Плохой мальчик

Глава 54

Марина Чемезова

Мне дико стыдно перед мамой… Щёки горят, ладони потеют, а в горле стоит ком — так неловко я себя ещё никогда не чувствовала. Она, наверное, даже не ожидала, что мы таким занимаемся, а уж тем более, что я стану приводить мальчика в обход ей. Будто скрываюсь от неё, хотя она доверяет мне и никогда меня не отчитывала… Ни за один из моих поступков. А были и неправильные…

Мы с Анжеем выходим из комнаты за руку, будто школьники, которых поймали на шалости. Мама сидит за кухонным столом, перед ней три чашки чая, пирог, который, судя по всему, она испекла сегодня, и та самая ироничная улыбка, от которой мне хочется провалиться сквозь землю.

Она смотрит на нас по очереди — сначала на меня, потом на Анжея, снова на меня. Я думала, что он ничего не стесняется, но сейчас явно сконфужен и наблюдать за этим так интересно, по правде говоря. Смотрела бы и смотрела… Потому что именно сейчас, как мне кажется, он настоящий… Такой уязвимый и неравнодушный.

— Ну и кто из вас начнёт? — строго спрашивает мама. — Что это такое? Почему нельзя по-человечески? Через дверь? М? Анжей…

Анжей делает шаг вперёд, слегка прикрывая меня собой. А она указывает на стулья.

— Я дико извиняюсь, — твёрдо говорит он, присев рядом с мамой. — Такого больше не повторится.

Я тут же сажусь вслед за ним.

— Хотелось бы верить, — мама качает головой. — Антонина Фёдоровна могла увидеть. Слухи бы полетели…

— Мам, она уже видела, — тихо говорю я.

— Что? — брови мамы удивлённо поднимаются.

— Угу… И она молчит, — я киваю.

— Это правда, — поддерживает Анжей. — Этой бабуле памятник можно поставить за молчание…

Мама усмехается, качает головой:

— Боже… Ну вы даёте…

Я делаю глубокий вдох. Пора сказать главное.

— Мам, нам есть что тебе сказать…

— Точнее, мне, — перебивает Анжей. Он поворачивается к маме, смотрит прямо в глаза. — Я люблю Вашу дочь. Хочу быть с ней. Прошу у Вас разрешения, наверное… Потому что понимаю, как всё выглядит.

Мама внимательно смотрит на него, потом переводит взгляд на меня. В её глазах хоть и забота, но и тревога тоже. Ведь она меня чувствует. И сегодня так смотрела, когда я пришла домой… Всё по глазам поняла…

— Почему же моя девочка плачет тогда, Анжей? — мягко спрашивает она.

— Это моя вина… — начинает он.

— Нет, не твоя, — перебиваю я. — Его отец против наших отношений. Потому что у Анжея есть богатая невеста…

Лицо мамы меняется — улыбка исчезает, брови сходятся на переносице.

— Что?!

— Да… Так и есть, — киваю я.

— Господи… Это разве не прошлый век?

— Я тоже так думала, — вздыхаю я. — Но, похоже, в некоторых семьях традиции сильнее здравого смысла.

Мы начинаем рассказывать… Анжей подробно объясняет про давление отца, про помолвку с Дианой, которую организовали без его согласия. Я добавляю детали — про наши тайные встречи, про то, как он пытается сопротивляться воле семьи, но пока выходит то, что выходит…

Потом Анжей рассказывает про свою маму — про то, что начал искать её старых знакомых, про сообщение, которое получил сегодня. Про то, что перед смертью она планировала развод и переезд, но отец ни слова об этом не говорил… Да и Анжей этого не знал. Выходит, знала только её подруга…

Он говорит про Нику и мачеху — про их странный разговор, про слова Милы о том, что он «весь в мать».

— Она так странно это сказала, — хмурится Анжей. — Будто знала маму лично. Но отец никогда не упоминал, что они были знакомы.

Я слушаю, смотрю на него, и вдруг что-то щёлкает в голове. Мысль, которая давно крутилась где-то на краю сознания, наконец обретает форму.

Сглатываю, провожу рукой по волосам и тихо говорю:

— Анжей… Мне кажется, что Ника — твоя сестра. Ну не могут люди настолько похожи…

Анжей замирает. Его глаза расширяются, он медленно поворачивается ко мне.

— Что ты сказала?

— Ну ты посмотри на неё, — продолжаю я. — Её черты лица, улыбка, даже то, как она наклоняет голову, когда слушает… Глаза… Это всё — ты. Только девочка. И она так к тебе тянется, будто чувствует родство… Она говорила о тебе, как о родном человеке. Даже если вы не близки…

Анжей молчит, переваривая сказанное. На его лице мешаются эмоции: удивление, недоверие… Ещё что-то, но ощущение, что он и сам думал об этом, просто боялся озвучить…

— Я только одного не понимаю, — наконец шепчет он. — Если это правда, почему он скрывал? Почему не сказал мне? Почему растил нас порознь... Изменял матери?

— Я не знаю…

— Может, есть какие-то другие причины… — предполагает мама. — Может, он не хотел признавать, что у него есть ещё один ребёнок…

— Нужно выяснить точно, — решительно говорит Анжей. — Я должен знать правду…

— Мы поможем, — я сжимаю его руку. — Вместе.

Мама кивает, встаёт и начинает разливать по кружкам вскипевший чай.

— Значит так, — говорит она твёрдо. — Сначала ужин... Потом план действий. И запомните, что бы ни случилось, вы не одни. Поняли?

Мы с Анжеем переглядываемся и одновременно киваем. В груди разливается тепло — не только от мысли, что мама нас поддерживает, но и от осознания, что мы теперь действительно вместе… А значит, что-то у нас всё-таки может получиться… Во всяком случае, я надеюсь на это. Потому что потерять его для меня теперь значит потерять часть себя…