Тень и пламя

Глава 25. Я ее потерял

Я стоял в нашей спальне, смотря в ту же тьму за окном, в которую она сбежала. Внутри всё кипело. Ярость. На себя. На отцов. На неё, за её безрассудство. Эта ярость была единственным, что не давало мне рухнуть. Она была топливом, каменной стеной, за которой я прятал всё остальное — стыд, страх, эту чёртову щемящую боль.

И вдруг...

Это случилось не постепенно. Это был обрыв. Резкий, оглушительный, как удар об землю после падения с высоты.

Одно мгновение — я чувствовал её. Всегда. Тихий, тёплый фон в крови, пульсация на краю сознания, её запах, вплетённый в моё собственное естество. Это было, как собственное сердцебиение — ты не замечаешь его, пока оно есть.

А в следующее мгновение — НИЧЕГО.

Абсолютная, всепоглощающая тишина. Не физическая, а та, что возникает внутри, когда отказывает душа. Я ахнул, схватившись за грудь. Воздух вырвался из лёгких, как будто мне воткнули нож под рёбра. Не больно. Хуже. Пусто.

«Лиля...»

Это не было мыслью. Это был вопль всего моего существа, который застрял в горле. Я зажмурился, пытаясь нащупать её, дотянуться до этой связи, что была моей правой рукой, частью моего мозга.

Ничего. Чёрная дыра. Мёртвая зона.

Она... исчезла. Не просто уехала. Её стёрли.

Инстинкт взвыл. Древний, первобытный ужас, знакомый каждому волку, потерявшему свою пару. СМЕРТЬ. Она должна быть мертва. Только смерть рвёт связь так, без предупреждения, так... окончательно. С рыком, полным животного отчаяния, я швырнул в стену тяжёлый подсвечник. Гипс посыпался, но грохот не заглушил оглушительной тишины внутри.

«Нет. Нет, нет, НЕТ!»

Это не могла быть смерть. Я бы... я бы почувствовал агонию. Пустота от смерти она другая. Это... это было похоже на блокаду. На магию. И тут до меня дошло... Мазь. Презренная, трусливая мазь, отсекающая связь. Она не умерла. Она сама... сама отрезала себя от меня. Добровольно. Сознательно. Новая волна ярости захлестнула меня. Она посмела. Посмела воткнуть мне нож в самое сердце и провернуть его. Эта мысль жгла хуже, чем сама пустота.

Я с силой ударил кулаком о подоконник и кость неприятно хрустнула. Боль была долгожданным облегчением. Чем-то реальным в этом внезапно осиротевшем мире. Она где-то там. Одна. Напуганная. И отчаянная настолько, что пошла на такое. И я... я был здесь. Потому что не нашёл слов. Потому что был слепым, самоуверенным дураком, думавшим, что наша связь — это нечто само собой разумеющееся. Пустота внутри завывала и я прислонился лбом к холодному стеклу, пытаясь заглушить этот вой. Она была жива. Это было единственное, что имело значение. Она была жива, и она причинила нам обоим невыносимую боль и теперь мне предстояло найти её не как Альфе, не по зову крови, а как человеку. И заставить её простить меня. А потом... потом я никогда, НИКОГДА не отпущу её снова.

Я спустился вниз, на ходу накидывая куртку. Пустота внутри выла невыносимо, и единственным лекарством было действие. Яростное, немедленное. Я сделал то, чего никогда не делал и думал, что не сделаю ни при каких обстоятельствах. Я достал телефон и пролистал контакты до номера, который сохранил на всякий случай, когда только узнал, кем она является и какую опасность представляет её кровь. Номер Марка.

Он ответил на втором гудке, его голос был настороженным, полным привычной дерзости.

— Багровый? Че надо?

— Она сбежала, — выпалил я, не тратя время на предисловия. Голос хрипел от сдерживаемых эмоций. — И отрезала связь. Оберег и мазь.

С той стороны повисла секундная тишина, и весь его настрой мгновенно сменился.

— Что?.. — его голос стал низким, опасным.

— Она уехала на такси. Я... — я сглотнул комок в горле, — ...я не могу её почувствовать.

— Жди, — последовала незамедлительная команда. Послышались звуки — Я свяжусь со своими. И с Димой, он уже в курсе. Мы её найдём. Быстрее, чем ты успеешь где-то ещё облажаться.

Он бросил трубку. Марк был её братом. Он бы нашёл её, даже если бы пришлось перерыть всю страну.

Я стоял на крыльце, впиваясь взглядом в подъездную дорогу. Каждая секунда ожидания прожигала меня изнутри. Эта чёртова пустота сводила с ума. И вот, вдали, послышался рёв мотора. Из темноты вынырнул огромный внедорожник, несущийся на такой скорости, что гравий под колёсами взлетал веером. Он резко затормозил прямо перед крыльцом, чуть не врезавшись в мою машину.

Дверь распахнулась, и из неё выпрыгнул Марк. Он был без куртки, в одном растянутом свитере, волосы всклокочены. Его глаза метались, сканируя территорию, а потом прицельно впились в меня. В них не было прежней насмешки или открытой ненависти. Был холодный, сфокусированный расчёт.

Мы стояли друг напротив друга, как два сторожевых пса с разных территорий, вынужденные временно объединиться против общей угрозы.

— Рассказывай всё, что знаешь, — бросил он, опускаясь на одно колено и проводя пальцами по земле, пытаясь уловить невидимый след. — С какой стороны уехала? Во что была одета? На чём?

Его вопросы были чёткими, быстрыми, деловыми. Никаких упрёков, никаких «я же говорил». Сейчас он был не её взбешённым братом, а охотником. И я, будущий муж его сестры, которого он если и не принял, то смирился, был его временным напарником по этой охоте.

— На такси, в сторону города, — выдавил я, сжимая кулаки. — Куда дальше — не знаю. Водителя уже и след простыл.

Марк резко выпрямился, его глаза сузились.

— Дане звонил? Её подруге — выдохнул он, и в его взгляде мелькнула искра надежды. — Они, как сиамские близнецы. Если Лиля кому и позвонит, то только ей.

— Нет, — глухо ответил я.

Марк тут же достал свой телефон, его пальцы быстро задвигались по экрану.

—Это первое, что надо было сделать, Багровый. Я позвоню. Только... — он на секунду замер, глядя на меня, — ...только не вмешивайся. Девчачья болтовня, они свои коды имеют. Если Лиля ей что-то сказала, Дана будет юлить.

Марк отошёл на пару шагов в сторону, прижав телефон к уху. Я видел, как он напряжённо слушал, его спина была прямой.

— Дана, это Марк, — его голос был собранным. — С Лилей беда. Она сбежала. Ты что-нибудь знаешь?

Пауза затянулась. Лицо Марка стало каменным. Пальцы его свободной руки сжались в белый от напряжения кулак.

— Понятно, — его голос стал низким и опасным. — Значит, так. Передай ей, что если с ней что-то случится, я с тебя шкуру спущу. Понимаешь?

Он резко бросил трубку, не дожидаясь ответа, и тут же набрал другой номер

— Макар, — выдохнул он, едва тот ответил. — Твоя самка только что послала меня куда подальше. Лиля сбежала, она одна, и Дана знает, где она, но молчит. Угомони свою волчицу, пока я сам не приехал и не устроил дебош. Мне нужна информация, а не её глупая верность подруге. — Он бросил трубку, даже не попрощавшись, и повернулся ко мне. — Время на исходе. Садимся и едем. Она где-то в городе. Будем искать по старинке.

Я рухнул на пассажирское сиденье его внедорожника. Пустота внутри была не просто отсутствием чего-то. Она была живой, раскалённой, выжигающей всё на своём пути. Как будто по моей душе прошлись калёным железом, оставив только обугленные края. Марк грубо втиснулся за руль, резко завёл мотор и рванул с места. Он бросил на меня быстрый оценивающий взгляд, и на его губах появилась кривая, ехидная усмешка.

— Не по зубам тебе моя сестра, смотрю, — проворчал он, выруливая на тёмную трассу.

Во мне всё взорвалось бы в ответ на любую другую колкость, но сейчас на это просто не было сил. Я просто закрыл глаза, прислонившись головой к холодному стеклу.

— Ладно, не ворчи, — неожиданно добавил он, и ехидство в его голосе сменилось на что-то другое — почти что понимание. — Я знаю... Слышал, что это безумно больно. Когда связь рвётся вот так... насильно.

Я пытался. Боги, как я пытался. Заткнуть эту выжженную дыру в душе чем-то другим. Злобой. На неё — за её безрассудство. На отцов — за их давление. На себя — за свою слабость. Но злоба была как вода в решете — утекала, не задерживаясь, оставляя лишь холодную, бездонную пустоту.

— Мне... — мой голос прозвучал хрипло, я говорил скорее сам с собой, глядя в темноту за окном, — ...нужны силы. Чтобы найти её.

Марк молча кивнул, не сводя глаз с дороги. Его пальцы крепче сжали руль.

— Силы возьмёшь из неё же, — бросил он отрывисто. — Когда найдём. А пока... держись за злость. Даже если она не держит. Лучше это, чем сдаться и оставить её одну в этой ночи.

Он был прав. Эта пустота была хуже любой боли. И единственным лекарством от неё была она. Только найдя её, я мог снова стать целым.

Марк резко свернул на обочину у выезда из города, где огни уже редели, уступая место тёмным полям. Он снова схватил телефон, его лицо в призрачном свете экрана было напряжённой маской.

— Ну что, твоя самка что-то сказала? — выдохнул он в трубку, опуская все приветствия.

Я замер, впиваясь в него взглядом, пытаясь уловить малейшую перемену в его интонации. Эта пустота внутри сжалась в тугой, болезненный комок ожидания.

Марк слушал, и его плечи медленно опустились. Не от разочарования, а от сброшенного напряжения.

— Мотель. «Северный». Номер 112. — Он бросил на меня быстрый взгляд, и в его глазах читалось то же облегчение, что и во мне. — Понял. Спасибо, брат.

Он бросил телефон на центральную консоль и резко переключил передачу.

— Держись, Багровый. Через десять минут ты свою Луну вернёшь и я с ней поговорю, как брат.

Внедорожник с визгом шин развернулся и рванул к уродливому двухэтажному зданию с вывеской «Мотель Северный». Я вылетел из машины, едва она остановилась, и ворвался в тускло освещённый холл. За стойкой дремал тот же сонный администратор.

— Номер 112! — мои слова прозвучали как выстрел.

Он вздрогнул, беспомощно тыча пальцем в связку ключей. Я выхватил её, не слушая его бормотание, и помчался по лестнице, не в силах ждать лифт. Сердце колотилось, заглушая вой пустоты — сейчас, сейчас она будет там!

Я вломился в номер 112. Дверь с грохотом ударилась о стену.

Комната была пуста. Заправленная кровать, стерильная чистота, запах хлорки. Ничего. Ни единого намёка на неё. Пустота внутри, на секунду отступившая, обрушилась на меня с новой, сокрушительной силой. Головокружительная, тошная.

— Дана... соврала, — прошипел я, обращаясь к Марку, который встал в дверном проёме.

Его лицо исказилось от ярости. Он достал телефон, его пальцы дрожали.

— Макар... Твоя волчица нас обвела вокруг пальца. Если с Лилей что-то случится из-за этой лжи... — он не договорил, просто бросил трубку.