Последняя из древнего рода 2. Тень забытых клятв

Глава 46

Веки казались неподъёмными, словно их залили свинцом. Каждое движение отдавалось тупой болью в висках. Я чувствовала себя так, словно пережила шторм, потом меня ещё хорошенько приложило о скалы, вышвырнуло на берег, засыпало песком и снова утащило волнами в море, чтобы повторить весь процесс. Сила, что ещё недавно бурлила во мне полноводной изумрудной рекой, отзывалась лишь слабым эхом былой мощи.

– Вир… – хотела я ласково произнести его имя, но испугалась своего же голоса… этот шелест сухой листвы или скрип треснувшей коры точно не мог принадлежать мне.

Свет, пробивающийся сквозь ресницы, казался слишком ярким и болезненным. Но мне так хотелось увидеть Виртэна, что я открыла глаза, не смотря на боль. Боги… Виртэн… он выглядел так, словно спустился в бездну и бродил там бесчисленное количество лет: осунувшийся, с тёмными кругами под глазами, заросший щетиной, со взлохмаченными волосами… в обычно спокойном и уверенном взгляде, сейчас блестели непролитые слёзы и такая бездна облегчения, что у меня сжалось сердце. Хотела поднять руку, чтобы коснуться его, но ладонь лишь слабо дёрнулась на простыне.

– Тише, любимая, тише. Не шевелись, – голос Виртэна непривычно дрожал, и он поспешил перехватить мою руку, прижимая её к своим губам. Его горячие дыхание обжигало кожу… я чувствовала это, как же хорошо просто чувствовать. – Всемилостивые Боги, Лия… ты вернулась. Ты, наконец-то, вернулась ко мне!

– Конечно, вернулась. Я же говорила, что наши жизненные пути переплелись в один, я бы никогда не оставила тебя по своей воле, – я с трудом сглотнула, чувствую во рту привкус зелья… вот точно дедушка Дарт зря времени не терял и на мне экспериментировал. – Я бродила во тьме. Бесконечная, вязкая, густая темнота. Я ходила по ней кругами, не видя ни малейшего ориентира. Там не было ни земли, ни неба… лишь пустота. Но я слышала твой голос, Виртэн… он звучал словно отовсюду, я не всегда могла разобрать, что именно ты говорил, но я не хотела сдаваться и оставаться там в одиночестве навеки. Я продолжала идти, меняя направление и ища хоть что-то, что могло бы мне помочь найти выход. А потом твой голос стал сильнее, и я увидела слабое голубое мерцание, не такое яркое, как у твоей родовой магии, но всё же твоё, Виртэн, и я пошла на него. Если бы ты перестал говорить, я бы не смогла выбраться оттуда, – на мгновение закрыла глаза, собираясь с силами. Это откровение далось мне тяжко. – Сколько меня не было? Сколько я бродила в той тьме? День? Два? Что у вас случилось? Больше никто не умер?

Виртэн сжал мою руку чуть крепче, словно боясь, что я вновь ускользну от него во тьму. Он начал говорить быстро, сбиваясь, перескакивая с одного на другое, выдавая своё безумное волнение.

– Больше недели, Лия! Восемь дней ты не приходила в себя! Восемь бесконечных дней… если ты всё это время бродила во тьме, то мы сгорали в тёмном пламени бездны, не в силах помочь тебе. Дарт перепробовал всё, что можно. Ходил в лес, и Вайлдвурт выращивал ему недостающие травы. Ты даже не представляешь, насколько тяжело нам всем было… но это всё позади. Ты вернулась к нам, Лия. Я счастлив, жизнь моя, видеть свет в твоих глазах – он на секунду запнулся, пытаясь справиться с волнением. – Все, кто перешёл в Жемчужный, целы и невредимы, за это можешь даже не переживать. Демоны Тшерийского сами восстановились, а древогорцев Дарт быстро на ноги поставил, всё-таки они крепкие ребята. Рана лорда Эйшар затянулась, со мной тоже всё в порядке. Лорд Эйшар и Дарвурд при непосредственном участии господина Оларта, занимаются делами… – мои брови на этих словах медленно и удивлённо поползли вверх. – Помнишь, мы отправляли двух людей проследить за Даахт, чтобы они особо не задерживались на землях Гэррош? – я кивнула, и на кувшин с водой посмотрела. Виртэн тут же на ноги взвился и поспешил мне кружку с водой к губам поднести, а потом ещё несколько ложек зелья какого-то попросил выпить.

– А дальше что было? – я хотела знать всё, что произошло, чтобы в моих мыслях просто не осталось места для воспоминаний о том беспросветном отчаянии, которое я испытывала, не в силах выбраться из бесконечной тьмы.

– Едва обоз Даахт на приличное расстояние от Жемчужного отъехал, лорд Хэмир портальный артефакт активировал, и в свои владения прямым ходом отправился. Наши ребята к границе всё-таки пошли, чтобы его возвращения дождаться, если ты не забыла, нежная моя, он клятву дал не переступать границы наших земель… интересно, как он бы смог вернуть свой долг? – жизнь просыпалась в карих глазах лорда Рэдвел.

– Если честно, я не только не подумала об этом, но и как-то совершенно забыла об этом недостойном лорде, в свете более важных событий, – слабо улыбнулась на зажёгшиеся искорки в его глазах. Такой Виртэн мне больше нравился, а не та тень его самого, которая до этого была.

– Лорд Эйшар примерно так же сказал, мол, было бы о ком ещё думать. Ничего страшного не случилось бы, если бы он на границе хоть месяц проторчал, – намёк на улыбку тронул губы Виртэна. – В общем, едва повозки Даахт показались в зоне видимости, один из наших рванул в Жемчужный, а уже отсюда целая делегация выдвинулась. Дарвурд, Эйшар, Оларт, Рагош… всё до последней монетки пересчитали, каждый артефакт проверили, половину из них сочли непригодными. Род Даахт новые пришлёт, с процентом за беспокойство, вместе с кораблями… вроде бы где-то через несколько недель, как только те из рейса вернуться.

– Я так понимаю, «процент за беспокойство» – это исключительная инициатива лорда Эйшар? – такие новости, лучше всяких зелий меня к жизни возвращали.

– Вроде бы… не помню, – нахмурился Виртэн. – Они постоянно приходили, справлялись о твоём состоянии, что-то спрашивали, что-то рассказывали… я не слушал, но оказалось, что всё равно многое запомнил… – он прерывисто вздохнул, гладя мою ладонь.

– А с ярмарки наши уже вернулись?

– Вот насчёт этого не уверен, но вроде должны были… Лия, это всё мелочи… золото, зерно, повседневные заботы… Это всё не имело смысла, пока ты лежала здесь, и твоя жизнь держалась на тонкой нити. Дарт из лаборатории практически не выходил, ему лорд Эйшар и леди Аэрита иногда помогали… Его же позвать надо! Сегодня тебя напоили зельем «Последний шанс»… Боги, любимая, это действительно был последний шанс… позже его позову. Хочу побыть с тобой ещё немного, просто побыть рядом, видеть твои глаза, видеть, как ты дышишь…

Я смотрела на него, и слёзы сами наворачивались на глаза. Сколько боли я причинила ему своей самодеятельностью? Сколько страданий – своим желанием всех спасти? Но и поступить по-другому я не могла, родовая сила Гэррош, та самая первозданная сила жизни, не дала бы мне поступить иначе.

– Я здесь Виртэн, – прошептала я, чувствуя, как где-то в глубине души тлеют искры родовой магии. – Я больше никуда не уйду, и больше не буду так рисковать… мне невыносимо видеть твои страдания, мой свет. Когда ты последний раз ел? Когда нормально спал?

Он лишь слабо улыбнулся, тенью той улыбки, от которой у меня перехватывало дыхание, полной бесконечной, всепоглощающей нежности.

Щенки, которые тёплыми клубочками свернулись в ногах, словно почувствовав, что самое важное сказано, и можно перетянуть внимание на себя, негодующе тявкнули. Особенно жаловалась Дара, что, мол, так и так, не ел, не спал, и нас совсем не чесал. Хотела погладить эти безумно верные клубочки, но сил пока не хватало. Но им и моего желания хватило – Мрак подполз к ладони и ткнулся в неё прохладным носом с тихим довольным урчанием.

– Это всё мелочи, душа моя, я мужчина, я справлюсь. Главное, что ты вернулась ко мне, – тихо сказал он, не сводя с меня глаз, словно боясь, что если моргнёт, я исчезну. – Ругай меня, сердись, отчитывай… только не погружайся в бесконечное безмолвие.

В этот момент дверь тихонько открылась. На пороге замерла Гретта, с подносом, на котором виднелась глубокая миска, от которой шёл пар, флакончики с зельями, тряпки… интересно, это для меня спасательный набор или для Виртэна? Увидев меня с открытыми глазами – застыла, поднос выскользнул из её рук, с грохотом падая на пол, флакончики разбились вдребезги, миска раскололась…но кто бы на это обратил внимание. Моя горничная прижала ладошки к лицу, разрыдалась там громко и искренне, что мне окончательно неловко стало, а ещё очень стыдно… что я всех так переживать заставила.

Щенки мгновенно вскинули свою любопытные мордочки и шустро с кровати соскочили. В самом деле, сколько лежать-то можно? Я в сознании, значит, самое страшное позади, можно и покинуть свою добровольную вахту.

– Очнулась! – закричала Гретта на весь замок, выбегая в коридор. – Наша госпожа очнулась! Слава Богам! Леди Эллия вернулась к нам!

Её крик, подхваченный эхом, разнёсся по коридорам Жемчужного. Щенки не остались в стороне от переполоха и, заливаясь счастливым тявканьем, понеслись по замку. Тут же послышался топот множества ног, радостные крики и причитания.

– Леди Эллия! – первым к нам лорд Эйшар ворвался, и выглядел он действительно взволнованным. – Очнулись! Ох, и заставили вы нас всех поволноваться! Вот надо было себя до такого состояния доводить? О себе не думаете, так хоть о Виртэне бы подумали!

Не успел светловолосый представитель рода Эйшар закончить свою речь, как его потеснил примчавшийся красноволосый вихрь… лорд Дарвурд меньше всего сейчас на наследника престола Поднебесной походил, пусть и второго, – в простой рубашке и штанах, лицо в тёмных разводах.

– Боги, леди Эллия! Ну наконец-то! Слава Всемилостивым и Всемогущим! – сиял счастливой улыбкой Кристиан, а на мой удивлённый взгляд, окинувшей его с ног до головы, ещё шире улыбнулся: – Это мы с Ролли и Аваром телеги загружаем под бдительным контролем старосты Брая. Ох, и суровый он у вас мужик, я вам скажу, – расхохотался Дарвурд. Действительно, весьма забавная ситуация, когда дракон императорского рода телеги грузит под начальством обычного крестьянина. – Я его, когда первый раз увидел, думал, что древогорец ещё один пожаловал…

Судя по всему, Жемчужный был в надёжных руках. В спальню стекались слуги. Мелькнула госпожа Нарья, которая улыбалась и старательно вытирала слёзы, протиснулась вперёд госпожа Шарн, лорд Фрай, Дэйм, Суар, обнимающий госпожу Орут… помещение оказалось слишком маленьким для всех желающих, полюбоваться на мою бледность. В дверном проёме возвышались древогорцы, с их ростом, и оттуда всё видно было… но вот они посторонились, и между ними дедушка Дарт протиснулся, за ним леди Аэрита просочилась, а перед её супругом и так все расступались.

– Элька, девочка… выкарабкалась! Радость-то какая! – растрёпанный, уставший, он слегка приобнял меня, и я почувствовала, как он дрожит от волнения. Смахнув бородой слезинку с морщинистой щеки, он вновь себе образ вредного старика вернул: – Ещё раз вздумаешь выкинуть нечто подобное – лечить не буду!

– Так у вас, уважаемый Дарт, особо-то и не получалось, – подкрался к нему лорд Эйшар, и на плечо руку закинул. – Если бы не рецепт «Последнего шанса»… в общем, стоит признать, что род Эйшар в зельеварение роду Гэррош не уступает, да?

– Ещё чего! По-моему, пока ты мне помогал, успел свой нос во все наши родовые записи сунуть! Записи, которым цены нет! – возмущённо буркнул Дарт, но наглую конечность лорда Эйшар сбрасывать не стал. – И вообще! Вы чего сюда все набились, словно рыба в бочку? А ну, брысь! Брысь все! Нашей леди покой нужен! Воете почище штыреней! Эйшар, не стой истуканом, пошли зелья подберём.

Лорд Дартин Гэррош выглядел грозно, и потому в спальне через минуту уже никого не было, даже леди Аэриты… правда, я услышала, как она призывала госпожу Шарн и взволнованно говорила, что им надо поторопиться… интересно, что они там задумали?

Гретта наводила порядок, то и дело бросая на меня счастливые взгляды. Вернувшийся Дарт напоил нас зельями, причём не делая различий между мной и Виртэном, дал пожевать какой-то неизвестный корешок и хотел ещё в меня бульон насильно влить, но это уже было выше моих сил, да и в сон с неимоверной силой потянуло.

– Вот и славно, – бормотал себе под нос Дарт, заботливо подтягивая одеяло, – спи, девочка, сон лечит. А тебе и твоему упрямому ненаглядному силы теперь восстанавливать надо.

Последним, что я видела, проваливаясь в глубокий целебный сон, было лицо Виртэна. Он уже спал, привалившись к подушкам рядом со мной. Его лицо разгладилось, но пальцы всё ещё бережно сжимали мою ладонь.