Последняя из древнего рода 2. Тень забытых клятв

Глава 44

Порождение Дархэйлера двигался пугающе выверено. В каждом его выпаде чувствовалось хладнокровное, тысячелетнее превосходство. Он не злился, не спешил, не торжествовал – он просто собирался уничтожить Виртэна, словно он был каким-то мерзким насекомым на его пути.

Виртэн пока с лёгкостью парировал его удары, одинаково безупречно владея обоими клинками, иногда скрещивая их, принимая удар наполненного тьмой оружия дархина… в этой схватке свет противостоял тьме, сталкиваясь с ошеломляющей силой и рассыпаясь вокруг искрами глухой ярости.

Приклеившись к магическим нитям защитного контура, я не могла ничем помочь моему кареглазому лорду, не могла перестать напитывать барьер и могла всего лишь наблюдать за схваткой, сдерживая рвущийся наружу крик… да я даже не дышала, боясь отвлечь Виртэна.

Глава рода Рэдвел сделал ложный выпад, тут же резко дёрнул левой рукой, с которой сорвался клинок, нацеленный в грудь дархина, крутанулся вокруг своей оси и оказался за спиной у противника, чтобы с удвоенной силой пойти в новую атаку. Дархин даже бровью не повёл, просто качнулся в сторону, неестественно плавным движением уклоняясь от одного клинка, и с не меньшей скоростью, чем Виртэн, обернулся к нему, успевая подставить свой клинок под удар… от этого столкновения стали, обоих поединщиков отбросило друг от друга на несколько шагов… Виртэн затормозил, чуть наклонив корпус вперёд и пристально следя за дархином, который медленно, почти лениво пошёл на него, слегка наклонив голову набок, и во взгляде его бесконечно чёрных глаз читалось одно: «Ты уже мёртв, ты просто не осознал этого, и все твои жалкие попытки сопротивления просто смешны»… или это прозвучало в моей голове?

Дархин был уверен в своём превосходстве, он наслаждался своим могуществом, даже не удостаивая нас своей ненавистью или злостью… его клинок расчертил смертоносную линию, а Виртэн лишь стиснул зубы, и в его глазах вспыхнуло упрямое пламя. Он не сдастся. Никогда. Даже если против него выступят сами Боги, а не их творения.

Вновь раздался звон стали, резанувший по ушам. Магический барьер уже нестерпимо ярко сиял изумрудным светом, но я чувствовала, что ему нужно ещё немного, ещё чуть-чуть и тогда он воистину станет непреодолимым!

Но у меня не было даже этих секунд. Виртэн оступился, споткнувшись о небольшой выступ, он не успевал восстановить равновесие, а бледный упырь уже вскинул свой безжалостный клинок для последнего удара…

– Нет! – захлебнулась я криком… но прежде чем тьма успела опуститься на грудь моего избранника, пространство разорвал яростный первобытный крик.

Арий Беспощадный. Вождь древогорцев разъярённым зверем, бросился на помощь Рэдвелу. Его боевой посох, искрящий изумрудной магией родовой силы Гэррош, с оглушительным треском обрушился на спину дархина и разлетелся в щепки. Удар был такой силы, что даже это порождение бездны отлетело в сторону. Виртэн не упустил этот шанс. Перекатившись, он вскочил на ноги, его клинок прочертил в воздухе серебристую дугу и без жалости вонзился в то место, где у живых существ должно быть сердце… дархин застыл, его чёрные глаза расширились, вспыхнули неверием, и очертания его тела начали смазываться туманом, первозданным мраком, который был сутью этого существа, растворяя его силу и его сущность, оставляя после себя лишь холодную пустоту.

– Лия, мы двинемся на выход, не выходи из пещеры, пока за тобой кто-то не вернётся, – резко бросил Виртэн и, подняв с пола клинок, перекинул его Арию. Могучий древогорец с каким-то недоумением покрутил оружие в руке, которое выглядело едва ли больше поясных ножей древогорцев.

– Арий, держите, – кивнула я на лежащий у моих ног посох Борга, всё также боясь оторвать ладони от контура, и не решаясь подпихнуть ногой гордость любого древогорца.

– Огненная дева, ты истинная воительница! – похвалил меня Арий, вернул клинок Виртэну и взял более привычное для себя оружие.

– Лия, я вернусь за тобой, сама не выходи! – ещё раз напомнил мне Виртэн и в тоннеле исчез, за ним тут же Арий поспешил.

Да, сейчас здесь было самое безопасное место, всех тварей вместе с их хозяевами вынесло волной моей силы наружу… и я была нужна там. Я знала это, чувствовала.

Собрав всю свою волю, всё самое светлое, что было в душе, всю свою любовь я направила чистый поток силы в мерцающие нити барьера. Контур отозвался гулом, который с каждой секундой становился всё сильнее. Барьер начал уплотняться, наливаться силой, запечатывая проход так плотно, что даже шум беснующихся за ним дархинов начал затихать.

Мои ладони горели, перед глазами плыли кровавые круги, из носа вновь хлынула кровь, всё внутри кричало от нечеловеческого напряжения, но я не отпускала… казалось, по моим венам сейчас течёт не кровь, а расплавленное изумрудное золото. Я чувствовала каждую нить плетения, каждый узел контура, словно они стали частью моего собственного существа.

– Сейчас! – крикнула я, и мой голос перекрыл стон бездны, доносящийся из-за сдерживающего барьера… можно было и не кричать, всё равно никто не слышит, но это как-то помогало, что ли.

Я вложила в этот последний толчок всю силу, барьер вспыхнул настолько ярко, что этот свет разошёлся далеко за пределы пещеры, магические нити, напитавшись моей силой, уплотнились и расширились, образовывая единый монолитный щит… раздался звук, сравнимый с обрушением скалы… и всё. Тишина по ту сторону барьера стала абсолютной. Из-за сияния магии больше невозможно было различить ни единого колебания тьмы, ни единого движения бездны. Дархины были запечатаны. Навеки. Пока в крови Гэррош течёт первозданная сила жизни, тьма не вырвется на свободу.

Не знаю, как я выглядела, но чувствовала я себя ужасно, пошатываясь, держась за стену, я медленно поползла к выходу, откуда доносились едва различимые отголоски битвы.

Доползла до выхода и в очередной филиал бездны окунулась.

Лорд Эйшар светловолосым вихрем крутился в самом центре сражения и где-то раздобыл посох, которым вращал настолько быстро, что тот превратился в сплошной сияющий щит, прикрывающий спину лорда Тшерийского, который двигался подобно смертоносной тени – изящно, бесшумно и невероятно эффективно. В его руках сверкал клинок, каждый удар которого отправлял тварь в небытие.

Арий с Грашем насели на одного из трёх оставшихся дархинов, удивительно слаженными и мощными ударами терзая его плоть, пока посох Вождя древогорцев не вонзился в горло порождения самой тьмы, навеки стирая его с лица земли.

Виртэн объединился с Дарвурдом в благородном деле уничтожения дархинов и теснили второго дархина, двигаясь со скоростью, даже превосходящей скорость дархина, несмотря на то, что оба были в крови…

Третьего взяли в кольцо древогорцы и воины Тшерийского… дархину оставались считаные минуты сводобы… не надо было им и вовсе из своей темницы вылазить.

Остатки изменчивых тварей, лишённые поддержки и своих хозяев, заметались в панике и зашлись в жутком вое, словно предчувствуя свой конец. Их добивали без жалости. Я потеряла из вида Виртэна. Во-первых, перед глазами то и дело темнело, а во-вторых, банально засмотрелась, как лорд Тшерийский, словно жнец самого Тартаса, если бы у Повелителя Смерти была такая должность, то Тшерийский был бы на неё самым достойным кандидатом, добивает жутких тварей, оставляя после них лишь клочья мрака…

Даже опираясь на стену, у меня не хватало сил стоять, и я медленно сползла на землю… победа… такое сладкое слово, с привкусом крови и пустоты утраты.

Мой взгляд скользнул по полю боя, выхватывая страшную цену нашей победы…

Прямо у входа в шахту, раскинув руки, лежал один из лордов драконов, лорд Виар, если не ошибаюсь. Его лицо было спокойно и неподвижно, а тело… опять накатил приступ тошноты, но я заставила себя смотреть дальше. Трое древогорцев – храбрых воинов, которые ещё утром с азартом уничтожали запасы Жемчужного, также неподвижно застыли на земле, и их руки больше никогда не сожмут посохи, не вскинут чаши в Пещере Власти… трое из охранников лорда Тшерийского тоже ушли за грань, в чертоги Тартаса…

Сердце сжалось от острой, невыносимой боли… если бы я только могла, я бы отдала свою жизнь, не раздумывая… столько смертей… мой взгляд метнулся дальше, туда, куда указывало сердце.

– Виртэн… – мне хотелось крикнуть его имя, но смогла лишь прошелестеть его, но он всё равно услышал и вскинул на меня взгляд.

– Всё хорошо, любимая, всё хорошо, – разобрала я по его губам.

Мой кареглазый лорд сидел на каком-то каменном выступе, тяжело опираясь на клинок. Его левая нога была буквально растерзана – призрачные твари всё же достали непобедимого главу рода Рэдвел. Кровь густо пропитывала ткань, стекая по камню на землю. Его лицо было бледным, очень бледным, но он всё равно попытался улыбнуться, чтобы я не волновалась.

Мне хотелось броситься к нему, помочь, но ноги не слушались.

Рядом со мной приземлился лорд Эйшар. Его одежда была пропитана кровью – глубокая рана на боку от клинка дархина выглядела жутко, но он улыбался, прижимая ладонь к порезу.

– А мы молодцы, справились, – вполне жизнерадостно заявил представитель рода Эйшар. – Потери минимальны, зло повержено… можно сказать, вписали своё имя в историю! Совсем как в молодости… хоть и староват я стал для таких приключений. И, леди Эллия, вы как в следующий раз психовать будете, силой так щедро не разбрасывайтесь… нас, вообще-то, как мусор какой-то из пещеры вымело, мало приятного, честно говоря.

Боги, он, наверное, и на последней аудиенции у Тартаса шутить будет, и до нервного тика божественную сущность доведёт.

– Я постараюсь, лорд Эйшар, – прошептала в ответ, а в голубых глазах лорда неподдельная тревога зажглась.

– Вы как себя чувствуете, Эллия? – придвинулся он ко мне поближе и руку мою сжал. Его ладонь безумно горячей была… или это просто моя кожа ледяной стала?

Паршиво я себя чувствовала, очень паршиво… намного хуже, чем на испытаниях.

Самыми везучими лорд Дарвурд и лорд Тшерийский оказались. Они в центре площадки стояли, уверенно так стояли. Их одежда превратилась в лохмотья, сквозь которые просматривались страшные раны, но… представители расы драконов и демонов имели одну замечательную способность – регенерацию, которая прямо на глазах затягивала их раны, оставляя после них лишь бледные шрамы.

Но древогорцы, Виртэн, Эйшар такой чудесной способности не имели.

– Славная победа! Видят Боги, славная! – гудел Арий, помогая подняться Виртэну, и едва ли не на себе дотаскивая его к нам.

– И не говорите, уважаемый Арий, с такими противниками схлестнуться – это раз в жизни выпадает, и то не каждому, – поддержал его боевой дух Эйшар, словно и не он бледнел с каждой минутой от потери крови.

– А кто-то просто по жизни везунчик, и весьма часто сомнительной радости встречи имеет, – пробурчал Дарвурд, явно на себя намекая.

– Эллия, ты ледяная! – прошептал Виртэн, обхватывая моё лицо ладонями, едва Арий помог ему сесть рядом со мной. – Лия, жизнь моя…

– Надо возвращаться в Жемчужный, оплакать павших, предать их огню, залечить раны… у меня в сумке зелья и травы… – что-то мне с каждой секундой всё хуже становилось.

– Сейчас, подожди… – лихорадочно начал рыться в моей сумке Виртэн, и я послушно выпила восстанавливающее зелье, едва он флакончик к моим губам поднёс.

Потом он также быстро рассовал флакончики между лордом Эйшар, Арием, Грашем и остальными раненными.

Дарвурд с Тшерийским взяли на себя командование. Часть древогорцев с воинами беловолосого лорда занимали пост возле входа в пещеру… надо будет потом и сам вход ещё запечатать. Остальные бережно, с суровым почтением, поднимали тела своих павших братьев и воинов, отдавших свою жизнь, сдерживая тьму.

– В Жемчужный, нам надо в замок…

– Дарвурд откроет портал, – заверил меня Виртэн, прижимая к себе всё сильнее.

– Он не сможет, защита не даст, – едва качнула я головой, чувствуя, как мир вокруг меня начинает медленно вращаться, и тяжёлый вздох Виртэна подтвердил мою правоту.

Прикрыла глаза, пытаясь собрать те капли силы, что остались на самом дне души. Я должна была открыть портал в Жемчужный, в противном случае мы потеряем бездну времени, и потерь будет ещё больше… Я просто обязана это сделать…

– Мне нужно встать…

Я не знаю как, но Виртэн, мало того, что поднялся сам, даже не поморщившись, но он с безграничной заботой помог и мне принять вертикальное положение.

Из последних сил уцепилась за пространственные грани, представляя гостеприимный зал родного замка, руки дрожали так сильно, что я испугалась… если пальцы соскользнут, то на вторую попытку сил у меня уже не хватит, и это будет приговором для лорда Эйшар, Виртэна и остальных раненных. Портал начал формироваться неспешно, неохотно, по кромке портальной арки пробежали слабые изумрудные искорки… отголоски былой силы рода Гэррош… её не хватало, но моё желание было столь велико, что вместе с магией, которой оставались считаные капли, на удержание портала тратились жизненные силы…

– Быстрее! Проходите! – выдохнула я и определённо бы рухнула, если бы не поддержка Виртэна.

Мимо меня проносили тела героев, измождённому лорду Эйшар помогал Тшерийский, Дарвурд поддерживал Граша… они переходили в Жемчужный один за другим, в безопасность, где им поможет Дарт, где о них позаботится госпожа Шарн.

На чистом упрямстве удерживала пространственный переход, пока последний из нашего отряда не переступил арку и не оказался в Жемчужном. Потом перешли мы с Виртэном, вместе ступили на ковёр приёмного зала Жемчужного.

Мы сделали это.

– Лия! – крик Виртэна донёсся до меня словно сквозь толщу воды, и я больше не чувствовала его рук, его тепла и его поддержки.

Я хотела сказать, что всё хорошо, что мы дома, что всё позади, что мы справились, несмотря ни на что… но силы просто кончились, словно кто-то перерезал нить моей реальности. Сознание погрузилось во тьму, но не в пугающий мрак бездны, а в тихий покой бесконечности.

Род Гэррош сдержал свои клятвы – тьма дархинов осталась взаперти.