Тень и пламя

Глава 23. Все решено

Он подошёл, и прежде чем я успела что-либо сказать, легко подхватил меня на руки, как будто я ничего не весила.

— Так, а теперь, если ты закончила спорить... — он понёс меня в сторону спальни, и протест застрял у меня в горле.

— Я прихватил учебники, — добавил он, кивнув на сумку, болтавшуюся у него на плече. — Так и знал, что ты не возьмёшь и будешь ждать от меня только секса.

— Э-э-э... я... я... — я пыталась найти хоть какое-то оправдание, но мой мозг отказывался работать.

Он зашёл в спальню и аккуратно усадил меня на кровать, поставив сумку с учебниками рядом.

— Да не смущайся, — он ухмыльнулся, доставая толстый учебник по химии. — Но я, к твоему сведению, обо всём думаю. В отличие от тебя. Так что сегодня у нас сначала молярные массы и уравнения реакций. А потом... — его взгляд скользнул по мне, и в глазах вспыхнули знакомые искры, — ...всё остальное. Если, конечно, будешь себя хорошо вести.

Я скрестила руки на груди и смерила его самым ядовитым взглядом, на который была способна.

— Ты бесишь, — объявила я, вкладывая в эти два слова всю накопившуюся за день ярость, смущение и беспомощность.

Он не оскорбился. Наоборот. Его ухмылка стала лишь шире, а в глазах вспыхнул тот самый, знакомый до боли огонёк.

— Знаю, — парировал он, открывая учебник и с деланным видом изучая оглавление. — Это моя основная функция. Бесить тебя ровно до того момента, пока ты не перестанешь этому сопротивляться и не начнёшь получать от этого удовольствие. А теперь, — он ткнул пальцем в страницу, — параграф седьмой. Начинай читать. Или мне придётся придумать... более убедительный способ тебя мотивировать.

Не знаю ,сколько прошло времени, но буквы отказывались складываться в слова, а слова - в понятные предложения, я отложила учебник, чувствуя, как усталость наваливается тяжёлым грузом. Вечер прошёл на удивление продуктивно: химия была сделана, а теперь мы углубились в историю кланов.

— Лиль, — Рэй откинулся на спинку стула, проводя рукой по волосам. — Здесь есть библиотека? Нам не хватает инфы из учебников для доклада. Белые волки... — он посмотрел на меня пристально. — Они же... это ж твоя легенда. Тебе мама говорила что-то про их места обитания?

Я замолчала, глядя на карту. Белые волки. Скрытные, вымирающий вид. Моя мама, Леся, была одной из последних белых волчиц.

— Они живут на севере, — тихо начала я. — В Архангельской области, в сибиряцких глухоманях. Очень скрытно. Их не найти, если они того не захотят. — Я провела пальцем по карте, остановившись на знакомом регионе. — Но да... точно. В Архангельской области они есть. Мама... мама иногда упоминала особые места, заветные рощи и озёра, секретные тропы. Но подробностей... подробностей она никогда не рассказывала. Слишком опасно.

— А что опасного? Я, как твой будущий муж, должен знать как тебя защитить.

Пропуская его самоназначение, я выдохнула, глядя в карту, но видя совсем другое

— Понимаешь... белые вырождаются. Рождаются в основном самцы. Белая волчица... самка... способна дать потомство, но нас... — я сглотнула, — нас, считая маму, меня, тётю Олю и бабушку... это те, кого я знаю. Может, есть ещё одна-две, но буквально по пальцам пересчитать можно.

Я подняла на него взгляд, и в нём впервые за этот вечер была не ярость или страсть, а тревога.

— Они... фанатики. Желающие забрать себе белых волчиц, чтобы продолжить род. Любой ценой. Папа... — я отвела глаза, — он тебе расскажет больше, если спросишь. Когда мама была беременна нами... её пытались похитить. Волки вырождаются. Белые. У них... у них рождаются в основном самцы. А белая волчица... — я сглотнула, — только белая волчица может дать девочку. Новую волчицу.

Я посмотрела на Рэя, пытаясь прочитать его реакцию.

— Белая Стая... это не просто клан. Это фанатики. Они любыми средствами хотят найти белую волчицу, чтобы род продолжался. Любыми, Рэй. Похищения, насилие... для них мы не люди, не личности. Мы — инкубаторы. Священные сосуды для продолжения крови.

Я откинулась на спинку стула, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— Мама скрывалась от них. Выйдя за отца, за Чёрного Волка, она нашла защиту. Но они не оставляют надежды. Их лазутчики есть везде. И если они узнают про меня... — я не стала договаривать, но в комнате повисла тяжёлая, зловещая тишина.

Рэй слушал, не перебивая. Его лицо стало каменным, а в глазах, обычно полных насмешки, загорелся холодный, стальной огонь.

— Никто, — его голос прозвучал тихо, но с такой неумолимой силой, что воздух задрожал, — не посмеет к тебе прикоснуться. Никто. Белая Стая, фанатики, кто угодно... Они попробуют — я сожгу их мир дотла.

Он говорил не как влюблённый юнец, а как Альфа, давший клятву.

— Лиль, то есть твоя мама белая волчица даже от черного волка родила тебя - белую..то есть..в любом случае девочка рождается белой?, - спросил Рэй, пытаясь понять всю тяжесть ситуации

— Мама с папой думают, что да, — тихо подтвердила я, глядя на свои руки. — Это и дар, и одновременно бремя. Ответственность... за весь род. Каждый раз, когда рождается девочка, это как вспышка надежды. Но эта же надежда делает нас мишенью.

Я подняла на него взгляд, пытаясь объяснить ту тяжесть, что давила на меня с самого детства.

— Представляешь? Ты не просто живешь для себя. Ты — шанс. Шанс на то, что твой вид не исчезнет. И за этот шанс готовы бороться, не глядя на твою собственную волю. Меня с детства учили быть настороже, скрывать свою истинную природу, даже среди своих. Потому что предательство может прийти откуда угодно.

Я замолчала, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. Признаться в этом вслух, особенно ему, буйному и необузданному Багровому, было и страшно, и... странно освобождающе.

— Иногда я ненавижу этот дар. Эта метка... — я машинально коснулась шеи, — она связывает меня с тобой. А моя кровь... она связывает меня с судьбой, которую я не выбирала.

Он тут же сгрёб меня в охапку, как неандерталец, прижимая так сильно, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Его объятия были не объятиями — это был форт, крепость из мышц и ярости.

— Ты моя, — прорычал он прямо в моё ухо, и его голос вибрировал низкой, животной угрозой. — Наши будущие дети — тоже мои. Я перегрызу горло любому, кто подойдёт к вам ближе, чем на пушечный выстрел. Фанатикам, Стае, всему миру. Поняла, колючка? Это не обсуждается.

В его словах не было ни капли его обычной насмешки. Только первобытная, неоспоримая уверность хищника, защищающего своё. И моё тело, предательское, отозвалось на эту грубую декларацию не страхом, а глубочайшим, почти болезненным облегчением. Потому что в его «моё» сейчас звучало не право собственности, а клятва. Клятва, высеченная на кости и крови.

Я хихикнула, но звук получился грустным.

— Рэй, всё хорошо. Я привыкла уже быть осторожной... Я с детства под охраной. Сначала родителей, потом ещё и братьев подтянулись. Эдакая... белая принцесса в своей башне.

Он не засмеялся в ответ. Его объятия стали чуть нежнее, но не ослабели.

— Моя белая принцесса, — поправил он, и его голос, обычно такой резкий, смягчился, стал почти что бархатным. — Теперь моя. И мой клан тоже встанет на твою защиту. Весь. Оскар и Аврора наверняка все нюансы знают от твоего отца. Для них ты теперь не просто пара их сына. Ты — наследие, которое нужно оберегать и будущая мама наших наследников. Так что привыкай к мысли, что твоя личная охрана увеличилась вдвое.

Я вздохнула, вырываясь из его объятий, но теперь уже без прежней ярости. Реальность, пусть и суровая, расставила всё по местам куда лучше любых наших перепалок.

— А теперь, — я ткнула пальцем в разложенные учебники и карты, — давай делать этот чёртов доклад. Но, — я пристально посмотрела на него, — на всякий случай, давай не упоминать, что Белая Стая — фанатики. Ограничимся нейтральными формулировками. «Редкий, замкнутый клан, строго оберегающий свою генетику». Мало ли кто работу будет читать... вычислят.

Рэй хмыкнул, но кивнул с неожиданной серьёзностью. В его глазах читалось понимание. Игра в кошки-мышки с собственной судьбой требовала осторожности даже в мелочах.

— Договорились, колючка, — он потянулся к блокноту. — «Замкнутый клан». Понятно. Буду писать, что они... аскеты. Озабочены духовными практиками и сохранением чистоты крови. Без лишних подробностей.

Он подмигнул, но в этом подмигивании была не насмешка, а солидарность. Мы снова стали командой, но на этот раз не для войны друг с другом, а для защиты от внешнего мира. И это чувство было куда новее и страннее, чем всё, что было между нами до этого.

Входная дверь внизу хлопнула с такой силой, что мы оба вздрогнули и чуть не подпрыгнули на месте. Из холла донёсся громкий, раскатистый смех — смешались бас моего отца и хриплый баритон Оскара. Они что-то кричали друг другу, явно были весьма навеселе. Следом послышались лёгкие шаги и счастливый, мелодичный смех наших мам. Они что-то обсуждали, хихикая, как девочки.

Рэй встретился со мной взглядом. На его лице было то же недоумение, смешанное с тревогой. Весь наш серьёзный настрой, вся таинственность вокруг доклада — всё это разбилось о пьяный хохот двух Альф и беззаботное хихиканье их жён.

— Видимо, переговоры прошли... успешно, — сухо констатировал Рэй, откладывая ручку.

Громкие шаги и весёлые голоса уже поднимались по лестнице, направляясь к нам. Мы сидели за столом, заваленным учебниками, как два школьника, застигнутые врасплох на вечеринке родителей. И я почувствовала, как по щекам разливается краска. Этот вечер явно принимал неожиданный оборот. Рэй вышел в коридор, чтобы поприветствовать родителей, но не успел он и слова вымолвить, как мой отец, Артур, тяжело опёрся на его плечо, едва не сбив с ног. Я смотрела, открыв рот. Я впервые видела его настолько пьяным... и настолько безмятежно довольным.

— От тебя, парень, так и разит моей дочерью, — прохрипел отец, с трудом фокусируя на Рэе затуманенный взгляд. — Явно не только учебой тут занимались...

Оскар, хихикая и покачиваясь, подошёл с другой стороны, зажав Рэя в дружеские тиски.

— Ну конееечно! — проревел он, бодро хлопая сына по спине. — Это же моя кровь! Или ты, Артур, думал, что твоя Лиля устоит перед огненными чарами Багровых? Ха!

Рэй стоял, зажатый между двумя хмельными гигантами, с видом полнейшего недоумения и растущего смущения. А я, спрятавшись за дверью, чувствовала, как горит всё лицо. Наши матери, наблюдая за этой сценой, лишь переглянулись и с новым приступом весёлого смеха удалились в гостиную, явно предоставляя «мужчинам» выяснять отношения.

Артур выпрямился, пытаясь придать своему пьяному виду величия, и тяжело положил руку на плечо Оскара.

— Так, Оскар, — он произнёс с нарочитой серьёзностью, — теперь я буду разговаривать с Рэем. По-мужски.

Оскар фыркнул, но его хмельные глаза блеснули озорством.

— Да пожалуйста, — он развёл руками в утрированной покорности. — Только прошу, по детородному органу не бей. У меня, в отличие от тебя, один сын и две дочери! — Он многозначительно ткнул пальцем в сторону Рэя. — Он у меня будущий Альфа! Единственный! Береги товар, так сказать!

Рэй, зажатый между ними, настороженно посмотрел то на одного, то на другого. Я, наблюдая из укрытия, не знала, смеяться мне или плакать. Пьяный отец, собирающийся вести «мужской» разговор, и пьяный же Оскар, торгующийся за безопасность репродуктивных органов своего наследника, — зрелище было одновременно дурацким и пугающе трогательным. Похоже, их переговоры действительно увенчались неожиданным альянсом, скреплённым не только контрактами, но и изрядной долей алкоголя.

Артур, не церемонясь, сгрёб Рэя в охапку. Нет, конечно, Рэй не уступал ему в силе, но отец был крупнее, опытнее, матёрей. Как никак, Альфа стаи Чёрных Волков. И он повёл, а точнее, почти потащил его куда-то в сторону кабинета, что-то невнятно бормоча про «серьёзный разговор».

Оскар, оставшись в коридоре, развернулся и посмотрел на меня. На его лице расплылась широкая, хитрая ухмылка. Он плавно подошёл ко мне, слегка пошатываясь, и положил свою тяжёлую, мозолистую руку мне на голову, как бы благословляя.

— Ну что, не удержалась? — прохрипел он, и в его глазах читалось неподдельное веселье. — А я говорил. Не боись, ты теперь мне как дочь. — Он наклонился ближе, и от него пахло дорогим виски и дымом. — А своих дочерей я люблю больше, чем этого оболтуса, — он кивнул в сторону, куда утащили Рэя. — Так что в обиду не дам. Никем.

В его словах, несмотря на всю их пьяную простоту, была такая твёрдая, отеческая уверенность, что у меня ёкнуло сердце. Этот грозный, буйный Альфа Багровых только что официально принял меня в свою семью. И по его меркам, это была высшая форма защиты.

— Итак, Лиля, свадьбу мы уже обговорили, — вальяжно оперся о стол Оскар, глубоко вдохну и тут же сморщился, будто съел лимон. — Лиииля, вы хоть проветривайте! Ну и молодёжь пошла... Ваши с Рэем феромоны буквально в самый мозг лезут.

Он с преувеличенным ужасом помахал рукой перед носом, делая вид, что вот-вот потеряет сознание.

— Так, — он выпрямился, внезапно став гораздо трезвее. — Пойдём-ка поговорим в более... тихой обстановке. В жизни в вашу спальню больше не зайду, аж протрезвел.

Он развернулся и, не глядя на меня, вышел в коридор, явно ожидая, что я последую за ним. Я стояла посреди комнаты, с пылающими щеками, пытаясь осмыслить этот вихрь информации: «свадьба», «обговорили» и убийственное замечание о феромонах, от которого земля уходила из-под ног.

Я, как во сне, поплелась за Оскаром. Он привёл меня в маленькую гостевую комнату на другом конце дома, подальше от нашего «ароматного» логова. Уселся в кресло, с деловым видом поправил манжет рубашки, и вся его пьяная вальяжность куда-то испарилась. Передо мной сидел не весельчак и хитрец, а Альфа, принимающий стратегическое решение.

— Так, — начал он, глядя на меня прямым, оценивающим взглядом. — Рэй сообщил, что вы с ним — пара. Официально. И что он не намерен это скрывать или откладывать.

Я открыла рот, чтобы возразить, что Рэй ничего мне не «сообщал», а просто вломился в мою жизнь, как ураган, но Оскар поднял руку, останавливая меня.

— Я знаю, что ты хочешь сказать. Знаю его методы. Они... своеобразны. — Он усмехнулся, но беззлобно. — Но результат, как видишь, налицо. Вы связаны. Метка говорит сама за себя. И Артур, хоть и ворчит, согласен. Два Альфы, два клана... мы всё обсудили.

Он сделал паузу, давая мне осознать вес этих слов. Два самых могущественных клана в регионе только что заключили союз. И мы с Рэем были его краеугольным камнем.

— Свадьба, — продолжил Оскар, и слово прозвучало уже не как шутка, а как приговор, — состоится через месяц. После вашего возвращения в академию. Слишком затягивать нельзя. Нужно показать всем, что союз состоялся. Что между Багровыми и Теневыми — мир. И что у этого мира есть будущее.

Я почувствовала, как подкашиваются ноги. Месяц. Всего месяц.

— Но... — попыталась я найти возражение.

— «Но» не будет, девочка, — мягко, но неумолимо сказал Оскар. — Это не только ваше личное дело. Это политика. Безопасность. В том числе и твоя собственная. — Его взгляд стал серьёзным. — Как только весть о вашей связи разойдётся, на тебя обратят внимание не только друзья. Твой статус Белой Волчицы теперь будет у всех на виду. Защита клана — лучшая защита для тебя.

Он встал и подошёл ко мне, снова став не Альфой, а... почти отцом.

— Я знаю, это страшно. Знаю, что ты не выбирала такой судьбы. Но она твоя. И мой сын — её часть. Прими это. Хочешь ты того или нет.

Он вышел, оставив меня одну в тихой комнате с гулким стуком сердца в ушах. «Через месяц». Эти слова висели в воздухе, как грозовое предзнаменование. Бегство было невозможно. Оставалось только одно — принять свою судьбу и того невыносимого, огненного волка, который стал её олицетворением.

Дверь тихо скрипнула, и в комнату вернулся Рэй. Он выглядел... притихшим. Не побеждённым, но будто с него сняли слой той вечной, взрывной энергии. Он молча подошёл и опустился рядом со мной на диван, его вес заставил пружины тихо вздохнуть.

Он выдохнул, долго и глубоко, глядя прямо перед собой.

— Лиль... через месяц...

— Знаю, — тихо перебила я, не глядя на него.

В комнате повисла тишина, густая и тяжёлая. Не было ни злости, ни привычных колкостей. Было лишь оглушительное осознание того, что наша личная война закончилась, уступив место чему-то гораздо более масштабному и неотвратимому. Он медленно повернулся ко мне. В его зелёных глазах не было ни торжества, ни насмешки. Была та же усталая, оголённая серьёзность, что и у меня внутри.

— Страшно? — спросил он просто.

Я кивнула, не в силах вымолвить слово. Комок в горле мешал дышать.

Он протянул руку и накрыл её своей.

— Мне тоже, — признался он шёпотом. — Лиль, я пытался, — его голос прозвучал сдавленно, он смотрел на наши соединённые руки. — Отстрочить. Хоть немного. Чтобы... чтобы не за нас всё решили, не за тебя..

Он сжал мои пальцы, и я почувствовала, как дрожит его ладонь. Не от страха, а от ярости.

— Но твой отец... он непреклонен. Как скала. Говорит, что любое промедление — слабость. Что наши враги, — он метнул взгляд в сторону, будто эти враги уже стояли за дверью, — воспримут это как нерешительность.

Он поднял на меня взгляд, и в его глазах бушевала буря всевозможных эмоций.

— Я не хотел, чтобы всё было вот так. Словно сделка. Я хотел... — он замолк, не в силах подобрать слова.

Но я его поняла. Он хотел, чтобы это был наш выбор. Наше «да», а не приказ, спущенный сверху двумя пьяными Альфами. И в его отчаянии я вдруг увидела не того наглого захватчика, а человека, который так же, как и я, оказался в ловушке собственной судьбы и политических игр.

Я хлипко хихикнула, и звук получился горьким и сбивчивым.

— Рэй, мы как Ромео и Джульетта, — выдохнула я, глядя в потолок. — Только наши родители, вместо того чтобы враждовать... вдруг объединились.

Он фыркнул, и в этом звуке тоже не было веселья.

— Да уж, — проворчал он. — Самый чертовый шекспировский сюжет в истории. Вместо яда и кинжалов — свадебный торт и деловые контракты.

Он откинулся на спинку дивана, проводя рукой по лицу.

— Представляешь, какую пьесу могли бы написать? «Ромео Багровый и Джульетта Теневая, или Как два упрямых старика решили судьбу потомков, не спросив никого».

Несмотря на весь ужас ситуации, я снова коротко рассмеялась. Это было так абсурдно и так точно.

— Главное, — добавил он, и в его голосе снова появился знакомый огонь, — чтобы наш финал был повеселее. Без трупов в склепе. Я, например, планирую дожить до седых волос и наслаждаться тем, как ты злишься на меня каждый божий день.

— Рэй... свадьбы не будет... Не так.

Его брови поползли вверх. В его глазах вспыхнул не привычный огонёк дурачества, а нечто новое — уважение и дикий, хищный интерес.

— О-о-о, — медленно выдохнул он, и на его губах появилась не ухмылка, а оскал. — Моя волчица хочет поставить на колени оба клана? И нагнуть и моего, и своего отца?

Я выпрямилась во весь рост, глядя ему прямо в глаза. Вся моя ярость, всё моё упрямство, которое он так «обожал», сплелись в единый, несокрушимый клубок.

— Да, — отрезала я. Или я не Лиля Теневая!

Его лицо озарила широкая, воистину волчья улыбка. Он не видел в этом вызов ему. Он видел в этом вызов миру, который пытался их под себя прогнуть.

— А ты мне в этом поможешь! — не приказала, а потребовала я.

Он рассмеялся — низко, глухо, победно.

— Помочь? Колючка, я буду наслаждаться каждым мгновением этого ада. Давай, покажи им, на что способна настоящая Белая Волчица. Я буду твоим мечом, тенью и самой грозной угрозой в твоём арсенале. Обещаю, к нашей свадьбе они сами будут умолять нас назвать дату. Ту, которую выберем мы.

— Пошли. Нам нужен план. В спальню.

Рэй застыл на секунду, а затем его лицо расплылось в самой наглой и довольной ухмылке, которую я когда-либо видела.

— О-о-о, — протянул он, медленно поднимаясь и приближаясь ко мне. — Ты приказываешь мне? «В спальню»? — Он наклонился так близко, что его дыхание коснулось моей кожи. — Знаешь, а мне всё больше и больше нравится эта затея. С каждым твоим словом.

Он не стал спорить или подшучивать дальше. Он видел, что игра перешла на новый уровень. И его азарт был мне ответом.

— Тогда веди, моя мятежная невеста, — он сделал широкий, гостеприимный жест в сторону лестницы. — Покажи, где рождаются великие заговоры.

— Я не твоя невеста! — рыкнула я ему через плечо, с силой встряхнув головой, чтобы моя коса ударила по спине дерзким хлыстом. — Ты мне даже предложения не сделал!

С этими словами я развернулась и, гордо вскинув подбородок, пошла по лестнице, отчётливо чувствуя его горящий взгляд на своей спине. Каждый шаг отдавался гулким эхом в притихшем доме.

Сзади донёсся его низкий, полный дикого восторга смех.

— Ох, колючка, колючка... — он легко догнал меня двумя прыжками, его шаги были неслышными, как у настоящего хищника. — Ты только что сама назначила себя главой нашего маленького мятежа. По-моему, это предложение куда весомее любого кольца.

Он шёл рядом, и его плечо почти касалось моего.

— Но если тебе нужна формальность... — его голос стал тише, интимнее, — я придумаю что-нибудь. Что-нибудь... достойное нас.

Мы вошли в спальню. Он захлопнул дверь, и щелчок замка прозвучал как выстрел, возвещающий начало нашей личной войны за свободу.

— Ой, Лиля... тут так пахнет нами... — Рэй сделал преувеличенно глубокий вдох, и его взгляд стал томным, а на губах заплясала знакомая хищная ухмылка.

Я, чувствуя, как предательский жар разливается по щекам, с силой толкнула его в грудь, заставляя сделать шаг назад

— Чёрт, Рэй, пошли в другое место! — прошипела я, стараясь звучать сурово, но мой голос дрогнул. — А то твой мозг, и без того не блещущий интеллектом, сейчас окончательно поплывёт, и ни о каком плане речи не будет.

Он рассмеялся, но позволил мне вытолкнуть себя, не сопротивляясь.

— Ладно, ладно, идём в кабинет твоего отца, — ухмыльнулся он, поправляя футболку. — Там пахнет старыми книгами и властью. Идеальная обстановка, чтобы планировать низвержение двух Альф.

Мы спустились вниз и зашли в просторный кабинет Артура. Воздух здесь и вправду был другим — строгим, пропитанным запахом дорогой древесины, кожи и бумаги.

— Так, — Рэй облокотился о массивный стол, его взгляд снова стал собранным и острым. — С чего начнём нашу маленькую революцию, командир?

Кабинет отца был моей территорией. Я знала здесь каждый уголок, каждую потайную ящик. Я обошла массивный стол и села в кожаное кресло Артура Теневого, чувствуя, как тяжесть положения смешивается с пьянящим чувством контроля. Рэй, прислонившись к косяку, смотрел на меня с нескрываемым восхищением. Он видел не растерянную девчонку, а стратега, готовящегося к битве.

— Хорошо, — начала я, упираясь локтями в стол. — Они хотят свадьбу через месяц. Главный их козырь — политическая необходимость. Союз должен быть продемонстрирован быстро и недвусмысленно.

— Верно, — кивнул Рэй. — Любое промедление они расценят как слабость и нерешительность.

— Именно. Значит, наша задача — доказать обратное. Показать, что союз силён и без спешной шумихи со свадьбой. Более того, мы должны сделать так, чтобы сама идея свадьбы через месяц стала для них... невыгодной.

Я открыла верхний ящик стола и достала блокнот с гербом Теневых.

— У нас есть несколько путей. Первый — дискредитировать саму необходимость. Если мы сможем показать, что угроза со стороны Белой Стаи или других врагов преувеличена, или что у кланов есть более надёжные способы защиты, кроме брака...

— Не пройдёт, — покачал головой Рэй. — Оба Альфы параноики. Они верят в угрозу. Даже если её нет, они её придумают. И твой статус Белой Волчицы делает тебя вечным магнитом для неприятностей. Этот аргумент они просто отвергнут.

— Тогда второй путь, — я отложила блокнот. — Сделать так, чтобы свадьба в такие сроки была технически невозможна. Устроить такой скандал или такой хаос, что все силы кланов уйдут на его устранение.

Рэй усмехнулся, и в его глазах вспыхнул огонёк.

— Саботаж? Мне нравится. Но масштаб должен быть таким, чтобы затмить собой даже нашу помолвку.

— Или... — я посмотрела на него, и у меня родилась идея, одновременно безумная и блестящая. — Мы можем не мешать, а опередить их.

Рэй нахмурился.

— Как это?

— Они хотят показать единство кланов? Мы покажем его им. Так, как они не ожидают. Мы не будем отменять свадьбу. Мы сделаем её... неактуальной.

Я встала и подошла к окну, глядя на тёмные воды озера.

— Мы докажем, что наш союз — это не просто брачный контракт. Мы создадим нечто, что будет выгоднее для обоих кланов, чем простая демонстрация. Совместный бизнес-проект, который свяжет экономики кланов так крепко, что брак станет просто приятным дополнением, а не необходимостью. Или найдём общую угрозу, нейтрализация которой потребует всех наших сил и отодвинет все личные дела на второй план.

Я повернулась к нему. Моё сердце билось часто, но уже не от страха, а от азарта.

— Мы не будем ломать их планы в лоб. Мы сделаем его устаревшим. Мы заставим их самих попросить нас об отсрочке, потому что появится нечто более важное.

Рэй смотрел на меня, и на его лице медленно расплывалась уважительная, хищная улыбка.

— Боги, — прошептал он. — Я в тебе влюблён. Или в твой мозг. Или в то и другое сразу. Это гениально и безумно.

— Это единственный способ, — сказала я твёрдо. — Мы не бунтуем. Мы создаём новую реальность. Реальность, в которой наша воля будет значить не меньше, чем воля двух упрямых Альф.

Он подошёл ко мне и взял мои руки в свои.

— У меня есть идея получше, — прошептал он, и в его глазах заплясали знакомые зелёные чертики. — Мы можем в полнолуние... ну, ты поняла. Я в тебя кончу. Основательно. А через месяц... ой, что это будет? Утренняя тошнота, головокружение... — Он сделал драматическую паузу. — И о какой свадьбе может идти речь, когда невесту от одного вида заварного крема тошнит? Проблема решена.

Я отшатнулась от него, чувствуя, как по лицу разливается волна возмущения и стыда.

— Фу, Рэй! — я шлёпнула его по плечу, а он только рассмеялся, уворачиваясь. — У тебя в голове только одни такие мысли! Это же отвратительно!

— Зато эффективно! — парировал он, всё ещё хихикая. — И, я бы сказал, очень даже приятно. Два зайца одним... ну, ты поняла.

— Нет! — я упёрла руки в боки. — Во-первых, я не собираюсь использовать возможного ребёнка, как разменную монету в наших играх! А во-вторых... — я смутилась, глядя в сторону. — ...я еще не готова от тебя рожать!

Рэй наконец перестал смеяться. Он выпрямился, и его взгляд стал более серьёзным.

— Ладно, ладно, колючка, не кипятись. Шутка была дурацкая, признаю. Тогда идея номер два — похищение! — Рэй щёлкнул пальцами, и его глаза загорелись азартом первооткрывателя. — Всё обставим так, как будтотебяпохитили. Я, конечно же, буду этим похитителем.

Я уставилась на него в немом шоке, а он уже разошёлся не на шутку, размашисто жестикулируя.

— Представь! Тайные переговоры, подкупленная охрана, чёрные внедорожники! Я тебя выкрадываю, мы исчезаем! Все кланы, все стаи бросаются на поиски! — Он с наслаждением растягивал слова. — Твой отец сходит с ума, мой отец рвёт и мечет... А мы в это время сидим в каком-нибудь уютном домике в горах, пьём какао и строим рожицы в окно всему миру! Свадьба? Какая свадьба, когда невесту похитили!

Он закончил свою тираду и смотрел на меня с ожиданием одобрения, как пёс, принёсший хозяину дохлую ворону.

Я медленно подняла руку и провела ладонью по лицу.

— Рэй... — начала я с невероятным спокойствием. — Это самая идиотская идея, которую я когда-либо слышала.

Его лицо вытянулось.

— Во-первых, — я загибала пальцы, — тебя, как самого главного подозреваемого, будут искать в первую очередь. Во-вторых, наш «побег» продлится ровно до тех пор, пока первый же "Тень" не учует наш общий запах. В-третьих после такого «похищения» наши отцы не то что на свадьбу — на наши похороны придут, только чтобы лично убедиться, что мы мёртвы. И убьют нас еще раз сами для надежности.

Он надул губы, как ребёнок.

— Ну, когда ты так всё объясняешь... Это звучит уже не так романтично.

— Потому что это не романтика, а клиническая глупость! — взорвалась я. — Мы пытаемся избежать скандала, а не устроить самый громкий скандал в истории обоих кланов!

Он тяжело вздохнул и плюхнулся в кресло.

— Ладно. Идея с похищением — отмена. Твой ход, генерал. Придумывай что-нибудь менее... экстремальное.

— Моя идея... — начала я, глядя на карту клановых территорий на стене. — Она не про борьбу в лоб. Мы не будем отменять свадьбу. Мы сделаем её... максимально неудобной для их планов, но при этом безупречной с точки зрения традиций, отсрочим ее

Рэй наклонил голову, заинтересованно.

— И как же?

— Мы соглашаемся. С энтузиазмом. — Я позволила себе хитрую улыбку. — Но используем их же правила против них. Ты же помнишь древний устав Багровых? Тот, что твой отец вечно цитирует, но никогда не соблюдает?

Рэй медленно ухмыльнулся, начинал понимать.

— Продолжай.

— Согласно уставу, — я выдержала паузу для драматизма, — перед свадьбой, невеста из чужого клана должна пройти Обряд Принятия. Она должна провести месяц в логове Багровых, живя по вашим законам, доказывая свою силу и преданность будущему клану. Только после этого Альфа дает окончательное благословение на брак.

Глаза Рэя вспыхнули.

— Этот обряд не проводили лет пятьдесят! Все давно на него забили!

— Именно! — я торжествующе ткнула пальцем в стол. — Но формально он всё ещё в силе! Мы настаиваем на его соблюдении. Вся эта спешка? Не по уставу! Я требую пройти обряд. Полный, строгий, как в старину. Месяц. Ни дня меньше.

Я видела, как в голове у Рэя крутятся шестерёнки.

— Отец не сможет отказать, не ударив при этом в грязь лицом перед старейшинами, — с наслаждением прошептал он. — Он сам вечно твердит о важности традиций!

— Именно. И что это значит? — я подняла бровь. — Это значит, что свадьба автоматически откладывается на месяц. Целый месяц, Рэй! За это время мы можем сделать всё, что угодно. Доказать, что наш союз силён и без спешки. Найти другие способы скрепить кланы. Или... — я многозначительно посмотрела на него, — ...просто насладиться этой отсрочкой. Без давления.

Рэй рассмеялся — тихим, довольным смехом.

— Колючка, это гениально. Мы бьём их их же оружием. Они хотели спешки и демонстрации силы? Получают её — в виде древнего обряда, который всё затормозит. — Он покачал головой с восхищением. — Ты не перестаёшь меня удивлять.

— Так что, — я протянула ему руку, как для заключения сделки. — Готов ли будущий Альфа Багровых к тому, чтобы его невеста на месяц поселилась в его логове и устроила там настоящий переполох под видом «Обряда Принятия»?

Он взял мою руку, и его пальцы сомкнулись вокруг моих в тёплом, твёрдом рукопожатии. В его глазах горел азарт.

— О, колючка. Я готов на всё. Особенно на переполох. Добро пожаловать в логово Багровых. Думаю, этот месяц запомнится моему отцу куда ярче, чем любая свадьба.

Я видела, как в голове у Рэя крутятся шестерёнки, но тут его лицо вытянулось.

— Стой, колючка... А как же академия? Через четыре дня учёба начинается. Месяц в логове... Отец никогда на это не пойдёт, сорвём весь учебный год. Твой план провален.

Мы сидели в тишине, оба понимая, что все наши грандиозные замыслы разбиваются о суровую реальность расписания занятий.

— Ладно, — сдалась я наконец, с обречённым вздохом. — Тогда давай по-простому. Забьём. Просто... улизнем. За пару дней до свадьбы. Исчезнем. Пусть ищут.

Рэй поднял на меня взгляд, и в его глазах снова вспыхнул огонёк, хоть и не такой яркий, как прежде.

— Улизнем? Ну... это хоть и не так эпично, зато надёжно. И просто.

— Тогда с тебя место, где нам спрятаться, — сказала я, упираясь руками в боки. — И чтоб с душем. И чтобы никто не нашёл. Особенно наши отцы.

Рэй задумался на секунду, потом лицо его озарилось.

— Есть одно место. Заброшенная застава на северной границе наших территорий. Раньше там несли службу против Белой Стаи, но лет двадцать как заброшена. Дед показывал. Домик каменный, печка, родник рядом. И главное — вне зоны интересов обоих кланов. Все давно про неё забыли.

Я оценивающе на него посмотрела.

— И как мы туда доберёмся? Наших следопытов не обманешь.

— На машине доедем до старого карьера, а дальше — пешком, по руслу высохшей реки. Следы водой смоет. А запах... — он хищно ухмыльнулся, — ...перебьём запахом дикого мёда. Его там тучи, пчёлы гнездятся в скалах. Ни одна собака не возьмёт.

В его глазах горела азартная искра. План был рискованный, почти безумный, но... возможный.

— Ладно, — согласилась я. — Застава так застава. Готовь мёд. Только смотри, чтобы меня пчёлы не покусали.

— Я тебя буду и покусанной любить, — тут же парировал он, и его ухмылка стала той самой, раздражающе-самоуверенной, от которой по спине бегут мурашки.

— Фу, Рэй, — я сморщилась, но почему-то уголки губ сами потянулись вверх. — Романтика у тебя, как у хряка в грязи.

— Зато честно, — он пожал плечами, подходя ближе. — И практично. Представляешь, будешь сидеть вся в шишках, а я каждый буду зализывать. По-моему, прекрасный план досуга на время нашего побега.

Он обнял меня за талию и притянул к себе.

— Так что не бойся пчёл, колючка. Бойся меня. Я куда опаснее. И кусаюсь... в самых неожиданных местах.

Я оттолкнула его, фыркнув, но сердце ёкнуло. Этот невыносимый тип умудрялся даже в самом безумном плане находить способ свести меня с ума. И, чёрт побери, у него это прекрасно получалось.

Мы вышли из кабинета, ещё не остывшие от азарта заговора. Я что-то говорила Рэю, а он, хихикая, обнял меня за плечи, прижимая к себе. Мы были так увлечены своими планами, что не сразу заметили гробовую тишину в холле.

А потом я подняла глаза.

На нас смотрели четыре пары глаз. Наши родители сидели в гостиной, устроившись с чаем, и все их внимание было приковано к нам. К нашей непринужденной позе, к моему всё ещё возбуждённому лицу, к его дерзкой ухмылке. Оскар приподнял бровь, на его лице играла довольная ухмылка. Аврора смотрела с теплотой и пониманием. Моя мама, Леся, пыталась сохранять невозмутимость, но в уголках её губ пряталась улыбка. А мой отец, Артур... Он смотрел на руку Рэя, лежавшую на моём плече, с таким выражением, будто видел, как на его любимом Ferrari кто-то оставляет царапину ключами.

Мы застыли на месте, как два школьника, пойманные за руку. Наше веселье испарилось, сменившись ледяным осознанием, что мы только что сами себя выдали с головой.

Первым нарушил молчание Оскар.

— Ну что, дети, план побега обсудили? — спросил он, и в его голосе слышалось неподдельное веселье.

Рэй медленно убрал руку с моего плеча, а я почувствовала, как по щекам разливается знакомый предательский жар. Наш великий заговор провалился, не успев начаться, под весом четырёх родительских взглядов.

— Вы б ещё громче обсуждали, — прорычал мой отец, отставив чашку с таким звоном, что я вздрогнула. Его взгляд был тяжёлым, как свинец. — Стены тут не особо толстые.

Оскар фыркнул, откидываясь на спинку дивана с видом полного торжества.

— Вы нас совсем за идиотов держите? — ухмыльнулся он, переводя взгляд с Рэя на меня. — Ваш визг стоял на весь дом. У тебя, сынок, уши аж горят, а у Лили взгляд, как у пойманной фурии, которая прикидывается ангелом.

Мы стояли, словно вкопанные, под прицелом их насмешливых и одновременно оценивающих взглядов. Весь наш пыл и уверенность мгновенно испарились, оставив лишь ощущение полной глупости.

Рэй первым оправился, попытавшись натянуть маску безразличия.

— Мы просто... обсуждали...

— Ага, конечно, — протянула моя мама, Леся, и в её глазах читалась тёплая, но понимающая усмешка. — Ваши обсуждения дословно слышали мы все

Аврора тихо хихикнула, прикрывая рот рукой.

План нашего великого побега был не просто раскрыт. Он был высмеян и разоблачён с такой лёгкостью, что стало ясно — против опытных Альф и их Лун мы были всего лишь непутёвыми детьми, возомнившими себя хитрецами.

— Мам, пап... — начала я, запинаясь и чувствуя, как горит всё лицо. Слова, которые минуту назад казались такими убедительными, теперь застревали в горле комом стыда и растерянности.

Отец поднял на меня тяжёлый взгляд, и я поёжилась. Оскар же, наоборот, смотрел с нескрываемым любопытством, словно ждал продолжения спектакля.

— Мы... мы просто... — я попыталась найти хоть какое-то оправдание, но мозг отказывался работать. Вся наша уверенность испарилась под пристальными взглядами родителей.

— Лиля, я всё сказал, — голос отца прозвучал окончательно, словно захлопнувшаяся дверь. В его тоне не было места возражениям. — Месяц. Потом свадьба.

Оскар, сидевший рядом, коротко кивнул, его лицо выражало деловую уверенность. Весь его предыдущий вид хмельной дурашливости испарился, как не бывало.

— Рэй, — повернулся он к сыну, и в его глазах читался уже не насмешливый отец, а Альфа, отдающий распоряжение. — Планируй лучше мальчишник, а не побег! Понимаешь? Хватит этих детских игр. Время пришло вести себя как взрослый. Как будущий глава клана.

Рэй замер, и я увидела, как по его лицу пробежала тень — не злости, а чего-то более глубокого. Понимания. Признания поражения в этой маленькой битве. Его плечи слегка опустились, но взгляд, встретившийся с взглядом отца, был твёрдым.

— Понял, — коротко бросил он. Все наши планы, наши надежды на отсрочку рухнули в одно мгновение под тяжестью их объединённой воли.

— На тебе долг, Рэй. Ты — будущий глава.

Слова Оскара повисли в воздухе, тяжелые, как свинец. Он смотрел на сына не как на непослушного отпрыска, а как на преемника, забывшего о своей ноше. В его голосе не было злости — лишь холодная, неумолимая уверенность Альфы, напоминающая о приоритетах.

Рэй замер. Всё его бравада, всё наносное безразличие испарилось, обнажив ту самую ответственность, которую он так старался игнорировать. Его взгляд потемнел, челюсть сжалась. Он молча кивнул, и в этом кивке была не покорность, а принятие. Принятие груза, который ему предстояло нести. И я поняла, что наш «побег» умер, так и не успев родиться. Он разбился не о бдительность родителей, а о суровую реальность долга и наследственной власти. Мы могли бунтовать сколько угодно, но против самого предназначения — бессильны.

— Рэй... наш план... — прошептала я ему вслед, когда он уже поворачивался к лестнице. В голосе прозвучала последняя, отчаянная надежда.

Он остановился, но не обернулся. Его плечи были напряжены.

— Нет, Лиль. Всё. Игры закончились.

Его голос был тихим, плоским, без единой нотки привычного задора или вызова. В этих словах была лишь усталая, оголённая правда. И, не сказав больше ни слова, он поднялся по лестнице и скрылся в спальне, оставив меня стоять в холле под тяжёлыми взглядами наших родителей. Дверь захлопнулась с тихим, но окончательным щелчком. Игры, действительно, закончились.

— Так это ты, Лиля, зачинщица всего этого бедлама? — голос отца прозвучал тихо, но в нём была такая сталь, что по моей спине пробежали ледяные мурашки.

Я застыла на месте, не в силах пошевелиться. И тогда я услышала это.

Тихий, низкий рык. Он шёл не из груди, а, казалось, из самой глубины его существа. Это был не яростный рёв, а звук глубокого, сдержанного разочарования. Предупреждающий. Опальный.

Никогда.Он никогда не рычал на меня.

Слёзы выступили на глазах, но я сжала кулаки, не позволяя им упасть. Я видела, как Оскар и Аврора переглянулись, а мама сделала шаг вперёд, но отец жестом остановил её. Его взгляд был прикован ко мне.

— Я думал, ты умнее, Лилия, — произнёс он, и каждый звук падал, как камень. — Думал, ты понимаешь, что такое ответственность. А ты... затеяла побег. Как капризный щенок.

В его словах не было злости. Была горечь. И от этого было в тысячу раз больнее.

Я подняла на него взгляд. Вся ярость, всё отчаяние, вся боль от его рыка и предательства Рэя собрались в один сконцентрированный шквал. Я видела, как мама напряглась, готовая броситься между нами.

— Попробуй меня остановить, — мои слова прозвучали тише шепота, но от них воздух в холле застыл. — Не родился ещё тот волк, который посадит меня на цепь!

Я повернулась и, не оглядываясь, пошла к лестнице. Моя спина была прямой, каждый шаг отдавался гулким эхом в оглушительной тишине. Я чувствовала на себе его взгляд — обжигающий, тяжёлый, полный невысказанной ярости.

Я влетела в спальню, захлопнув дверь с такой силой, что стекло в окне задрожало. И тут я увидела его. Рэй стоял у окна, спиной ко мне, его плечи были напряжены. Он смотрел в ночную тьму, но было ясно — он не видел ничего. Не говоря ни слова, я направилась к шкафу, выдернула свой чемодан и с силой швырнула его на кровать. Молния расстегнулась с гневным звуком. Я принялась хватать вещи — платья, джинсы, свитера — и без разбора совать их внутрь. Каждое движение было резким, отрывистым, вещи комкались и подлетали в воздухе. Я не смотрела на него. Я не хотела его видеть. Собирала вещи, как собирают осколки после взрыва, пытаясь хоть как-то восстановить контроль над рухнувшим миром. Воздух в комнате был густым и тяжёлым, наполненным невысказанными словами.

Он резко обернулся. Его глаза, обычно полные озорных искр или хищной уверенности, теперь были темны и полны сдерживаемой ярости.

— Ты куда? — его голос прозвучал низко и опасно, почти как рык.

Я не ответила, с силой швырнув в чемодан очередной свитер. Молния заела, и я дёрнула её с такой яростью, что чуть не порвала ткань.

— Я спросил, ты куда, Лиля? — он сделал шаг вперёд, и комната словно уменьшилась.

— Подальше отсюда! — выпалила я, наконец подняв на него взгляд. В моих глазах горели слёзы гнева и предательства. — Подальше от тебя! От всех! Разве не ясно? Ты же всё решил! Игры кончились! Так что сиди тут со своим долгом и своей свадьбой! А я... я уезжаю.

— Нет! — Его рык прозвучал громко и властно, заставляя меня вздрогнуть.

Прежде чем я успела отреагировать, его пальцы сомкнулись на моём запястье. Хватка была стальной, не оставляющей возможности вырваться.

— Отстань, Багровый! — я попыталась вырвать руку, но он даже не дрогнул. — Я тебе не невеста и не жена! Пусти!

— Нет, — повторил он тише, но с той же неумолимостью. Его глаза горели, но теперь в них читалась не только ярость, а что-то более сложное...отчаянная решимость. — Ты не уйдёшь.

— Я уйду! — выкрикнула я, и голос сорвался на визгливую нотку отчаяния. — Даже если не сейчас, я найду момент! И уйду! И тогда ни ты, ни твой отец, ни мой отец меня не найдёте! Я исчезну!

Я выдохнула, грудь болезненно вздымалась. В глазах стояли предательские слёзы, но я не позволила им упасть.

— Ты думаешь, эта метка, — я ткнула пальцем в своё пылающее загривок, — заставит меня подчиниться? Ты ошибаешься. Я вырву её когтями, если понадобится! Я скорее умру в одиночестве, чем буду жить в золотой клетке по указке других!

Я выдернула руку из его ослабевшей хватки. Его лицо исказилось от боли — не физической, а той, что пронзила его от моих слов.

— Лиля... — его голос дрогнул.

— Нет! — я отступила на шаг, тряся головой. — Всё кончено, Рэй. Ты сделал свой выбор. Теперь я сделаю свой.

Пока он стоял, погружённый в себя, я методично, с холодной яростью, дособирала вещи. Замок чемодана щёлкнул с финальным, безжалостным звуком. Я вызвала такси через приложение, мои пальцы не дрожали. Затем подняла чемодан и, не глядя на него, вышла из спальни. Мои шаги по лестнице были чёткими и громкими в звенящей тишине дома.

Внизу, в гостиной, сидели наши родители. Они не делали вид, что заняты чем-то другим. Они смотрели. Четыре пары глаз следят за каждым моим движением — за моим побелевшим от гнева лицом, за чемоданом в моей руке, за той решимостью, что исходила от меня волнами.

Я прошла через холл к входной двери, чувствуя их взгляды на своей спине. Никто не произнёс ни слова. Ни вопроса, ни упрёка, ни просьбы остаться. Было лишь тяжёлое, понимающее молчание. Они видели эту драму от начала до конца, и теперь наблюдали её финал. Вышла на крыльцо. Ночной воздух ударил в лицо, холодный и трезвый. Вдали уже мигал огонёк приближающейся машины.

Рэй спускался медленно, его лицо было маской. Вся его привычная энергия, вся его ярость куда-то ушли, оставив после себя лишь пустоту и тяжёлую, холодную ясность. Он остановился на лестнице

Оскар, откашлявшись, нарушил молчание. Его голос был негромким, без привычной насмешки.

— Рэй... куда она?

Рэй поднял на него взгляд. Его зелёные глаза были пустыми.

— Не знаю, — тихо ответил он.

Эти два слова прозвучали громче любого крика. В них не было злости, не было оправданий. Было лишь горькое, оголённое признание. Признание того, что он потерял её. Не из-за приказа отцов, не из-за долга, а из-за собственной слабости, из-за того, что не сумел найти слова, не сумел стать той стеной, за которую хотела бы удержаться. Он развернулся и так же медленно пошёл обратно наверх, оставив родителей в тишине, полной недосказанности и тяжёлого предчувствия. Битва была проиграна. И проиграл её он, Рэй Багровый, будущий Альфа, который только что позволил своей Луне уйти в ночь, не зная, вернётся ли она когда-нибудь.

Стук захлопнувшейся входной двери отозвался в доме оглушительным финальным аккордом. И в этой тишине Артур Теневой резко, словно его ударили током, поднялся с дивана. Его лицо, секунду назад бывшее каменной маской, исказилось смесью ярости, тревоги и отцовского страха.

Он не смотрел на остальных. Его пальцы с невероятной скоростью пролистали контакты на телефоне и нажали на вызов. Трубку взяли почти мгновенно.

— Дима, — голос Артура был низким, сдавленным, но каждое слово било, как молот. — Дочь. Уехала. В закат, как в самых дешёвых фильмах. Взбеленилась против свадьбы.

Он сделал паузу, его взгляд метнулся к окну, за которым скрылись огни увозящего её такси.

— Отыщи её. Сейчас же. — В этих двух словах был не приказ Альфы, а отчаянная просьба отца.

Оскар, до этого момента молча наблюдавший за разворачивающейся драмой, медленно покачал головой. На его лице не было ни злости, ни осуждения. Скорее, нечто похожее на уважительное понимание и даже горькую усмешку.

— М-да, — протянул он, глядя на Артура, который всё ещё сжимал телефон в белой от напряжения руке. — Твоя дочь... Вся в тебя. До кончиков когтей.

В его словах не было упрёка. Была констатация факта, от которого в воздухе повисла тяжёлая, неловкая тишина. Все в той комнате понимали, что он имел в виду. Та же несгибаемая воля, то же упрямство, та же готовность сжечь все мосты ради своей свободы, что когда-то отличали и самого Артура Теневого. Лиля не просто сбежала. Она бросила вызов, громкий и яростный, как и подобало истинной дочери своего отца.