов и осенней сырости. Возле университета шумно, другие студенты спешат на пары, смеются, переговариваются, а я стою здесь, будто в вакууме, отделённый от всего мира этой неизбежной встречей, глядя на то, как любовь всей моей жизни исчезает за углом…

Диана же палит на меня с нескрываемой ревностью. На ней длинное пальто, высокие кожаные сапоги на каблуке, и она топает на них так, словно они уже давно стали частью её внутренней конструкции. Она сразу же вешается на меня, прижимается всем телом, будто мы не просто помолвлены по расчёту, а влюблённая пара из дешёвой мелодрамы. Её духи, сука, слишком сладкие, приторные, ударяют в нос, вызывая мигрень и тошноту. Ненавижу, когда столько льют. А когда ещё и выбирают не по запаху, а по цене — вдвойне… Вкуснее моей языкастой для меня всё равно никто и никогда не пах…

— Сладкий, — мурлычет она, проводя ногтями по моей груди, и бросает последний взгляд в сторону, куда ушла Марина. — Ты же не хочешь расстраивать папочку? Кто эта девчонка?

Внутри всё сжимается от отвращения. Я отступаю на шаг, убирая её руки с раздражающей неторопливостью, будто стряхиваю какую-то с себя липкую субстанцию. Ровно так её и ощущаю…

— Не твоего ума дело, — отвечаю холодно, стараясь сохранить самообладание.

Она хмыкает, делает вид, что обиделась, но в глазах чистый расчёт, холодный и беспристрастный. Её взгляд скользит по моему лицу, оценивая реакцию, выискивая слабые места.

— И что? Ты думаешь, я тогда буду хранить тебе верность? — в голосе звучит вызов, почти насмешка.

Я резко смеюсь… Коротко, но без веселья. Звук получается жёстким, чужим даже для моих ушей. Она реально думает, что мне вообще есть до неё дело?

— Дорогая, — говорю, глядя ей прямо в глаза. — Да мне поебать, если честно, какие ты хуи там в себя пихать собралась. Зачем приехала?

Её лицо на мгновение искажается от злости, но она быстро берёт себя в руки.

— Хамло, — шипит она, прищурив глаза. — У меня тут вечер намечается… — её рука тянется к моему карману, и она нагло достаёт оттуда мой телефон. Движения уверенные, почти агрессивные, словно мы знаем друг друга сотню нет, но это не так. — Разблокируй.

Я стискиваю зубы так сильно, что слышу скрип эмали. В висках начинает стучать. Хочется швырнуть телефон в лужу, а лучше утопить в ней её, развернуться и уйти, но я знаю, что это только усугубит ситуацию. Отец не простит публичного скандала.

Ввожу цифры — медленно, демонстративно, давая понять, что делаю это не по доброй воле. Диана быстро находит что-то в сети, тычет пальцем в экран.

— Вот, — голос звучит победно. — Сюда ты должен приехать сегодня в восемь. Будет пресса. Там объявим о помолвке. Таков план.

Я смотрю на неё как на грязь из-под ногтей. Ненавижу. Всё в ней — её жесты, голос, самодовольная улыбка, идеально приглаженные светлые волосы — вызывает во мне только отвращение. Перед глазами мелькают образы вчерашнего вечера, проведенного с Маринкой — её тёплые объятия, шёпот «Я тебя люблю», запах её волос… И вот я здесь, стою перед этой бабищей, которая для меня — лишь пешка в игре моего отца. Не более того…

— Это всё? — спрашиваю я сквозь зубы, с трудом сдерживая ярость.

— Ой, всё-всё, — она демонстративно закатывает глаза, кривит губы в презрительной усмешке. — Иди к своей собачонке, — рявкает она, и что-то во мне взрывается.

Время будто замедляется. Я мгновенно хватаю её за запястье, резко дёргаю на себя. Что-то, а я никому не позволю её оскорблять. Она вскрикивает от неожиданности, телефон чуть не выпадает из её рук.

— Ещё раз так её назовёшь, — шепчу я, почти касаясь её лица зубами. — Я тебе лично глотку перегрызу. Поняла меня, сука?

Её глаза расширяются, впервые за всё время она видит меня по-настоящему. Видит, что я не шучу, что за маской послушного сына скрывается что-то дикое и необузданное. Порой я сам не знаю что, но лучше это не доставать…

— Отпусти, — шипит она, пытаясь вырваться, но я держу крепко.

Разжимаю руку. Диана одёргивает рукав, потирает запястье, бросает на меня обиженный, но теперь уже осторожный взгляд. Молча разворачивается и идёт к машине, цокая каблуками по асфальту.

Я стою несколько секунд, глубоко дышу, пытаясь унять бешенство. Пальцы дрожат от ярости, в груди горит огонь, который хочется выплеснуть на что-нибудь. Оглядываюсь, вокруг всё так же суетятся студенты, но народа уже меньше, потому что началась пара…

Потом я с силой сжимаю челюсти и направляюсь в сторону университета. Опоздаю на двадцать минут. Сначала закурю — медленно, глубоко втягивая дым, чтобы хоть немного успокоиться. Сигарета не помогает, но даёт пару минут тишины. Я стою у стены здания, смотрю на стадион за забором, на сухие жухлые листья, кружащиеся в воздухе, и думаю о Марине. О её глазах, полных тревоги, о том, как она вчера плакала из-за меня…

Захожу в аудиторию, все уже на местах. Вижу её… Она сидит, ссутулившись, смотрит в окно. Её плечи опущены, пальцы нервно теребят край тетради. Внутри всё переворачивается. Так хочется подойти, обнять, стереть эту печаль с её лица…

И я сажусь рядом. Беру её за руку. Она холодная, чуть дрожит. Я нежно провожу большим пальцем по костяшкам, стараясь передать ей своё тепло.

— Извини, что заставил ждать, — тихо говорю я на ухо.

Марина поднимает на меня глаза. В них столько боли, ревности и тревоги, что становится физически больно. Она смотрит на меня долго, будто ищет что-то в моём взгляде, пытается прочитать мои мысли. Потом она прячет лицо в складках моей кофты, и я обнимаю её крепче, притягивая к себе.

— Всё будет хорошо, — шепчу ей снова. — Я с тобой…

Она слегка кивает, всё ещё прижавшись ко мне. Я чувствую, как её дыхание постепенно выравнивается, а тело расслабляется в моих объятиях…

Я, блядь, люблю её… Всеми фибрами души. А что теперь делать просто не знаю, словно вся моя жизнь в одночасье пошла по пизде, и я зачем-то тяну её вслед за собой…