Тень и пламя

Глава 2. Свидание

После всех передряг перерыв на обед показался нам с Даной долгожданным оазисом. Мы почти бегом добрались до западного крыла — территории, отведенной под комнаты для студенток. Воздух здесь пах иначе — не старым камнем и пылью, а цветочными ароматизаторами, лаком для волос и чем-то уютным, по-домашнему сладким.

— Фух, пронесло, — выдохнула Дана, прислонившись к резной дубовой двери с табличкой «Сильвер». — Я уж думала, твой братец сейчас тут же появится с допросом.

— Не появится, — с некоторой долей надежды в голосе сказала я. — Я четко очертила границы. Девчачье крыло — святое. Даже Марк не сунется сюда без крайней необходимости.

Моя собственная комната была соседней с комнатой Даны. Я провела ключ-картой, и дверь бесшумно отъехала в сторону, впуская нас внутрь.

Комната была... пустой. Стандартная мебель, пустой стол, застеленная бежевым покрывалом кровать. Ни одной личной вещи. Мой чемодан стоял нетронутый в углу.

— Ого, — обвела взглядом помещение Дана. — А где же все твои... ну, штучки? Подушки, фотографии, всякие мелочи?

Я пожала плечами, скидывая пиджак

— Не успела еще разобрать. Да и... не знаю. Кажется слишком банальным — расставлять безделушки, как будто это надолго.

— Это надолго, Лиля. На целых три года, — мягко сказала Дана, подходя к окну. — И если ты хочешь чувствовать себя человеком, а не солдатом на посту, тебе стоит начать с малого. Хоть одну фотографию поставь.

Она была права. Я подошла к чемодану, щелкнула замками и откинула крышку. Сверху, аккуратно завернутая в мягкую ткань, лежала фоторамка. На ней — мы все. Я, лет десяти, с растрепанными белыми волосами и счастливой улыбкой на спине у отца в его человеческом облике. Мама, обнявшая его за талию, ее серебристые волосы смешались с его черными. А рядом — Марк и Макар, два угрюмых черных волчонка, которые в кадр попали явно против своей воли.

Я поставила рамку на прикроватную тумбочку. И комната мгновенно перестала быть безликой.

— Вот, совсем другое дело, — удовлетворенно кивнула Дана. — А теперь давай быстренько перекусим, а то я с голоду готова свой хвост съесть. У меня в комнате есть печенье, мама всунула.

Мы устроились на кровати, грызя шоколадное печенье, и болтали о пустяках — о строгой форме, о занудном профессоре политологии, о том, какие слухи ходят про вампиров из клуба фехтования. Это было... нормально. Просто. Так, как должно быть.

Вдруг мой телефон завибрировал. Сообщение. Не от братьев.

Неизвестный номер.

«Ледышка, насчет того кофе. Я не шутил. Буфет, 18:00. Буду ждать. Р.»

Я показываю экран Дане. Она закатывает глаза.

— Ого, уже и номер раздобыл. Настойчивый, ничего не скажешь. Пойдешь?

— Да, но позже, — твердо говорю я, откладывая телефон. — Пусть ждет. Мне нужно в библиотеку.

Дана поднимает бровь.

— В библиотеку? Серьезно? В первый же день?

— Ага, — киваю я, доедая печенье. — Мне нужно кое-что узнать о старых... семейных рецептах. Особенно о тех, что связаны с подавлением навязчивого внимания.

Я снова дотрагиваюсь до кулона на груди. Одна чашка кофе? Нет уж. Сначала — оружие. Потом — война.

Я попрощалась с Даной, пообещав встретиться позже на ужине, и отправилась в библиотеку. Трава в моем кулоне сама себя не заговорит, а ее запасы не вечны. Если я хочу сохранить свою независимость и ясность мысли, мне нужны были не только старые бабушкины рецепты, но и более глубокие знания.

Библиотека Академии «Предел» оказалась таким же грандиозным местом, как и все остальное. Бесконечные стеллажи из темного дерева уходили ввысь, к самым сводам, залитым мягким светом. Воздух был густым и пыльным, пах пергаментом, засохшими травами и временем.

Я прошла мимо отделов с историями кланов и теорией магии, направляясь в более специализированный сектор — «Травология». Мне повезло: в этот час здесь было почти безлюдно. Лишь пара студентов-нагов с шипением перелистывала какой-то огромный фолиант в дальнем углу.

Я стала изучать полки, отыскивая труды по волчьей фармакопее и обережной магии. Нужно было что-то сильное, но не привлекающее внимания. Что-то, что могло бы служить щитом не только против «зова», но и против этой наглой, земной уверенности, с которой Рей Багровый нарушал все мои границы.

«...смеси на основе полыни горькой и чертополоха известны свойством притуплять низменные инстинкты и обостренное восприятие чужой крови...» — бормотала я про себя, пробегая глазами по пожелтевшим страницам одного из манускриптов.

Мой взгляд скользил по полкам в поисках хоть какой то зацепки. Я наткнулась на интересный трактат. «О свойствах лунного камня и серебра в оберегах для особо чувствительных натур». Бабушка Ирина упоминала что-то подобное. Я потянулась за книгой, но она оказалась на самой верхней полке.

Я встала на цыпочки, но безуспешно. Вздохнув, я огляделась в поисках лесенки.

— Позвольте помочь, мисс Теневая? - и рука потянулась за книгой

Голос прозвучал прямо у меня за спиной — низкий, бархатный и до боли знакомый. Я вздрогнула и резко обернулась.

Рей Багровый стоял в двух шагах от меня, держа в руках мою книгу. На его лице играла та самая наглая ухмылка. Как он меня нашел?!

— Ты... — я не нашлась, что сказать.

— Я, — согласился он, протягивая мне фолиант. Его пальцы слегка коснулись моих, и по руке снова пробежала та самая предательская искра. — Вижу, наши интересы совпадают. Тоже увлекаешься травничеством? Или, — его взгляд скользнул по моему кулону, — ищешь способ усилить защиту?

Я выхватила книгу из его рук, прижимая ее к груди как щит.

— Это не твое дело, Багровый.

— А я и не лезу, — он поднял руки, но его глаза смеялись. — Просто показалось интересным. Такая хрупкая с виду ледышка, а копается в древних манускриптах. Что ты ищешь? Может, я помогу? В конце концов, у Багровых тоже есть свои... семейные рецепты.

Он сделал шаг ближе, и запах дыма и кожи снова окутал меня.

— Или ты боишься, что однажды твои травки перестанут действовать?

Я заставила себя выпрямиться и посмотреть ему прямо в глаза, игнорируя бешеный стук сердца.

— Я не боюсь ничего. И уж тем более — тебя. А теперь, если ты не против, у меня есть дела. Без твоей... помощи.

Я резко развернулась и пошла прочь, чувствуя его взгляд у себя в спине.

— Эй, а как же кофе? — окликнул он меня.

Я остановилась, но не обернулась.

— Ты ждал в буфете меня? — бросила я через плечо. — Жаль, что твое время ушло впустую.

— А я и не ждал, — его голос донесся с прежней наглой уверенностью. — Понял, что ледышка предпочитает более уединенную обстановку. Библиотека, например. Куда романтичнее, согласись?

Я сжала книгу так, что корешек затрещал. Этот человек был невыносим!

— Это не романтика, — сквозь зубы процедила я, наконец поворачиваясь к нему. — Это научное исследование. Которое не включает в себя тебя.

— О, включай, не включай, — он сделал еще несколько шагов в мою сторону. — Я уже в твоем исследовании. В качестве самого интересного экспоната.

Он остановился прямо передо мной, его зеленые глаза с вертикальными зрачками смотрели с вызовом.

— Так что насчет кофе? Без церемоний. Просто кофе.

Я глубоко вздохнула, чувствуя, как кулон на груди излучает спасительную прохладу.

— Послушай, Багровый...

— Рей, — поправил он.

— Багровый, — повторила я с упорством. — Я пришла сюда учиться. А не участвовать в твоих играх.

— А кто сказал, что это игра? — его голос внезапно потерял насмешливый оттенок и стал на удивление серьезным. — Может, я и правда просто хочу выпить с тобой кофе. Узнать, что за девушка скрывается за всем этим ледяным спокойствием и ядовитыми ответами.

Его слова застали меня врасплох. В его тоне не было привычной дерзости, только любопытство. Настоящее. Я смотрела на него, пытаясь найти подвох, но видел лишь открытый, пристальный взгляд. И в этот момент все мои подготовленные колкости застряли в горле.

Я выдохнула, чувствуя, как капитулирую, но вместе с тем и освобождаюсь от этого бесконечного преследования.

— Ладно, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Просто кофе. Один раз. И ты отстанешь от меня.

Его лицо озарилось победной ухмылкой, но в ней было что-то большее, чем просто торжество. Что-то вроде... удовлетворения.

— Идет, — кивнул он. — Завтра. После практикума по травам. Буфет.

— Буфет, — подтвердила я без особого энтузиазма.

— Не хмурься так, ледышка, — он снова заухмылялся. — Обещаю, буду паинькой. Ну, почти.

Он повернулся и ушел, оставив меня стоять среди стеллажей с драгоценной книгой в руках. Я потрогала кулон. Возможно, это была не самая блестящая моя идея. Возможно, это была огромная ошибка, но, по крайней мере, это былмойвыбор.

Я села на лавку в коридоре, открыла книгу, отыскала нужный раздел и погрузилась в чтение, стараясь вытеснить из головы наглую ухмылку Багрового.

«...сочетание лунного камня и серебра не только усиливает барьерные свойства оберега, но и способствует ясности ума, ограждая носителя от внешних ментальных влияний и навязчивых чар...»

Я дотронулась до своего простого серебряного кулона. В нем не было лунного камня. Значит, есть куда расти. Значит, можно сделать защиту сильнее, непробиваемее. Чтобы никакой зов, никакое настойчивое внимание не могло прорваться сквозь него.

Достала телефон и быстро составила список необходимых материалов, который Макар с его педантичностью сможет раздобыть без лишних вопросов, потом снова уткнулась в книгу, выискивая рецепты приготовления обережной настойки для пропитки трав внутри кулона. Мысль о завтрашнем кофе вызывала противную дрожь в коленях. Но теперь у меня был план. Усилить защиту. Пройти это «свидание» как испытание. И доказать самой себе, что я все еще держу все под контролем.

Или, по крайней мере, сделаю все возможное, чтобы это выглядело именно так.

Пока я сидела, углубившись в изучение свойств лунного камня, я почувствовала знакомое, почти неслышное присутствие. Я не поднимала головы, когда Макар бесшумно занял место рядом со мной.

— Переменная «Багровый» проявляет аномальную активность в твоем радиусе, — тихо констатировал он, его глаза были прикованы к интерфейсу его планшета. — Частота случайных встреч превышает статистическую вероятность на 87%.

— Он не случайность, — выдохнула я, перелистывая страницу. — Он навязчивая идея на двух ногах.

— Согласен, — Макар кивнул. — Его поведение выходит за рамки стандартного флирта или проверки границ. Это целеустремленное преследование. — Он на секунду поднял на меня взгляд. — Ты согласилась на кофе. Стратегическая уступка для снижения напряжения или...?

— Отчаянная попытка заставить его отстать, — поправила я его. — И да, я знаю, что это, вероятно, имело обратный эффект.

— Вероятность обратного эффекта — 94%, — подтвердил Макар без тени эмоций. — Однако твое решение принято. Следовательно, требуется тактическое планирование. — Его пальцы замелькали над планшетом. — Я проанализировал расписание Багрового. Завтра после практикума по экономике у него свободное окно. Буфет будет заполнен на 60%. Оптимальное время для наблюдения и, при необходимости, вмешательства.

Я смотрела на него, чувствуя смесь благодарности и раздражения.

— Макар, я не собираюсь устраивать засаду. Это просто кофе.

— Нет ничего «просто» в контакте с представителем враждебного клана, проявляющим аномальный интерес, — возразил он. — Я буду находиться в секторе «А» буфета, в 15 метрах от вашего вероятного местоположения. Марк будет дежурить у восточного выхода.

Я закатила глаза.

— Выставление периметра? Серьезно?

— Это называется «страховка», — невозмутимо ответил он. — Отец настоял бы на том же. Мы обеспечим тебе пространство для маневра, но не оставим без прикрытия. — Он снова посмотрел на меня, и в его обычно холодных глазах мелькнула искра чего-то, что могло быть заботой. — Ты наша сестра. И стая защищает своих.

Я резко подняла голову и остановила его, прежде чем он успел раствориться в толпе..

— Макар, подожди.

Он замер, обернувшись ко мне. Его лицо, как обычно, было маской невозмутимости.

— Ты же понимаешь, — начала я, подбирая слова, — что я в том возрасте, когда буду дружить, встречаться с парнями... и всё прочее? Может, хватит уже этой... тотальной осады?

Макар внимательно посмотрел на меня, его аналитический взгляд, казалось, сканировал каждую черту моего лица.

— Понимаю, — ответил он наконец, и его голос прозвучал чуть мягче. — Это естественный биологический и социальный процесс. Однако, — он сделал небольшую паузу, — переменная «парень» и переменная «Рей Багровый, наследник враждебного клана, проявляющий аномальный интерес» — это данные с разной степенью угрозы. Мы не против твоей личной жизни, Лиля. Мы против конкретной угрозы.

Он шагнул немного ближе, понизив голос.

— Представь, что это не я и Марк. Представь, что это система безопасности. Она не мешает тебе жить в доме, но блокирует попытки взлома. Сейчас твой... интерес... выглядит как потенциальная уязвимость. Мы просто патчим дыру в защите.

Я вздохнула, сжимая переносицу. С его точки зрения это звучало безупречно логично. И чертовски раздражающе.

— Я не «уязвимость», я человек! И я хочу сама решать, кто представляет для меня угрозу, а кто — нет.

— И ты будешь это делать, — спокойно согласился он. — Мы лишь предоставим тебе разведданные. А решение всегда останется за тобой. Но стая не бросит своего члена в зоне повышенного риска без поддержки. Это не гиперопека. Это стратегия выживания.

С этими словами он кивнул и на этот раз окончательно исчез среди толпы.

Я осталась сидеть, обхватив голову руками. Они не отступят. Они никогда не отступят. Значит, мне придется научиться жить с их «системой безопасности», не сходя с ума. Или... найти способ обойти ее, когда это будет действительно необходимо.

Мысль была одновременно пугающей и... заманчивой. Я отнесла книгу в библиотеку и с планом в голове уверенно вышла в коридор.

Мысль о завтрашнем «свидании» под прицелом братьев вызывала у меня нервную дрожь. Это будет не разговор, а спектакль. Операция под кодовым названием «Кофе с врагом». Нет уж. Если уж идти на эту глупость, то только на своих условиях.

Я резко зостановилась. Пора действовать.Сердце бешено колотилось, но я старалась дышать ровно. Я нашла в истории сообщений тот самый неизвестный номер.

«Буфет. Сейчас. Или никогда.»

Я отправила сообщение и, не дожидаясь ответа, направилась в сторону столовой. По дороге я нащупала кулон. Он был прохладным и успокаивающим.«Я все контролирую. Это мое решение».

Буфет в этот час был почти пуст. Лишь несколько студентов лениво допивали сок в дальних углах. Я выбрала столик у большого окна, выходящего в сад, и села, положив руки на колени, чтобы они не дрожали. Не прошло и двух минут, как в дверях появился он. Рей Багровый. Он был один, без своей рыжей свиты. Его взгляд мгновенно нашел меня, и на его лице промелькнуло искреннее удивление, быстро сменившееся все той же наглой ухмылкой. Он направился к моему столику.

— Не ожидал, что ледышка сдастся так быстро, — произнес он, опускаясь на стул напротив. Его зеленые глаза с вертикальными зрачками изучали меня с нескрываемым интересом. — Где твоя свита? Или они замаскировались под горшки с пальмами?

— Они не в курсе, — ровно ответила я. — И если ты кому-нибудь проболтаешься, особенно им, это кофе станет твоим последним.

Его брови поползли вверх.

— Секретное свидание? Еще лучше. Значит, ты не хочешь, чтобы о нас болтали. Это многое объясняет.

Официант, хмурясь, подошел к нашему столику. Рей заказал двойной эспрессо, я — капучино. Ощущение было сюрреалистичным: я, Лиля Теневая, сижу и пью кофе с наследником Багровых, пока мои братья планируют засаду на завтра.

Когда оициант ушел, Рей облокотился на стол, сократив дистанцию.

— Ну так что, Теневая? Раз уж мы тут тайком встретились, давай без игр. Почему согласилась? И почему именно сейчас?

Я посмотрела ему прямо в глаза, чувствуя, как кулон придает мне уверенности.

— Потому что завтра здесь будет не разговор, а цирк с моими братьями в главной роли. А я ненавижу цирк. Я решила сама посмотреть, что ты за фрукт, без лишних зрителей.

Его ухмылка смягчилась, в ней появилось что-то похожее на уважение.

— Прямолинейно. Мне нравится. — Он откинулся на спинку стула. — Ну так что? Каков вердикт? Опасный психопат или душка?

В этот момент официант принес наши заказы. Я взяла свою чашку, чувствуя исходящий от нее приятный жар.

— Пока что склоняюсь к варианту «назойливый, но не лишенный харизмы», — сказала я, прежде чем отпить глоток.

Рей громко рассмеялся, и этот смех был на удивление... естественным.

— Честно. А я думал, ты вообще не умеешь шутить, только язвить.

— Язвить — это защитный рефлекс, — призналась я, сама себе удивляясь. — Когда на тебя смотрят как на экспонат в музее, начинаешь либо кусаться, либо прятаться.

— Знакомое чувство, — его взгляд на секунду стал серьезным. — Когда ты наследник Альфы, от тебя все ждут либо взрыва, либо подчинения. Никто не хочет видеть просто человека.

В его словах прозвучала неожиданная нота понимания. Мы сидели молча несколько секунд, и это молчание было не напряженным, а... задумчивым.

— Так что насчет трав? — сменил он тему — Усиливаешь оборону? От меня?

Я улыбнулась за краем чашки.

— Может быть. А тебя это пугает?

— Ни в коем случае, — он покачал головой, и его глаза снова заискрились озорством. — Оборона только подогревает азарт. Но, честно? Мне куда интереснее та Лиля, что решила сама назначить время для кофе, чем та, что прячется за братьями и амулетами.

Я смотрела на него, на этого наглого, дерзкого и на удивление проницательного парня, и чувствовала, как каменная стена, которую я так тщательно выстраивала, дала первую трещину. Это было опасно. Но чертовски интересно.

—Так значит, ты почувствовала зов? Мм, ледышка?

Его вопрос повис в воздухе, острый и неумолимый, как коготь. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, несмотря на тепло чашки в моих руках. Он смотрел на меня с хитрой ухмылкой, но в его глазах таилась та правда, которая нас связывала против моей воли.

Я медленно поставила чашку на блюдце, звенящая тишина казалась оглушительной. Кулон на груди внезапно показался холодным и бесполезным куском металла.

— Зов? — я сделала вид, что смотрю в окно, просто чтобы не встречаться с его взглядом. — Ты слишком много смотришь романтических фильмов, Багровый. В жизни все проще. Иногда людям... просто интересно пообщаться.

Он тихо рассмеялся, низкий и бархатный смех, который, казалось, вибрировал в самом воздухе.

— Интересно? — он покачал головой, его рыжие пряди упали на лоб. — Ледышка, мы не «просто люди». Мы волки. И между нами не бывает «просто интереса». Есть искра. Есть химия. Есть тот самый древний зов, от которого не спрятаться ни за какими травками и кулонами.

Он наклонился через стол, его голос стал тише, но от этого только интенсивнее.

— Я его почувствовал. У ворот. И я видел, как ты вздрогнула. Ты тоже его почувствовала. Так что давай без игр. Ты сидишь здесь не потому, что я «интересный». Ты здесь, потому что не можешь иначе. Как и я.

Я сжала пальцы под столом, чувствуя, как предательское тепло разливается по жилам, вопреки всем моим усилиям, вопреки кулону. Он был прав. Проклятый, наглый, но прав.

— Допустим, — тихо выдохнула я, наконец поднимая на него взгляд. В его зеленых глазах плясали чертики, но теперь я видела в них не только вызов, но и... признание. — Допустим, я что-то почувствовала. Это ничего не меняет.

— Меняет все, — парировал он, и его ухмылка смягчилась, стала почти... нежной. — Это значит, что это не просто мои причуды. Это нечто большее. И ты это знаешь.

Он отпил глоток эспрессо, не отрывая от меня взгляда.

— Так что, Ледышка? Готова признать, что твое ледяное сердце все-таки может растаять?

Я откинулась на спинку стула, создавая расстояние, и скрестила руки на груди. Его слова жгли, но я не позволила этому огню добраться до меня.

— Нет уж, — мои слова прозвучали четко и холодно, как удар льдинки о камень. — Я привыкла думать как человек, а не как волк. Я привыкла слушать свой разум, а не инстинкты. И мой разум говорит мне, что это — плохая идея.

Я посмотрела ему прямо в глаза, в эти зеленые, слишком уверенные в себе глаза.

— Ты можешь называть это зовом, искрой или судьбой. Я же называю это химической реакцией, осложненной многовековой враждой наших семей. И я не собираюсь строить свою жизнь на такой зыбкой почве.

Я сделала глоток кофе, давая ему понять, что разговор подходит к концу.

— Так что нет, Багровый. Мое сердце не растает. Оно просто научилось отличать жару от настоящего огня. А ты... ты пока что лишь искра. Которая может как разжечь пламя, так и потухнуть, не оставив и следа.

— Ну ты и острая на язык, колючка. Против зова не пойти, к 20 годам он усилится, ты же знаешь. Хочешь знать мое мнение: твоя внешняя оболочка меня более чем устраивает, волчица.

Слова повисли в воздухе, тяжелые и значимые. Я резко поднялась, отодвинув стул.

— К двадцати годам многое может измениться. И я не из тех, кого можно загнать в угол, даже зовом. Запомни это.

Я развернулась и пошла прочь, оставив его за столом, но чувствуя, как его взгляд и произнесенное слово «волчица» жгут мне спину.

Я еще не успела дойти до выхода из буфета, как в кармане завибрировал телефон. Остановившись, я с предчувствием вынула его. Новое сообщение от того же номера.

Я открыла его. И застыла.

«А твоя попка очень аппетитная.»

Воздух вырвался из легких, словно от удара. Вся кровь отхлынула от лица, а затем прилила обратно, раскаленным стыдом и яростью. Это был не зов. Это было не восхищение «волчицей». Это был грязный, похабный комментарий.

Я медленно, очень медленно повернулась. Он все еще сидел за столиком, смотрел на меня с той же наглой ухмылкой и поднял свою чашку, как бы делая тост.

Я не стала ничего писать в ответ. Не стала кричать. Я подняла телефон, чтобы он видел, и одним движением пальца... заблокировала его номер. А затем, глядя ему прямо в глаза, медленно и четко подняла другую руку, показав средний палец. И он... рассмеялся. Громко, искренне, от всей души, словно это была самая смешная шутка на свете. Его смех гремел под сводами почти пустого буфета.

Я развернулась и вышла, пытаясь сохранить остатки достоинства, но его смех преследовал меня, впиваясь в спину. Я прошла всего несколько шагов по коридору, как теефон снова завибрировал.Новый номер.

С ощущением надвигающейся паники я открыла сообщение.

«Ты колючка, но с классной попкой.»

Вместо ярости меня охватил холодный, трезвый ужас. Это не была игра. И это не закончится. Он не отстанет. Ни блокировка, ни оскорбления не имели значения. Он получал от этого удовольствие.

Дрожащими пальцами я заблокировала и этот номер. И продолжила идти, уже почти бегом, по бесконечным каменным коридорам, чувствуя, как стены смыкаются вокруг. Проклятый зов, проклятая академия, проклятый Рей Багровый.

Он думал, что флиртует. Но для меня это пахло охотой. И я только что поняла, что стала его добычей.

Я захлопнула дверь своей комнаты, прислонилась к ней спиной и попыталась отдышаться. Руки всё ещё дрожали. В ушах стоял этот его наглый хохот.

Не прошло и минуты, как в дверь постучали и послышался встревоженный голос Даны:

— Лиля? Ты там? Можно?

Я глубоко вздохнула, заставила себя отойти от двери и открыла её. Дана стояла на пороге, её глаза были круглыми от беспокойства.

— Ну, что? Как ты? — тут же выпалила она, заходя внутрь и оглядывая меня с ног до головы, словно ища повреждения. — Я видела, как ты вылетела из буфета, будто за тобой гонятся. И... я видела, как ты ему палец показала. Что случилось? Что он сделал?

Я снова закрыла дверь и, не в силах стоять, опустилась на край кровати.

— Он... — мой голос дрогнул. Я сжала кулаки. — Он послал мне пошлое сообщение. После того, как я ушла.

— Какое? — Дана села рядом, её лицо стало серьёзным.

Я молча протянула ей свой коммуникатор. Она прочитала, и её лицо исказилось от возмущения.

— Ох... Лиля...

— И это ещё не всё, — безжизненно добавила я. — Он послал второе. С другого номера. После того, как я заблокировала первый. Я... я не знаю, что делать. Он не отстанет.

Дана положила руку мне на плечо.

— Слушай, это уже не шутки. Нужно жаловаться. Декану. Охранке.

— Жаловаться? — я горько усмехнулась. — На наследника клана Багровых с Зовом? Ты действительно думаешь, что это что-то изменит?

— Но ты не должна с этим мириться!

— Я и не буду, — я выпрямилась, и в голосе снова появилась сталь. — Но я буду бороться по-своему. Не бежать с жалобами, а дать ему такой отпор, чтобы он сам отполз и слился.

Я посмотрела на свой заблокированный телефон, потом на Дану.

— Просто... будь на стороже, ладно? И... ни слова братьям. Они устроят тут бойню, и всё станет только хуже.

Дана с неохотой кивнула, но в её глазах читалось понимание.

— Хорошо. Твои правила. Но если он хоть раз ещё... я сама пойду и лично засуну ему в ботинок змею из террариума нагов.

Несмотря на всё, я сдавленно хмыкнула. В этой душной, опасной академии иметь подругу было бесценно.