Тень и пламя

Глава 10. Хеллоуин

Вечер Хеллоуина окрасил Академию «Предел» в цвета тревожного заката. По коридорам сновали студенты в самых немыслимых нарядах: вампиры с искусственной кровью, стекающей по подбородку, оборотни в наполовину надорванных шкурах, наги с переливающейся в свете люстр чешуей.

В моей комнате царил предпраздничный хаос. Дана, уже облаченная в короткое черное платье ведьмы с вызывающим разрезом на бедре и высокой остроконечной шляпой, вертелась перед зеркалом, нанося последние штрихи карандашом под глазами.

— Ну что, моя мертвая медсестра, ты все? — она обернулась ко мне, сверкая нарисованной родинкой на щеке. — Наряд-то просто огонь! Все парни будут пускать слюни, а девушки - заливаться слезами от зависти!

Я стояла перед своим отражением, заканчивая последние штрихи. Белый халат медсестры был испачкан реалистичными пятнами «крови» по подолу и на рукавах. Под ним — короткая униформа, едва прикрывающая бедра. Лицо я сделала бледным, почти фарфоровым, с синяками под глазами и стекающей из уголка губ струйкой бутафорской крови. В руке я сжимала огромный, устрашающего вида шприц, наполненный мутной розовой жидкостью.

— Почти готова, — сказала я, и в голосе прозвучали нотки того самого азарта, который я всегда чувствовала в Хеллоуин. Этот праздник был отдушиной. Возможностью примерить другую личину, сбросить с себя груз фамильной ответственности и просто... быть кем-то другим. Или, может, показать ту сторону себя, которую обычно приходилось прятать.

Я потянулась к тумбочке, где лежал мой кулон. Усиленный лунным камнем, он был моим тайным оружием, моим якорем в бушующем море эмоций, которые вызывал во мне Рей. Я собиралась надеть его, спрятав под халат, но рука замерла в воздухе.

«Я не хочу что бы ты плакала из-за меня.»

Его слова, пришедшие тогда ночью, до сих пор отзывались эхом. Сегодня все будут в масках. И, возможно, мне тоже нужна была своя. Но не та, что прячет, а та, что раскрывается. Мертвая медсестра — это ведь не просто костюм. Это вызов. Ирония. Сила.

Я оставила кулон лежать на тумбочке.

— Идем, — сказала я Дане, поворачиваясь к двери. — Покажем этому миру, чего на самом деле стоят две маленькие волчицы.

Мы вышли в коридор, и я почувствовала, как в груди загорается знакомое пламя азарта. Пусть Рей Багровый готовится. Сегодняшняя ночь обещала быть жаркой. И я была готова ко всему. По коридорам Академии проносился калейдоскоп самых безумных образов. Скелеты, ведьмы, драконы... А в конце главного коридора, у входа в украшенный паутиной и тыквами актовый зал, я увидела его. Без сомнений, это был он.

Рей.

Его костюм был выбран с пугающей точностью.Смерть.Длинный черный плащ ниспадал с его плеч, развеваясь за спиной, словно от незримого ветра. В руке он сжимал огромную, искусно сделанную косу. Но самое шокирующее было не это. Под плащом он был голым по пояс. Его торс, мускулистый и покрытый легким слоем искусственного пота, имитирующего предсмертную агонию, был открыт всеобщему обозрению. Грим подчеркивал резкость его скул, а глаза, подведенные темным, горели холодным огнем.

Он стоял не один. Рядом с ним толпились его приятели, облаченные в костюмы демонов — с рогами, хвостами и разрисованными красной краской телами. Они перешептывались, озирая толпу, но его взгляд, тяжелый и прицельный, нашел меня сразу. Он медленно скользнул по моему костюму мертвой медсестры, по оголенным ногам, по шприцу в моей руке, по чулкам. На его губах появилась та самая, хищная ухмылка.

Один из «демонов», рыжий парень с бычьими рогами, что-то лязгнул ему на ухо, кивнув в мою сторону. Рей не ответил. Он оттолкнулся от стены и направился ко мне, его плащ колыхался за ним, как мантия. Демоны двинулись следом, словно свита.

— Ну, здрасьте, медсестра, — его голос прозвучал низко, заглушая гул толпы. Он остановился так близко, что я почувствовала исходящее от его обнаженной кожи тепло. — Кажется, я нуждаюсь в... срочной медицинской помощи.

Его демоны захихикали. Я сжала шприц так, что пальцы побелели, пытаясь не смотреть на его торс, на ту самую, знакомую дорожку волос, уходящую под пояс штанов.

— Отойди, Багровый, — выдохнула я, но в моем голосе не было прежней силы. Была только дрожь, которую я отчаянно пыталась скрыть.

— Ой, а мы и не Багровые сегодня, — парировал один из демонов, оскаливаясь. — Мы — демоны. А это — наш господин. — Он кивнул на Рея. — И он, кажется, выбрал тебя на роль своей... личной сиделки.

Я вспыхнула, почувствовав, как жар стыда и ярости заливает меня с головы до ног. Этот его прихвостень, этот «демон»... Я повернулась к нему, и низкий, предупреждающий рык вырвался из моей груди прежде, чем я успела подумать. Рыжий демон отшатнулся, его наглая ухмылка мгновенно сползла с лица. Но Рей лишь довольно хмыкнул. Он не смотрел на своего друга. Его взгляд был прикован ко мне, и в его глазах плясали искры одобрения и собственнического удовлетворения.

— Друзья, — его голос прозвучал спокойно, но с такой неоспоримой властью, что все демоны разом замолчали. — Это будущая самка вашего Альфы. — Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание. — По уважительней.

Воздух вокруг нас сгустился. Его демоны переглянулись, и их позы из развязных мгновенно сменились на почтительные. Они отступили на шаг, опустив головы — не передо мной, а перед его волей. Я стояла, не в силах пошевелиться, все еще пылая от его слов.«Будущая самка вашего Альфы». Он не просто защитил меня. Он публично заявил о своих правах. Перед своей стаей. В его тоне не было вопроса. Это был приказ. Факт.

Он посмотрел на меня, и его ухмылка смягчилась, стала почти... нежной.

— Видишь? — тихо сказал он, так, чтобы слышала только я. — Никто не посмеет тебя тронуть. Ты под моей защитой. Всегда.

И в тот момент, несмотря на всю ярость, несмотря на возмущение его наглостью, часть меня... та самая, что признала в нем свою пару, отозвалась на эти слова глухим, предательским удовлетворением, потому что в его мире, мире силы и инстинктов, это было высшим признанием. И самым опасным обещанием. Я вздернула подбородок, ледяная ярость вытеснила смятение. Его слова, его «защита» — все это было очередной попыткой поставить меня на колени, обозначить свою территорию.

— Дана, идем, — мой голос прозвучал резко и четко, как удар хлыста. Я оттолкнула плечом ближайшего «демона», проходя сквозь их строй, как сквозь дым. — Нам нечего делать в компании этих неандертальцев.

Я не смотрела на Рея. Я чувствовала его взгляд на своей спине — тяжелый, обжигающий, но я шла, выпрямив спину, сжимая в руке свой шприц так, что пластик трещал.

Дана, широко раскрыв глаза, бросилась за мной.

— Лиля, боги... — прошептала она, догоняя меня в толпе. — Ты только что... ты только что назвала наследника Багровой стаи и всю его свиту неандертальцами в лицо!

— Так оно и есть, — я выдохнула, чувствуя, как адреналин пульсирует в висках. — Он думает, что может вот так просто... объявить меня своей собственностью? Перед всеми? Нет уж.

Мы пробились в актовый зал, где гремела музыка и мелькали огни. Но даже здесь, в вихре праздника, я чувствовала его присутствие. Его взгляд, будто прицепился ко мне. Он не побежал за мной. Не стал устраивать сцену. Но я знала — это не конец. Сделав такое заявление, он не отступит. А я... я только что публично его отвергла.

Война объявлена. Снова. Но на этот раз ставки были выше than ever.

У диджейского пульта, возвышаясь над танцующей толпой, я увидела братьев. Марк, облаченный в костюм варвара с искусственными мышцами и огромным топором, мрачно сканировал зал. Макар, в строгом костюме вампира-аристократа, с невозмутимым видом изучал звуковое оборудование, словно вычисляя его слабые места.

— Лиль, ты конечно, прости, — Дана ткнула меня локтем в бок, — но братья твои — просто секс ходячий. Особенно Макар в этом... этом вампирском фраке. Боги.

Я фыркнула, но не могла не согласиться. Они и правда выглядели впечатляюще. И опасно. Их взгляды тут же нашли меня в толпе, и я увидела, как Марк напрягся, заметив мой костюм, а взгляд Макара стал еще более пристальным ,но прежде чем они успели что-то предпринять, толпа вокруг нас внезапно расступилась. Рей и его «демоны» вошли в зал. Он шел прямо, его черный плащ развевался, а обнаженный торс притягивал взгляды. Его свита рассеялась по залу и он направился прямиком к диджейскому пульту.

Он остановился в паре шагов от моих братьев. Напряжение между тремя Альфами, двумя Теневыми и одним Багровым, стало физически ощутимым. Музыка будто притихла.

Рей медленно повернул голову и посмотрел на Марка, потом на Макара. Его ухмылка была ледяной.

— Теневые, — кивнул он, и в этом приветствии не было ни капли уважения.

— Багровый, — отрезал Марк, его рука сжала рукоять топора.

— Твоя... свита, — ровным тоном заметил Макар, — нарушает дресс-код. И правила приличия.

Рей рассмеялся — коротко и беззвучно.

— А твоя сестра, — его взгляд скользнул по мне, заставляя кровь прилить к щекам, — нарушает мое спокойствие. Кажется, мы квиты.

Он повернулся к диджею, какому-то растерянному вампиру, и что-то тихо сказал ему. Резкие ритмы сменились томными, тягучими нотами вальса. Не светлого и воздушного, а мрачного, страстного, словно доносящегося из самых глубин старинного замка. Боги... Воздух в зале переменился. Пульсирующая энергия Хеллоуина на мгновение застыла, уступив место напряженной, почти интимной тишине, нарушаемой лишь этой гипнотической музыкой. Дана, поняв все без слов, отошла в сторонку, ее взгляд скользил то на меня, то на Рея, полный смеси ужаса и восхищения.

Марк что-то хотел сказать, его лицо исказила ярость от наглости Багрового, но Макар мягко, но твердо отстранил его и сам подошел к Дане. Он что-то тихо сказал ей, и та, кивнув, отошла с ним еще дальше, оставляя меня одну в образовавшемся вокруг нас пустом пространстве. Рей стоял на другом конце этой незримой арены. Его плащ почти не шевелился. Он не ухмылялся. Не бросал вызов. Он просто смотрел на меня. Его взгляд был тяжелым, приглашающим, полным немого вопроса.

И затем он медленно, не сводя с меня глаз, протянул руку. Это был не приказ. Не требование. Это была просьба. Опасная, как лезвие его косы, но все же просьба.

Все внутри меня кричало «нет». Бежать. Уйти. Ударить его по лицу за всю его наглость, но ноги сами понесли меня вперед. Шаг. Еще один. Я остановилась в шаге от него, чувствуя, как бьется его сердце — или мое? — сквозь пульсирующий ритм вальса. Его пальцы сомкнулись на моей руке. Тепло. Уверенно. Он притянул меня к себе, и мое тело прижалось к его обнаженному торсу. Жар кожи, запах грима и его собственный, дикий аромат ударили в голову.

— Ни слова, — тихо прошептал он, его губы почти касались моего виска. — Просто танцуй.

И мы закружились. Его рука лежала на моей талии, властно направляя. Мой шприц бессмысленно болтался в другой руке. Мы были двумя островами в море музыки и чужих взглядов — Смерть и его Медсестра, застывшие в вальсе, который был больше, чем просто танец. Я краем глаза заметила движение на периферии своего зрения. На фоне мрачных стен и мелькающих костюмов выделялась другая пара. Макар, все так же безупречный в своем вампирском фраке, вел в танце... Дану.

Моя подруга, маленькая ведьмочка, выглядела одновременно ошеломленной и загипнотизированной. Ее рука лежала в его, ее глаза были прикованы к его невозмутимому лицу.Макар. С Даной.Мозг отказывался верить в эту картину. Он, холодный стратег, и она, яркая, эмоциональная...От Рэя это тоже не ускользнуло. Я почувствовала, как его рука на моей талии на мгновение сжалась чуть сильнее. Его взгляд на секунду оторвался от моего лица и скользнул по танцующей паре. На его губах появилась не ухмылка, а что-то похожее на... понимание? Одобрение?

— Кажется, твой брат нашел, чем заняться, пока мы... разбираемся, — его шепот прозвучал прямо у моего уха, и в нем не было насмешки. Была какая-то странная солидарность.

Это осознание, что Макар, мой защитник и страж, был вовлечен в свою собственную, необъяснимую динамику, заставило что-то щелкнуть внутри. Мир не был черно-белым. Не делился только на «Теневых» и «Багровых». Были оттенки. Были неожиданные союзы и странные влечения. Я снова посмотрела на Рея. На его лицо, освещенное мерцающим светом, на его серьезные глаза. И впервые не увидела в них просто врага. Я увидела сложность. Вызов. И отголоски тех же сомнений и открытий, что бушевали во мне. Мы продолжали кружиться, но теперь танец был другим. Меньше битвы, больше... диалога. Безмолвного признания, что мы оба — лишь часть этой огромной, безумной головоломки под названием Академия «Предел».

— Боже... — вырвалось у меня, взгляд снова непроизвольно потянулся к паре на краю зала. — Макар мне не говорил... — прошептала я больше сама себе, чем ему.

Его рука на моей талии слегка сжалась, не причиняя боли, а скорее... привлекая внимание.

— Может, потому что еще и сам не до конца понял, что происходит, — его голос прозвучал тихо, без обычной насмешки. В нем была какая-то неожиданная проницательность. — Мы не всегда выбираем, кого нам... замечать.

Эти слова, сказанные им, повелителем хаоса и наглости, прозвучали с такой странной мудростью, что я замерла. Я посмотрела на него, на его серьезное лицо, и увидела в его глазах отражение моих собственных смятений.

— Ты... — я не знала, что сказать.

— Я много чего понимаю, ледышка, — он мягко повернул меня под рукой, и наш танец продолжился, но теперь он был медленнее, задумчивее. — Просто не всегда этим делюсь. Иногда... проще действовать.

В его словах была горькая правда. Он всегда действовал. Нападал, провоцировал, заявлял права. А я... я пряталась за словами и принципами. Мы кружились в такт мрачному вальсу, и я вдруг осознала, что в этот момент, в этом зале, мы с Рэем были удивительно похожи. Оба скрывали за своими масками — его вызывающей, моей оборонительной — уязвимость и непонимание того, что же на самом деле происходит между нами и вид Макара с Даной лишь подчеркивал это.

Танец закончился. Последние ноты мрачного вальса растаяли в воздухе, сменившись нарастающим гулом толпы и возвращающимися ритмичными битами. Но мы с Рейем остались стоять посреди зала, словно заколдованные. Он все еще держал меня, его рука на моей талии была тяжелой и реальной. А я, в ступоре, следила за Макаром и Даной. Вот у него блеснули глаза. Не тем ледяным аналитическим блеском, к которому я привыкла, а каким-то... другим. Острым, заинтересованным. Вот Дана, моя бойкая, неунывающая подруга, задрожала, подняв на него взгляд, полный благоговейного ужаса и чего-то еще, чего я никогда раньше у нее не видела.

Боги...

Это зрелище было более шокирующим, чем любая выходка Рея. Макар... и Дана. Это ломало все мои представления о мире. Рей слегка потянул меня за собой, выводя из оцепенения. Он не отпускал мою руку, ведя меня к выходу из зала, прочь от давящей толпы и оглушительной музыки. Мы вышли в более тихий коридор, освещенный лишь тусклыми светильниками. Он остановился, все еще держа меня за руку, и повернулся ко мне.

— Видишь? — его голос был тихим. — Не только у нас тут... кипят страсти.

Я смотрела на него, на его серьезное лицо, и понимала, что он прав. Академия «Предел» была не просто учебным заведением. Это был котел, где закипали древние инстинкты, сталкивались амбиции и рождались самые неожиданные связи.

— Да, — тихо выдохнула я. — Вижу.

Он медленно поднял мою руку к своим губам и легонько, почти невесомо, коснулся ее тыльной стороны губами.

— Академия... — тихо начал Рей, и его голос, обычно такой уверенный, сейчас звучал задумчиво. — Здесь не просто учат. Здесь находят свою стаю. Свою... пару. — Он посмотрел на меня, и в его зеленых глазах не было ничего, кроме предельной ясности. — Я нашел свою. Даже если она пока еще дерется.

Его слова повисли в воздухе между нами. Не вызов. Не требование. Констатация факта, произнесенная с той самой, хищной прямотой, что была его сутью.

— Рэй, — голос мой дрогнул, но я вынудила себя выговорить это, вытащить наружу самый страшный страх. — А может, я не твоя пара? Может, то, что ты чувствуешь... не более чем твоя похоть и неуемный пыл извращенца?

Я ждала злости. Ухмылки. Очередной наглой отмазки, но его лицо стало серьезным, почти суровым. Он шагнул ко мне, сократив дистанцию до нуля. Его руки поднялись и легли на мои щеки, большие, теплые, грубоватые. Он заставил меня смотреть ему в глаза.

— Слушай меня, Лиля Теневая, — его голос был низким, вибрирующим, словно рык, но тихим, только для меня. — Похоть? Да, она здесь. — Один его палец провел по моей нижней губе, заставляя ее дрогнуть. — Пыл? О, еще какой. Но это... — он ткнул пальцем себе в грудь, прямо над сердцем, — ...это не извращенство. Это зов. Древний, как луна, и настоящий, как эта стена за твоей спиной.

Он наклонился так близко, что наши лбы почти соприкоснулись.

— Я рычал от ярости, когда ты уходила. Я ревел от боли, когда думал, что ты боишься меня. Похоть не заставляет волка выть на луну. Похоть не заставляет его отступать, когда он видит слезы в глазах своей... — он запнулся, подбирая слово, — ...своей пары.

Он выдохнул, и его дыхание смешалось с моим.

— Ты можешь отрицать это. Можешь бороться. Можешь называть меня извращенцем до самого выпуска. Но я не отступлю. Потому что то, что я чувствую к тебе... это не просто желание. Это потребность. Такая же базовая, как дышать.

И в тишине коридора, под пристальным взглядом его горящих глаз, я вдруг поняла, что он говорит правду. Ужасающую, оголенную, но правду.

Я сглотнула. Воздух застрял в горле, не в силах пробиться сквозь внезапно сжавшиеся легкие. Он выпалил это так... просто. Так уверенно. Без тени сомнения, без поиска слов. Как будто объявлял погоду или закон гравитации.

Боже, какой он уверенный в себе.

Эта его абсолютная, почти пугающая уверенность была сильнее любой его наглости, любого похабного намека. Она обезоруживала. Она не оставляла места для споров. Как можно спорить с человеком, который настолько убежден в своей правоте, что это ощущается, как физический закон?

Он видел мое смятение. Видел, как дрогнули мои веки, как побелели костяшки пальцев, сжимающих край его плаща. Его собственный взгляд не дрогнул. В нем не было торжества. Была та же неизменная, стальная убежденность.

— Ты не веришь мне, — констатировал он, и это не был вопрос.

— Я... не знаю, во что верить, — выдохнула я, и мой голос прозвучал слабо, потерянно.

— Тогда просто почувствуй, — он прошептал, и его руки мягко опустились с моих щек на плечи, а затем обвили мою спину, притягивая меня ближе, пока мой лоб не уперся в его грудь. Я чувствовала бешеный стук его сердца. Ровный, мощный, как удары молота. — Не думай. Просто почувствуй это.

И я почувствовала. Не только его сердцебиение, не только жар его кожи. Я почувствовала ту самую, глубинную связь, которую он описывал. Древнюю, необъяснимую, пугающую и... невероятно прочную.

— Рэй, я... я боюсь...

Слова вышли тихим, надломленным шепотом. И вместе с ними ушла последняя преграда, последний остаток сил, державший меня на ногах. Ноги подкосились, и я обмякла в его руках, медленно сползая по стене на холодный каменный пол.

Он не пытался удержать меня стоя. Он просто последовал за мной, опускаясь на корточки прямо передо мной. Его плащ мягко упал вокруг нас, словно создавая маленькое, изолированное пространство в полумраке коридора.

— Я знаю, — его голос прозвучал так же тихо, без единой нотки насмешки или торжества. В нем была только... понимающая тяжесть. — Я знаю, что ты боишься. Это... огромно. Это меняет все.

Он не прикасался ко мне, давая мне пространство, но его близость была утешительной. Словно скала в бушующем море моих эмоций.

— Я боюсь потерять себя, — прошептала я, глядя на свои дрожащие руки. — Боюсь стать просто... твоей. Тенью. Боюсь, что этот зов сотрет меня.

— Он не сотрет, — он покачал головой, и его взгляд был прикован к моему лицу. — Он... усилит. Ты не станешь моей тенью, Лиля. Ты станешь моей парой. Равной. Сильной. Белой волчицей, которая свела с ума Рэя Багрового. — Уголки его губ дрогнули в легкой, почти невидимой улыбке. — Если кто и будет чьей-то тенью, так это я. Буду твоим личным оборотнем-защитником.

Его слова, такие простые и такие уверенные, начали медленно разбивать лед страха внутри меня. Он не обещал, что будет легко. Он не отрицал моих страхов. Он просто... принимал их. И предлагал свою версию будущего — не подчинения, а союза.

Я медленно подняла на него взгляд. Слезы высохли, оставив после себя лишь чувство опустошенной ясности.

— Оборотень-защитником? — я сдавленно хмыкнула. — Звучит... многозначительно.

— Ага, — он кивнул, и в его глазах снова вспыхнули знакомые искорки. — Со всеми вытекающими... привилегиями и обязанностями. Погоди, отец звонит. Не отходи, — сказал Рей, его голос стал собранным, деловым. Он все еще сидел на корточках передо мной, но его поза изменилась, в ней появилась привычная властность.

Он достал телефон и его лицо, освещенное голубоватым светом экрана, стало жестким, маской Альфы, принимающего вызов.

— Говори, отец.

Я сидела на полу, прислонившись к стене, и наблюдала за ним. Смотрела, как исчезает та уязвимость, что была в его глазах секунду назад, как скулы напрягаются, а взгляд становится острым и сосредоточенным. Это был другой Рэй. Наследник клана. Воин.

Он слушал, изредка вставляя короткие, отрывистые фразы.

— Понял... Согласованно... Разберусь.

Его взгляд на секунду встретился с моим. В нем не было ни извинений, ни объяснений. Было просто... признание моего присутствия. Того, что я — часть этой картины теперь.

— Да, — он сказал в трубку, и его голос прозвучал особенно твердо. — Она здесь. Со мной.

Он отключил связь и сунул коммуникатор в карман. Тишина снова сгустилась вокруг нас, но теперь она была другой. Наполненной не нашими личными бурями, а отголосками внешнего мира, того мира, где наши кланы враждовали.

Он снова посмотрел на меня, и маска Альфы немного смягчилась.

— Дела, — коротко пояснил он. — Но ничего срочного.

Он протянул мне руку, чтобы помочь подняться. Его ладонь была твердой и надежной.

— Пошли, ледышка. Провожу тебя до комнаты. А то мало ли... — он кивнул в сторону зала, откуда все еще доносились звуки праздника, — ...какие-нибудь другие «демоны» решат, что ты нуждаешься в компании.

Я взяла его руку и позволила ему поднять себя. Его слова о том, что я «здесь, с ним», все еще звенели в ушах. Это было не просто заявление отцу. Это было послание мне. И, возможно, самому себе. Пока мы шли по пустынным вечерним коридорам, его рука, лежащая на моей талии, уже не казалась такой чужой.

— Рэй, а твой отец знает, к кому тебя привел зов? — с ухмылкой спросила я, глядя на его профиль.

Он фыркнул, и в углу его губ заплясали знакомые чертики.

— О, он знает. — Рей бросил на меня быстрый, искрящийся взгляд. — Первое, что он сказал после моего восторженного вопля о том, что нашел пару, было: «Только не Теневая». — Он передразнил грубый голос отца, заставляя меня невольно рассмеяться. — Когда я подтвердил, он минут пять матерился так, что штукатурка в кабинете осыпалась.

Мы дошли до двери моего крыла. Он остановился, повернувшись ко мне.

— Потом спросил, не беременна ли ты уже. — Рей закатил глаза. — Я сказал, что ты пока даже толком не признала, что мы пара, не то что... — он сделал многозначительную паузу, — ...все остальное. Он хмыкнул и сказал: «Значит, работаешь недостаточно быстро».

Я покачала головой, смех все еще звенел во мне.

— Боги, вы все сумасшедшие.

— Возможно, — он пожал плечами, его ухмылка стала мягче. — Но мы теперь твои сумасшедшие. Ну, скоро будем. Официально.

Он сделал шаг вперед, его взгляд стал серьезным.

— Он уже принял это. Потому что я не отступлю. И потому что... — он медленно провел пальцем по моей щеке, — ...ты того стоишь. Даже если ты дочь его заклятого врага.

Он наклонился и легонько, почти по-братски, поцеловал меня в лоб.

— Спокойной ночи, Лиля. До завтра.

— Стоп, — я поймала его за рукав, прежде чем он успел уйти. — А твой отецмоемусказал?

Ухмылка Рея стала шире, в его глазах вспыхнул озорной огонек.

— О, это был шедевр. Твой папаша первым набрал номер. Макар, наверное, ему отчет предоставил. Он скопировал ледяной, отточенный голос его отца: «Артур. Мой сын, судя по всему, помешался на твоей дочери. Имею честь официально сообщить, что клан Багровых не намерен отступать. Приготовься к переговорам».

У меня перехватило дыхание. Я представила лицо отца в этот момент. Каменную маску, натянутую на ярость.

— И что... что он ответил?

— Сначала была тишина. — Рей сделал драматическую паузу. — Потом он сказал: «Если твой щенок тронет Лилю против ее воли, я лично оторву ему голову и пришлю тебе в подарочной упаковке». Очень мило и по-семейному.

Я застонала, представляя этот разговор. Два Альфы. Два патриарха. И мы с Рейем посередине.

— А потом, — продолжал Рей, и его ухмылка сменилась странной серьезностью, — твой отец сказал: «Но если это ее выбор... мы обсудим». — Рей посмотрел на меня. — Он готов обсуждать. Ради тебя. Потому что ты для него важнее вражды.

Эти слова повисли в воздухе, тяжелые и значимые. Мой отец... мой надменный, неприступный отец... был готовобсуждатьс Багровым. Ради меня. Я посмотрела на Рея и увидела в его глазах то же понимание. Это была не просто наша история. Это была буря, которая могла изменить все.

— Значит, — я выдохнула, — начинается.

— Да, — он кивнул, и в его улыбке снова появилась та самая, опасная уверенность. — Начинается самое интересное.

— Кстати, ледышка... — его голос внезапно стал низким и обволакивающе-опасным. Он шагнул ко мне так близко, что его плащ задел мои ноги. — Тебя сегодня пожирали в этом наряде все, кому не лень, взглядом. — Его пальцы легли на мое бедро, чуть выше края короткой униформы, и сжались — не больно, но властно. — Еще раз оденешь такую короткую юбку напоказ всем, с этими чертовыми чулками... — он наклонился, и его губы почти коснулись моего уха, — ...я лично тебя заверну в одеяло и буду носить за собой, как сверток. Понятно?

От его тона по спине пробежали мурашки — смесь возмущения и пьянящего возбуждения. Эта первобытная, дикая ревность была... откровенной. Грубой. И чертовски притягательной.

Я откинула голову, глядя ему в глаза с вызовом.

— Угрозы, Багровый? Я сама решаю, что надеть.

— Это не угроза, — он парировал, его глаза сверкнули. — Это обещание. Можешь называть это заботой о психическом здоровье окружающих самцов. Или... — его рука скользнула чуть выше под юбку, к резинке чулка, — ...желанием сохранить этот вид только для себя.

Он выпрямился, его ухмылка вернулась, но теперь в ней читалось безраздельное право собственности.

— Выбирай. Или ты сама, или я тебя упакую. Решай, ледышка.

С этими словами он развернулся, оставив меня у двери с пылающими щеками, дрожащими коленями и абсолютной уверенностью в одном: этот безумный, ревнивый, невыносимый волк действительно станет моей парой.

— Еще не родился тот волк, который будет мне что-то запрещать, понятно, Багровый! — я выпалила ему вслед, и мой голос прозвучал громко и четко в пустом коридоре. — И если я захочу, я буду ходить и с таким разрезом, и с таким декольте, и с такими чулками!

Он замер, его плащ застыл в движении. Медленно, очень медленно, он обернулся. Но на его лице не было ни злости, ни удивления. Было... восхищение. Горячее, хищное, одобряющее.

— Ох, — он протянул, и его ухмылка стала широкой и беззубой. — Вот это да. Наконец-то. Настоящий огонь.

Он сделал несколько шагов ко мне, его глаза пылали.

— Прекрасно, — прошипел он, останавливаясь так близко, что я чувствовала его дыхание. — Носи. Показывай. Дразни. — Его рука снова легла на мое бедро, но на этот раз его прикосновение было не властным, а... обещающим. — Но знай, ледышка. Каждый взгляд, который упадет на тебя, каждый вздох, который ты сорвешь с этих идиотов... — его пальцы сжались, — ...я потом заберу с тебя вдвойне. Втройне. Я буду тем, перед кем ты дрожишь. Я буду тем, кому ты это все покажешь... по-настоящему.

Он наклонился, и его губы вновь коснулись моего уха.

— Так что давай, принцесса. Бунтуй. А я буду с нетерпением ждать расплаты.

Это не было поражением. Это был... договор. Опасный, порочный и невероятно соблазнительный. И я знала — я надену самое вызывающее платье, какое только найду. Просто чтобы увидеть, как он будет «забирать свое».

— Пф, ты ничего не сделаешь мне. Понял, похотливый дурак, извращенец! — я выпалила ему в спину, вкладывая в слова всю свою ярость, все свое неповиновение.

На его лице не было улыбки. Не было насмешки. Было нечто темное, первобытное и бесконечно опасное.

— Ничего? — его голос был тихим, но он резал слух, как сталь. Он прижался ко мне. — Ты думаешь, я шутил, ледышка? Ты думаешь, это просто слова?

Его тело излучало жар, а взгляд прожигал насквозь.

— Ты назвала меня извращенцем? — он прошипел, наклонившись так близко, что наши губы почти соприкоснулись. — Хорошо. Буду извращенцем. Буду тем самым похотливым зверем, который будет ходить за тобой по пятам. Который будет дышать тебе в шею. Который будет напоминать тебе каждым взглядом, каждым ворчанием,комуты бросила вызов.

Его рука стремительно метнулась вперед, и он схватил меня за запястье. Не грубо, но так, что было ясно — вырваться невозможно.

— И когда ты устанешь от этих взглядов, когда надоест эта игра... ты сама придешь ко мне. Чтобы я забрал свое. Чтобы я доказал тебе, что между нами нет места для слов «нет» и «нельзя».

Он отпустил мою руку, но его взгляд продолжал держать меня в плену.

— А теперь иди, — он кивнул в сторону моей двери. — Пока можешь.

Я отступила на шаг, потом на другой, не сводя с него глаз. Сердце колотилось как бешеное, но на губах играла улыбка. Безумная, дерзкая, такая же опасная, как и он сам.

— Посмотрим, Багровый, — бросила я ему напоследок, прежде чем скрыться за дверью. — Просто посмотрим.

И за дверью, прислонившись к дереву, я поняла одну вещь: я не хотела, чтобы он отступал. Я хотела этой бури. Я хотела этой войны. Потому что в его темноте я нашла свой собственный, дикий огонь.