Тень и пламя

Глава 8. Напряжение нарастает

Делать нечего, пойду в комнату... поем позже... когда этотуйдетс территории столовой.

Я почти бегом зашагала по коридору, сжимая сумку так, что костяшки пальцев побелели. В голове стучала одна и та же мысль, унизительная и невыносимая:

Боже, он видел!

Мой взгляд, абсолютно непроизвольный, против моей воли, сам сорвался вниз. Он скользнул по плоскости его живота и уперся прямо в его член. В тот самый четкий, внушительный контур, безжалостно выпирающий под тканью штанов. Он был большим, твердым, и мое тело отозвалось на этот вид мгновенной, постыдной волной жара.

И он это видел. Видел, как мои зрачки на миг расширились, как я резко сглотнула. Он поймал мой взгляд и прочитал в нем все — шок, стыд, и то самое, предательское возбуждение, которое тут же заставило сжаться низ моего живота.

Я влетела в свою комнату, захлопнула дверь и прислонилась к ней, закрыв лицо руками. Жар стыда был таким сильным, что, казалось, можно обжечься. Он теперь уверен. Уверен, что победил, выставив напоказ свой член. И уверен, что я... я реагирую на это. Что мое тело откликается на его самый примитивный, самый мощный сигнал.

Я легла на кровать и уткнулась лицом в подушку, пытаясь задохнуться от стыда. Каждый раз, как я закрывала глаза, передо мной вставал тот самый четкий контур его члена под тканью штанов. Боже, какой кошмар...

И тут в дверь постучали. Наверное, Дана, проверить, как я. Не вставая, я крикнула:

— Войди.

Скрип открывающейся двери, шаги... но слишком тяжелые для Даны. Я обернулась, все еще лежа на кровати.

В дверном проеме стоял Рей. В его руках был мой брошенный поднос с едой. Его взгляд, горячий и оценивающий, медленно прополз по моей фигуре, по моим ногам в этой дурацкой короткой юбке, по моей груди, прижатой к матрасу.

— Еду принес, — его голос прозвучал низко и бархатисто. — А то тебе ведь подкрепиться надо... после такого напряженного утра.

Он вошел внутрь. Без приглашения. Дверь с щелчком закрылась за ним, и воздух в комнате мгновенно стал густым, тяжелым, трудным для дыхания. Я резко встала, инстинктивно потянув юбку вниз, пытаясь прикрыть оголенные бедра. Он усмехнулся, поставив поднос на тумбочку. Его глаза снова задержались на мне, на том, как я сижу, на моих бедрах.

— А попка-то классная, ледышка, — протянул он, и в его голосе зазвучала знакомая, опасная нотка.

Он стоял, упираясь взглядом в меня, а я чувствовала, как под этим взглядом закипает кровь. Стыд медленно сменялся чем-то другим — дерзостью, желанием дать отпор.

— У тебя что, привычка врываться в чужие комнаты без спроса? — я подняла подбородок, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Только когда кто-то сбегает, не закончив разговор.

— Я все сказала.

— Нет, — он покачал головой, его глаза сверкали. — Ты только начала. Твой взгляд сказал куда больше, чем слова.

Он был уже в двух шагах. Я чувствовала его запах. Сердце бешено колотилось, предупреждая об опасности, но тело... тело будто тянулось к нему.

— Мой взгляд был ошибкой, — выдохнула я.

— Ошибкой? — он фыркнул. — Это была самая честная твоя реакция за все время. Ты посмотрела на мой член и возбудилась. Признай это.

— Нет!

— Врешь, — он оказался прямо передо мной. Его рука поднялась, и он провел тыльной стороной пальцев по моей щеке. Прикосновение было легким, как пух, но от него по всему телу пробежали мурашки. — Ты вся дрожишь. И пахнешь... боги, как ты пахнешь.

Я отшатнулась, вставая с кровати, пытаясь создать дистанцию.

— Уйди, Рей.

— Не хочу, — его ухмылка стала шире. — И ты не хочешь. Иначе твое сердце не било бы такую дробь. Иначе ты не смотрела бы на меня так, будто ждешь, что я тебя поцелую. Или сделаю что-то еще.

Он был прав. Черт возьми, он был прав. И это бесило больше всего. Я сжала кулаки, готовая броситься в бой, но он опередил меня. Одним быстрым движением он закрыл оставшееся между нами расстояние, обхватил мою талию и прижал к себе. Его тело было твердым и горячим. Его возбуждение, которое я видела раньше, теперь упиралось в мой низ живота, и от этого сознание поплыло.

— Признай, — прошептал он, прижимаясь губами к моему виску. — Признай, что ты хочешь этого так же сильно, как и я.

Я оттолкнула его, собрав все свои силы. Ладони уперлись в его грудь, и он отступил на шаг, но не от злости. В его глазах вспыхнул азарт, будто он только этого и ждал.

— Нет, ты чертов извращенец! — выкрикнула я, дрожа от ярости и от того, как мое тело предательски горело там, где он только что касался.

Он рассмеялся — низко, по-волчьи.

— Извращенец? — он сделал шаг вперед, заставляя меня отступить к кровати. — Нет, ледышка. Я — волк. А ты... — его взгляд скользнул по мне с ног до головы, заставляя кровь приливать к коже, — ты волчица. Играешь в стыдливую овечку, но внутри тебя горит тот же огонь. Тот же зов.

— Я не...

— Не ври! — его голос прозвучал резко, властно. Он снова оказался прямо передо мной, его тело излучало жар и силу. — Я чувствую твой запах. Чувствую, как бьется твое сердце. Ты хочешь, чтобы я взял тебя. Здесь. Сейчас. Чтобы я заставил твое тело кричать от удовольствия, а не от злости.

Его слова были как удар кнута. Грубыми, откровенными, они срывали все покровы, обнажая ту самую, постыдную правду, которую я пыталась загнать поглубже.

— Я не твоя добыча, — прошипела я, но в голосе уже не было прежней уверенности.

— Нет, — согласился он, и его рука снова легла на мою талию, на этот раз мягче. — Ты не добыча. Ты - вызов. Ты - моя пара. И я не успокоюсь, пока не добьюсь своего. Пока не услышу, как ты стонешь мое имя, а не оскорбляешь меня.

— Ты меня бесишь! — вырвалось у меня, и в этом крике была не только злость, но и отчаянная попытка сбросить с себя это наваждение.

Вместо ответа он резко наклонился и впился губами в мое плечо. Не укусил, нет. Я ахнула, отскакивая, и спина уперлась в стену. Бежать было некуда.

— И ты меня бесишь, — его голос прозвучал прямо у моего уха, низкий и хриплый. — Своими упрямыми глазами. Своими губами, которые врут. Своим телом, которое горит для меня, а ты это отрицаешь. Одна его рука все так же держала меня за талию, а вторая поднялась, и большим пальцем он провел по моей нижней губе. Электрический разряд прошел от этого прикосновения до самых пяток.

— Хватит врать, Лиля.

И тогда во мне что-то сорвалось. Все эти дни напряжения, страха, злости и этого чертового, необъяснимого влечения вырвались наружу. Я рванулась вперед, вцепилась пальцами в его волосы и притянула его лицо к своему. Наш поцелуй не был нежным. Это было столкновение. Битва губ, зубов и языков. В нем была вся моя ярость на него, на себя, на эту ситуацию. Я кусала его губы, а он отвечал тем же, его руки схватили меня за бедра и приподняли, прижав к стене.

Мы дышали в унисон, тяжело и прерывисто. Когда мы на секунду оторвались, чтобы перевести дух, он прошептал, прижимаясь лбом к моему:

— Вот видишь. Гораздо лучше, чем кричать.

Я оттолкнула его с такой силой, на какую была способна. Не ожидавший этого, он отшатнулся, и в его глазах мелькнуло удивление, прежде чем в них снова вспыхнул знакомый огонь. Я не дала ему опомниться, буквально вытолкав его за дверь и захлопнув ее перед самым носом. Щелчок замка прозвучал как выстрел.

Прислонившись спиной к дереву, я тяжело дышала. Губы горели, тело дрожало от выброса адреналина и... чего-то еще. Чего-то, что требовало, чтобы я открыла дверь и втянула его обратно.

Нет.

Я оттолкнулась от двери, сердце бешено колотясь.Трава...Мне срочно нужно обновить траву в кулоне. И усилить его лунным камнем. Защита, которую я так уверенно носила, дала трещину. Нет, не трещину — брешь. Его настойчивость, его зов, его проклятая способность видеть меня насквозь — все это разъедало мои барьеры, как кислота. Я лихорадочно открыла шкатулку, где хранились запасы. Руки дрожали, рассыпая серебристые листья полыни и темные колючки чертополоха. Запах, некогда такой успокаивающий, теперь казался слабым, беспомощным против бури, которую вызывал во мне Рей Багровый.

Лунный камень.Нужен был лунный камень, чтобы стабилизировать барьер, сделать его не просто щитом от «зова», а стеной против него. Против его взгляда, его ухмылки, его прикосновений, которые прожигали память на моей коже. Я сжала в кулаке старый кулон, чувствуя, как его прохлада смешивается с жаром моей ладони. Это была не просто магия. Это было объявление войны. Он хотел сломать мою защиту? Что ж, посмотрим, сможет ли он пробить стену, усиленную самой луной.

Дрожащими пальцами я взяла телефон. Адреналин все еще пульсировал в висках, смешиваясь с остатками ярости и темным, липким следом его прикосновений. Мне нужна была не просто защита. Мне нужен был щит нового поколения.

Я написала Макару. Кратко, по делу, без лишних объяснений. Он их все равно не стал бы слушать.

«Макар, можешь достать небольшой лунный камень?»

Ответ пришел почти мгновенно. Его реакции всегда были молниеносными, когда дело касалось логистики или потенциальной угрозы.

«Для чего?»

Я замерла. Сказать правду? «Чтобы тот рыжий маньяк перестал сводить меня с ума»? Нет. Макар либо проигнорирует это как «иррациональный фактор», либо, что хуже, примет меры. А меры Макара могли быть радикальными.

«Для оберега. Старый, похоже, теряет эффективность.»

Не ложь, но и не вся правда. Идеально.

На другом конце повисла пауза. Я почти физически ощущала, как его аналитический процессор перебирает варианты.

«Согласованно. Лунный камень обладает стабилизирующими и барьерными свойствами. Логично. Будет у тебя через два часа.»

Я выдохнула с облегчением. Два часа. Мне нужно было продержаться два часа, не поддаваясь на провокации и не вспоминая, как его тело прижималось к моему.

Я отложила телефон и снова взглянула на разложенные на столе травы. Полынь, чертополох, корень мандрагоры. Раньше их запах был мне опорой. Теперь он казался слабым, почти ностальгическим. Как детское одеяло против пули. Но лунный камень... он был другим. Холодным, безжалостным, как сама луна. Он не успокаивал. Он ограждал. Именно это мне и было нужно. Не умиротворение, а крепость.

И пока я ждала, я мысленно возводила стены. Кирпичик за кирпичиком. Вспоминая каждую его наглую ухмылку, каждый похабный намек.

Рэй ушел. Я кожей ощущала пустоту за дверью. Его тяжелая, напряженная энергия, что давила на меня все это время, исчезла. Но внутри все еще бушевала буря. Меня била мелкая, предательская дрожь — от ярости, от унижения, от невыносимого возбуждения, которое он так ловко разжег и оставил тлеть. Я не могла оставаться одной с этими мыслями. С этим телом, которое все еще помнило его руки, его губы, его член, прижатый к моему животу.

Я набрала Дану.

— Лиля? — ее голос прозвучал встревоженно. — Ты в комнате? Я слышала, там... шум был.

— Он... он был у меня в комнате, — выдохнула я, и голос предательски дрогнул.

— Что?! — на том конце чуть не взвизгнули. — Рей? В твоей комнате? Как он... Лиля, ты в порядке? Он тебя не...?

— Нет, нет, — я быстро перебила, чувствуя, как жар стыда заливает лицо. — Я его выгнала. Но он... он такой наглый, Дан! И я... — я замолчала, не в силах выговорить самое постыдное.

— Ты возбудилась, — тихо закончила за меня Дана. Не как обвинение. Как констатацию факта.

Я простонала в ответ, сжимая телефон.

— Это ужасно. Он это знает. Он все видит, все чувствует! И он пользуется этим. Он говорит эти... эти вещи, и я не могу... я не знаю, что делать!

— Дыши, подруга, дыши, — ее голос стал мягким, успокаивающим. — Он играет грязно. Он нажимает на самые простые кнопки. Но ты сильнее. Ты же Лиля Теневая, черт возьми!

— Я не чувствую себя сильной, — призналась я, глядя на свои дрожащие руки. — Я чувствую себя... игрушкой. И самое противное, что часть этой игрушки... хочет, чтобы он продолжал играть.

— Это инстинкт, Лиль. Зов. Ты не виновата. Но ты можешь его контролировать. Ты должна.

Я глубоко вздохнула, пытаясь впитать ее уверенность.

— Я заказала у Макара лунный камень. Для кулона.

— Вот! Отлично! — в голосе Даны снова появилась энергия. — Усиливай защиту. А пока... может, ко мне придешь? Посидим, поболтаем. Отвлечешься.

— Да, — с облегчением согласилась я. — Приду. Сейчас.

Положив трубку, я еще раз глубоко вдохнула. Дрожь понемногу отступала. Дана была права. Я не была беспомощной жертвой. Я была в осаде, да. Но у меня были союзники. И планы по укреплению обороны. Как только новый оберег будет готов, Рей Багровый узнает, что с белой волчицей шутки плохи. Даже если эта волчица сама не до конца в это верила.

Я зашла в комнату к Дане, и меня обняла атмосфера невероятного уюта. Воздух был наполнен ароматом свежезаваренного чая и чем-то домашним, спокойным. То, что нужно после урагана по имени Рей.

— Мята, — сказала Дана, пододвигая ко мне кружку и усаживаясь рядом на кровать. — Успокаивает нервы.

Я взяла чашку, чувствуя, как тепло проникает в мои все еще ледяные пальцы. Мы сидели молча, и это молчание было лечебным.

— Все будет хорошо, Лиль, — наконец тихо сказала она. — Да, он твоя пара. Да, это чертов зов. И да, — она сверкнула на меня своими карими глазами, в которых читалась и поддержка, и лукавство, — он тебе нравится. Только дурак не заметит, а Рей совсем не дурак.

Я опустила глаза в кружку, чувствуя, как по щекам разливается румянец. Отрицать это было бесполезно. Не перед ней. И не перед самой собой.

— Он... невыносимый, — прошептала я.

— Ага, — согласилась Дана. — Но, скажи честно, было бы тебе интересно, если бы он был пай-мальчиком, который приносит тебе цветы и читает стихи?

Я фыркнула, но мысленно представила это. Скучно. Невыразимо скучно. Рей был... бурей. Опасной, непредсказуемой, но живой.

— Видишь? — она улыбнулась, поняв мое молчание. — Просто... дай себе время. Не борись с этим так яростно. Может, это и есть твой путь? Только, ради всех богов, — она сделала серьезное лицо, — пусть он сначала научится вести себя как цивилизованное существо, а не как пещерный троглодит.

Я рассмеялась, и это был настоящий, легкий смех, впервые за этот день.

— Спасибо, Дан.

— Не за что. Теперь пей свой чай. И рассказывай, что он такого похабного на этот раз сказал. А то я в своей комнате только обрывки слышала.

И я рассказала. Сначала смущенно, потом все более раскованно. И с каждым словом груз на душе становился легче. Потому что иногда все, что нужно, — это подруга, кружка чая и возможность назвать наглого рыжего волка самыми неприличными словами, какие только придут в голову.

— Кстати, Лиль, в пятницу Хэллоуин, помнишь? — перевела тему Дана, видимо, решив, что о Рэе я уже наговорилась. — Костюм уже выбрала? Надо заказать, а то все хорошие раскупят.

— Ой, я забыла... — призналась я, с облегчением переключаясь на что-то нормальное, земное. Праздник. Просто праздник.

— Хи-хи, — подмигнула Дана. — Я пойду в образе ведьмы. Классика, но с изюминкой. А ты?

Я задумалась на секунду. Мысль о чем-то мрачном и отстраненном вдруг показалась очень привлекательной.

— Хм... Может, в виде мертвой медсестры? Как в том фильме ужасов? — предложила я. — С окровавленным халатом и огромным шприцем.

— Воу! — глаза Даны загорелись. — Это шикарно! Погоди, загуглю костюм... О, вот! И цена нормальная. Заказываю?

— Давай, — кивнула я, и на душе стало чуть легче.

Мы погрузились в обсуждение деталей — какой оттенок «крови» будет смотреться убедительнее, как сделать макияж жутким, но при этом стильным. Это была такая нормальная, глупая, девичья болтовня, в которой не было места ни клановым распрям, ни древним зовам, ни наглым рыжим волкам. Всего лишь наряд на один вечер. Возможность примерить на себя другую личину. Спрятаться.

За обсуждением костюмов и другими, нарочито легкими темами, пролетел день. Рэй больше не писал. Эта тишина была неестественной, звенящей, и от этого становилось только хуже. Я ловила себя на том, что взгляд сам скользит к телефону, ожидая вибрации, нового номера, очередного его выпада.

Дана, сидя напротив и доедая печенье, наблюдала за мной. Она видела эти метания, это напряжение.

— Лиль, — наконец сказала она, откладывая крошки. — А чего ты сама не напишешь?

Я вздрогнула, словно пойманная на месте преступления.

— Я? Ему? Зачем?

— Ну, не знаю... — она пожала плечами. — Спроси, как он. Простую смс. Типа «Как ты?» или «С синяком все нормально?».

— Я не могу! — вырвалось у меня, и в голосе прозвучала паника. — Это же... это будет сигнал. Что я сдалась. Что я бегу за ним.

— Или сигнал, что ты не безразлична, — мягко парировала Дана. — Что ты, знаешь ли, человек, а не ледяная статуя. Он же тоже, наверное, сейчас сидит и чешет затылок, гадая, не сломал ли он все окончательно.

Я уставилась на свой телефон, как на гремучую змею. Простая смс. Всего несколько слов. «Как ты?». Это же ничего не значит. Ну, почти ничего. Но внутри поднималась буря. Написать ему первой? После всего, что было? После его наглости, его похабщины, его... его поцелуя?

Рука сама потянулась к телефону. Пальцы зависли над клавиатурой. Сердце колотилось где-то в горле.

— Боюсь, — прошептала я.

— Знаю, — кивнула Дана.

Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох и... напечатала.

«Как твой синяк?»

Я послала сообщение прежде, чем передумала, и швырнула телефон на кровать, словно он мог взорваться. Теперь оставалось только ждать. И бояться. И надеяться. Ответ пришел почти мгновенно. Словно он не просто ждал, а сидел, уставившись в экран, с телефоном в руке.

«Царапина. Думал, тебя больше волнует другое место.»

Я ахнула и из горла вырвался что-то среднее между смешком и стоном. Дана, увидев мое выражение лица, тут же подскочила и заглянула в экран.

— Ох, — фыркнула она, качая головой. — Ну, по крайней мере, он... последователен.

Мои пальцы снова зависли над клавиатурой. Что ему ответить? Возмутиться? Сделать вид, что не поняла? Или... или продолжить эту опасную игру?

«Может, и волнует. Но ты же не покажешь.»— отправила я, прежде чем страх успел парализовать меня.

На этот раз пауза затянулась на несколько секунд. Я почти чувствовала его напряжение по ту сторону экрана.

«Сейчас не покажу. Позже. Когда ты растаешь. Но могу описать. В деталях.»

От этих слов по телу пробежала смесь шока и пьянящего возбуждения. Он не отступал. Он поднимал ставки.

— О, боги, — прошептала Дана, смотря на меня с широко раскрытыми глазами. — Ты сама напросилась.

Я знала, что она права. Но отступать было уже поздно. Линия была пересечена. И теперь я должна была решить, хочу ли я идти до конца.

— Черт, что я ему написала? — я прошептала, сжимая виски. Телефон лежал на кровати, как улика. — Зачем я сказала, что он не покажет... Я точно сдвинулась. Я извращенка.

Дана села рядом и положила руку мне на плечо.

— Ты не извращенка, — сказала она твердо. — Ты... заинтересована. И он это знает. И играет на этом. Он как будто дергает тебя за ниточки, а ты не знаешь, то ли порвать их, то ли... потянуть в ответ.

— Но это же неправильно! — я закрыла лицо руками. — Так себя не ведут. Приличные девушки не пишут парням... такое.

— А кто сказал, что ты должна быть «приличной девицей»? — Дана фыркнула. — Ты — волчица. И он — волк. У вас свои правила. И, по-моему, они сейчас устанавливаются где-то на уровне «кто кого переупрямит и перевозбуждит».

Ее слова были шокирующе откровенны и... чертовски точны. Это была игра. Опасная, непредсказуемая, но игра. И я только что сделала свой ход. Неосторожный, дерзкий, но ход.

Я медленно опустила руки и посмотрела на телефон.

— И что теперь? Ждать, пока он «опишет в деталях»?

— Ага, — кивнула Дана, и в ее глазах блеснул азарт. — Или... сделать следующий ход. Сказать, что словами - это для слабаков. Или просто смайлик отправить. Доведи его до белого каления. Раз уж начала, иди до конца.

Я сглотнула. Идти до конца... Это было страшно, но и безумно заманчиво.

Я взяла телефон. Палец дрожал, но я заставила себя написать и нажать на "отправить".

«Слова — это для слабаков.»

Я отправила сообщение и отшвырнула телефон, как раскаленный уголь. Теперь он знал. Игра была официально объявлена. И я была готова к войне.

Ответ пришел мгновенно. Не текст. Фото.

Я открыла его, и воздух застрял в легких.

На снимке был Рей. Сидел он, судя по всему, на кровати в своей комнате. Верхняя часть тела была обнажена. Снятая майка лежала рядом. Взгляд сразу же выхватил мощный рельеф мышц живота, те самые «царапины» на смуглой коже... и ту самую, предательскую дорожку темных волос, что от пупка уверенно уходила вниз, за линию низко сидящих спортивных штанов. Ткань сильно натянулась в определенном месте, оставляя мало сомнений в том, что происходило у него в голове... и не только.

Мои глаза чуть не вышли из орбит. Я издала какой-то бессвязный звук.

Дана, заглянув через плечо, фыркнула, а затем громко рассмеялась.

— Ну что, «слова для слабаков», говорила? — она хихикала, тыча пальцем в экран. — Боже, он... он прям не церемонится! Дорожка-то какая уверенная! Четко нацеленная!

Я швырнула телефон на кровать и прикрыла лицо руками, чувствуя, как по щекам разливается огненная волна стыда... и дикого, непозволительного возбуждения. Этот наглец! Он просто... взял и выложил все свои козыри! Без единого слова!

— Что мне теперь делать? — простонала я в ладони.

— Что делаеть? — Дана перестала смеяться, ее голос стал деловым. — Ты делаешь ход! Ты же не собираешься сдаваться? Он бросил тебе вызов. Визуальный. Так ответь тем же! Ну, или... смайликом. Оскорбительным.

Я медленно опустила руки. Она была права. Бежать или краснеть — значит проиграть. А я... я уже вошла во вкус.

Я подняла телефон. Рука дрожала, но я заставила себя успокоиться. Я не стала ничего писать. Я просто сделала селфи. Не откровенное, нет. Я прищурилась, слегка наклонила голову, и... легонько прикусила нижнюю губу. Выражение было на грани вызова и обещания. И отправила.

Война продолжалась. И на этот раз я стреляла не менее точно. Прошло несколько томительных минут, в течение которых я не могла оторвать взгляд от экрана, а Дана ходила по комнате, словно тигр в клетке.

— Он думает, — констатировала она. — Или... занят чем-то, глядя на твое фото.

От этой мысли по моей спине пробежали мурашки. Наконец, телефон завибрировал. Не фото. Голосовое сообщение.

Я сглотнула и нажала play.

Сначала было только тяжелое, ровное дыхание. Потом его голос, низкий, с густой, бархатной хрипотцой, которая заставила сжаться все мое нутро.

«Прикусить решила? Хорошо... Очень хорошо. Напоминаешь волчонка, который зубы пробует. Мило. Но знаешь, что бывает, когда волчонок играет со взрослым волком?»

Пауза. Я могла почти слышать, как он ухмыляется.

«Его переворачивают на спину. И заставляют скулить. По-настоящему.»

Сообщение оборвалось. Было так тихо, что я слышала, как бьется мое сердце. Дана замерла у окна, ее глаза были круглыми.

— Охренеть, — выдохнула она. — Это... это уже не флирт. Это... ультиматум.

Я не ответила. Я слушала сообщение еще раз. И еще. Его голос делал с моим телом то, чего не делали даже его фото. Он был в моей голове. Грубый, властный, соблазнительный. Мои пальцы сами потянулись к кнопке записи. Я не думала. Я действовала на инстинктах, на том темном, ответном вызове, что он всколыхнул во мне.

Я поднесла телефон к губам. И прошептала всего три слова, прежде чем отправить:

«Попробуй. Если сможешь.»

Дана ахнула.

— Лиля! Ты с ума сошла? Это же прямая провокация!

Я посмотрела на нее. И улыбнулась. Впервые за этот день — по-настоящему, с огоньком азарта в глазах.

— А что? Пусть знает, с кем имеет дело. Не такая я уж и беззащитная волчица.

Игра перешла на новый уровень. Словесные баталии и фото остались позади. Теперь это была дуэль голосов, интонаций, скрытых обещаний и угроз. И я была полна решимости не проиграть.

Я только что отправила свое дерзкое голосовое сообщение, и в воздухе все еще висело напряжение, смешанное с адреналином. Дана смотрела на меня, как на белую ворону, но в ее глазах читалось и восхищение. И тут, откуда-то издалека, сквозь стены Академии, донесся протяжный, яростный рык, полный дикой, первобытной ответной реакции. В нем слышалось бешенство, торжество и безудержное желание.

Я замерла, и по моей спине пробежали мурашки, но на губы наплыла улыбка. Широкая, почти дикая.

— Ахаха! — вырвалось у меня, смех, полный триумфа и легкой истерики. — Я его довела! Я действительно довела его до этого!

Дана сначала опешила, а потом тоже рассмеялась, качая головой.

— Боги, вы оба совершенно сумасшедшие! Он там, по всей видимости, чуть ли не комнату разнес от твоего сообщения, а ты радуешься!

— А чего бы нет? — я откинулась на спинку кровати, все еще сжимая телефон в дрожащей руке. — Он думал, что я сбегу, испугаюсь. А я... я ответила. И он не знает, что делать! Он не может прийти сюда, не может меня достать... и он просто рычит! Как настоящий зверь!

Его рык был музыкой. Музыкой моей маленькой, но значимой победы. Он вывел меня из равновесия своими фото, своими словами. А я ответила ему тем же — вызвала в нем такую бурю, что он не смог с ней справиться в четырех стенах. Я закрыла глаза, все еще слыша в ушах эхо его рыка. Это было страшно. Это было опасно. Но черт возьми... это было пьяняще.

— Так, ладно, Лиль, — Дана хлопнула в ладоши, разрывая напряженную атмосферу. — Нам пора на химию. У нас практикум, помнишь? Сегодня наверняка распределят по группам.

Ее слова прозвучали как ведро холодной воды. Химия. Практикум. Обыденная, рутинная академическая жизнь, которая вдруг показалась такой далекой и нереальной после всего, что произошло.

Я с трудом оторвалась от телефона, на экране которого все еще горел наш с Реем чат.

— Группы... — пробормотала я, сгоняя с лица остатки дикой улыбки и пытаясь вернуть себе вид прилежной ученицы. — Да, точно.

Мы собрали вещи и вышли в коридор. Обычная суета студентов, спешащих на пары, казалась теперь каким-то сюрреалистичным спектаклем. А где-то в этих стенах был он. С взрывной смесью ярости и желания, которую я сама в нем разожгла.

— Держи ухо востро, — предупредила Дана, понизив голос. — Если распределят по группам... есть шанс, что вы окажетесь вместе.

От этой мысли сердце снова забилось чаще. Оказаться с ним в одной лаборатории, за одним столом?

— Он не посмеет ничего сделать при всех, — больше для самоуспокоения сказала я.

— При всех — нет, — согласилась Дана. — Но взглядами... взглядами он тебя точно будет раздевать до нитки.

Мы вошли в лабораторию химии. Студенты рассаживались за длинными столами. И вот, у дальнего стола, я увидела его.

Рей уже был там. Он стоял, прислонившись к столешнице, и смотрел на вход. Его взгляд встретился с моим мгновенно, словно он ждал. Никакой ярости, никакого рыка. Только тяжелая, сосредоточенная интенсивность. Он медленно провел языком по губам, и его глаза скользнули по моей форме, будто вспоминая каждую деталь с того фото.

Профессор начал говорить о правилах техники безопасности, но я не слышала ни слова. Весь мир снова сузился до него. До нашего немого противостояния среди запахов химикатов и гулкого эха лаборатории.

— Итак, — раздался голос профессора, прорезав гул в лаборатории. — Лилия Теневая и Рей Багровый. Вы работаете в паре сегодня.

В ушах у меня начал нарастать звон. Я медленно перевела взгляд на Рея. Он уже смотрел на меня, и в его глазах, пристальных и неотрывных, опасно блеснул огонек. Это не было удивлением. Это было... удовлетворением. Предвкушением. Он медленно выпрямился, оттолкнувшись от стола, и жестом пригласил меня к свободному месту рядом с ним. Каждый его мускул, каждое движение излучало хищную грацию и абсолютную уверенность в том, что все идет по его плану.

Я сделала шаг, потом другой, чувствуя, как взгляды других студентов скользят по нам. Они все знали. Или догадывались. Напряжение между нами было таким густым, что его можно было резать ножом.

Я подошла к столу, стараясь не смотреть на него.

— Кажется, нам выпала честь, — его голос прозвучал прямо у моего уха, тихо, чтобы слышала только я.

— Не делай из этого спектакль, — сквозь зубы прошипела я, открывая учебник и с преувеличенным вниманием изучая задание.

— Я? Никогда, — он фыркнул и подвинулся ближе, его плечо почти касалось моего. — Просто выполняем указания профессора. Работаем... в тесном контакте.

Последние слова он произнес с такой многозначительной интонацией, что по моей спине пробежали мурашки. Я потянулась за колбой, и наша с ним руки почти столкнулись. Я резко отдернула свою, как от огня.

— Боишься прикоснуться? — он наклонился, делая вид, что изучает мануал. — После всего, что мы... обсуждали?

— Концентрируйся на задании, Багровый, — я попыталась вложить в свой голос лед, но он дрожал.

— О, я сконцентрирован, — он прошептал, его взгляд упал на мою шею, затем скользнул ниже, к вырезу лабораторного халата. — Только задание у меня... другое.

Мы проработали в таком режиме все полтора часа практикума. Каждое его случайное прикосновение, каждый шепот, каждый тяжелый взгляд был иглой, вонзающейся в мою броню. Он не делал ничего откровенного. Но он был везде. В моем пространстве. В моей голове.

— Домашнее задание, — объявила профессор, и в лаборатории воцарилась тишина. — В парах подготовить доклад. Подробно опишите опыт, который мы сегодня проводили, а также рассчитайте точное количество использованных ингредиентов. И ответьте на вопрос: что произойдет, если к смеси добавить гидроксид натрия?

Я пискнула. Тихо, почти неслышно, но он, стоящий рядом, наверняка уловил этот звук.Вместе.Отчет. Это значило... это значиловместепосле уроков. Найти время. Место. Сидеть рядом. Обсуждать. Я рискнула взглянуть на Рея. Уголок его губ был подернут той самой, знакомой, хищной ухмылкой. Он поймал мой взгляд и медленно облизнул губы.

— Кажется, нам нужно будет... встретиться, ледышка, — его голос был тихим, но каждое слово падало с весом гири. — Обсудить... детали.

Он наклонился ко мне, делая вид, что поправляет ремешок своей сумки.

— Гидроксид натрия... интересно. Сильная щелочь. Вызывает бурную реакцию. Нагревание. — Его глаза сверкнули. — Прямо как кое-что... или кое-кто.

Я резко отвернулась, хватая свои вещи. Кровь прилила к лицу. Он сводил все к этому. К химии между нами. К тому напряжению, что вот-вот должно было выйти из-под контроля.

— Я... я напишу тебе, — выпалила я, стараясь пройти мимо него. — Обсудим по сети.

Его рука легла мне на запястье, легким, но неумолимым прикосновением.

— О, нет, — прошептал он. — Для такого... важного задания нужен личный контакт. Я зайду за тобой после последней пары. Жди.

Он отпустил меня и вышел из лаборатории, оставив меня стоять с бешено колотящимся сердцем и осознанием того, что «личный контакт» с Рэем Багровым после уроков — это было уже не игрой. Это было ловушкой. Я выбежала из лаборатории, сердце колотилось где-то в горле. «Что он себе позволяет?! Зайду за тобой... Жди.» Властный, самоуверенный... Я шла по коридору, не видя ничего перед собой, пока из двери лаборатории не вышел Макар.

Он догнал меня за несколько шагов, его присутствие было таким же тихим и неотвратимым, как всегда.

— Лиля.

Я вздрогнула и обернулась. Его лицо было невозмутимым, но глаза, холодные и аналитические, изучали меня с пристальным вниманием.

— Что случилось? — спросил он ровным тоном. — Ты выглядишь... взволнованной. И Багровый вышел с выражением лица, которое можно описать как «удовлетворенно-хищное».

Я сглотнула, чувствуя, как предательский румянец заливает щеки. Сказать ему? Рассказать про «личный контакт» и домашнее задание?

— Ничего, — буркнула я, отводя взгляд. — Просто... практикум был напряженным.

— Согласен, — он кивнул, и его рука скользнула в карман лабораторного халата. — Напряжение было ощутимым. Держи.

Он протянул мне маленький, тщательно завернутый в черный бархат сверточек. Я машинально взяла его. Сквозь ткань чувствовалась прохлада и легкая вибрация энергии.

— Лунный камень, — безразличным тоном констатировал Макар. — Как ты и просила. Чистый, неограненный. Оптимален для вставки в оберег.

Я сжала сверточек в ладони, чувствуя, как прохлада камня проникает сквозь кожу, принося первое за сегодня ощущение ясности и контроля.

— Спасибо, — тихо сказала я.

— Не за что. — Он посмотрел на меня, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на одобрение — Стратегически верное решение: усилить защиту перед лицом... возрастающей внешней стимуляции. — Он снова кивнул в сторону лаборатории.

С этими словами он развернулся и ушел, оставив меня наедине с лунным камнем в одной руке и осознанием предстоящего вечера с Реем — в другой.

Теперь у меня было оружие. Не просто защита, а усиленная, закаленная лунным светом. И встреча с Рейем выглядела уже не такой пугающей.