Тень и пламя

Глава 34. Академия

Машина остановилась у знакомого подъезда городского поместья Теневых. Воздух внутри салона все еще дрожал от напряжения перелета и от той тихой революции, что произошла между нами. Я вышла, чувствуя непривычный вес кольца на пальце.

Мы вошли в холл и сразу попали под перекрестный огонь взглядов. Оскар и Аврора, все еще гостившие у родителей, стояли там вместе с Артуром и моей мамой.

Оскар, могучий и невозмутимый, первым прошелся своим острым, как бритва, взглядом по нам. Его внимание зацепилось за мою руку, за темный металл печатки Багровых. На его суровом лице появилось что-то похожее на удовлетворение.

— Ну, наконец-то, — произнес он басом, и в этих двух словах был целый мир — одобрение, признание, конец одному этапу и начало другого.

Артур, мой отец, стоял с гордо поднятой головой и его взгляд, устремленный на меня, был полон странной смеси грусти и неподдельной радости. Мама просто сияла, ее улыбка была теплой и безоблачной. Оскар тяжелыми шагами подошел к Рэю и хлопнул его по плечу так, что тот чуть не качнулся.

— Ну что, — проревел он, подмигивая сыну, — как ваше полнолуние, а? Там уже ждет меня внук, мм? — Его глаза сверкнули хищным огоньком.

Рэй, к моему удивлению, не смутился и не нахмурился. Он выпрямился, встречая взгляд отца.

— Пап, нет. Я сдерживался.

Оскар фыркнул, отступая с преувеличенным разочарованием.

— Пффф... Да ну тебя, сын... Весь из себя правильный. — Он покачал своей львиной головой. — Ну и молодежь пошла... То ли дело мы с Авророй, — он обнял за талию свою улыбающуюся жену. — В первое же полнолуние! И посмотри, какой ты вышел — красавец, какой сильный! Первый! И с силой Альфы!

Аврора легонько толкнула его локтем в бок, но глаза ее смеялись.

— Оскар, перестань, ты смущаешь детей.

— Чего их смущать? — возразил он. — Факты же! Правда, Артур?

Мой отец фыркнул, скрестив руки на груди, но в его глазах читалось понимание.

— У каждого своя дорога, Оскар. Главное, что они вместе. И что теперь все официально.

Я стояла, чувствуя, как горит лицо, но внутри было тепло и... спокойно. Этот шумный, бесцеремонный, дикий прием в логове Теневых был еще одним знаком. Знаком того, что меня приняли. По-настоящему. Со всеми моими новыми Багровыми атрибутами и с тем диким, непредсказуемым волком, что теперь навсегда стоял рядом со мной, слегка краснея от отцовских нападок, но не отводя от меня своего властного, полного обожания взгляда.

Мы поднялись наверх, в мою комнату, чтобы собрать чемодан. Время поджимало, Академия ждала, и каждая минута была на счету. В коридоре мы столкнулись с Марком. Мой брат-тройняшка прислонился к косяку, скрестив руки, и его взгляд сразу же прилип к моей руке, к темному кольцу.

— Ну что, сестренка, — протянул он с привычной ехидцей, но в его глазах я увидела не насмешку, а что-то похожее на одобрение. — Обзавелась новым аксессуаром. Солидно.

— Заткнись, Марк, — буркнула я, пробираясь мимо него в спальню.

— А Рэй-то что такой довольный? — не унимался он, следуя за нами. — Полнолуние удалось?

Рэй, тащивший мой чемодан, только хмыкнул, не удостоив его ответом. Макара, видимо, не было дома, он уже уехал с Даной. Мысль о подруге заставила меня улыбнуться. Она, наверняка, уже была в Академии и с нетерпением ждала подробностей всего этого безумия.

В спальне царил привычный хаос. Я принялась лихорадочно скидывать в чемодан учебники, конспекты и одежду, стараясь не думать ни о чем, кроме предстоящей дороги. Рэй помогал молча, его присутствие было спокойным и уверенным, словно якорь в этом водовороте сборов.

Марк наблюдал за нами с порога, и на его лице появилась редкая, почти братская улыбка.

— Ладно, не буду мешать вашим... сборам, — сказал он и, развернувшись, ушел, бросив на прощание: — Удачи там, на передовой. И смотри, Багровый, чтоб с ней все было в порядке.

Дверь закрылась, и мы остались одни. Тишину нарушал только стук моего сердца и шелест упаковываемых вещей. Предстоящее возвращение в Академию, к учебе, к правилам, после всего пережитого казалось нереальным, но кольцо на моем пальце и он, стоящий рядом, напоминали, какой бы безумной ни была наша жизнь, теперь мы будем проходить через все это вместе. Мы вышли из поместья и меня ждало еще одно символическое зрелище. У подъезда, вместо привычных темных, строгих автомобилей Теневых, стоял алый BMW: яркий, агрессивный, кричащий. Машина клана Багровых.

За рулем уже сидел Оскар, его могучая фигура едва умещалась на водительском месте. На переднем пассажирском сиденье, грациозно устроившись, была Аврора. Она обернулась и улыбнулась нам с Рэем теплой, понимающей улыбкой.

— Садитесь, дети, не задерживаемся, — пробасил Оскар, даже не глядя на нас.

Рэй открыл заднюю дверь, и я, сделав глубокий вдох, устроилась на кожаном сиденье. Запах было другим — не дорогой кожи и древесины, как в машинах отца, а кожи и чего-то острого, пряного, что безошибочно ассоциировалось с Багровыми.

Рэй уселся рядом, его колено почти касалось моего. Пространство сзади было тесным, интимным.

Оскар тронул с места, и двигатель отозвался низким, мощным рыком. Это был звук его стихии.

— Ну что, поехали, будущая Багровая? — бросил Оскар через плечо, и в зеркале заднего вида я увидела его довольную ухмылку.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Это было мелочью, всего лишь машиной, но в этот момент, сидя на заднем сиденье машины его родителей, рядом с Рэем, с его кольцом на пальце, я ощущала себя не просто пассажиром. Я чувствовала, как последние стены между нашими мирами рушатся. Меня везли в Академию уже не как Теневую, а как часть семьи Багровых и это осознание было одновременно пугающим и невероятно правильным.

Боже... Все же увидят, как я выхожу из их алого BMW. И это кольцо на моем пальце... оно будто светилось в полумраке салона, кричащее и неоспоримое. Смущение, горячее и липкое, снова залило меня с головы до ног. Сплетен не избежать. Перешептываний, взглядов, вопросов...

— Лиля, о чем думаешь? — тихий голос Рэя вырвал меня из водоворта паники.

Я повернулась к нему. Он смотрел на меня, его взгляд был спокойным и понимающим. Он все видел. Всегда видел.

— Да так... — я сглотнула, опуская взгляд на кольцо. — Мы... повод для сплетен теперь. Окончательный и бесповоротный.

Он не стал отрицать. Не стал говорить, что все ерунда. Вместо этого его рука легла поверх моей, его большой палец провел по холодному металлу.

— А ты думала, будет по-другому? — его голос был тихим, только для меня. — Ты — Белая Волчица Теневых. Я — наследник Багровых. Наша связь и без кольца была бы главной темой для пересудов. — Он слегка сжал мои пальцы. — А теперь... теперь они будут просто завидовать. Потому что видят не просто повод для сплетен. Они видят силу. Нашу силу.

С переднего сиденья донесся тихий, одобрительный смешок Авроры. Оскар что-то пробурчал себе под нос, но в его тоне слышалась та же уверенность. Рэй был прав. Мы не могли избежать сплетен.

— Эх, — громко вздохнул Оскар, нарушая нашу тихую беседу. Его глаза в зеркале заднего вида сверкнули с явным, почти детским озорством. — Больше сплетен было бы, если б ты была беременна. Вот бы Академия гудела тогда...

Воздух в салоне мгновенно сгустился. Аврора резко обернулась, ее глаза выстрелили в мужа предупреждающим взглядом.

— Оскар! — ее голос был тихим, но острым, как сталь.

Я почувствовала, как все мое тело мгновенно заливает новая, гораздо более мощная волна смущения. Казалось, даже кожа загорелась. Я уставилась в свое колено, не в силах пошевелиться.

Рэй, сидевший рядом, напрягся. Его рука, все еще лежавшая на моей, сжалась.

— Пап, — его голос прозвучал низко и предупреждающе. — Хватит.

Но Оскар лишь фыркнул, наслаждаясь произведенным эффектом.

— Что? Правда же! Представляешь, сынок? Наследник Багровых и надежда Белых Волков... — он мечтательно покачал головой. — Да вся Академия с ума сойдет! А старейшины... ох, старейшины!

— Оскар, я серьезно, замолчи, — проговорила Аврора, и в ее тоне появились ледяные нотки, которые, видимо, могли усмирить даже Альфу Багровых.

Оскар проворчал что-то невнятное, но смолк.

Я сидела, не дыша, чувствуя, как бешено колотится сердце. Эти слова, произнесенные так легко и бесцеремонно, всколыхнули во мне целую бурю — страх, панику, и... крошечное, запретное любопытство. Представить такое... было слишком.

Рэй наклонился ко мне, его губы почти коснулись моего уха.

— Не обращай внимания, — прошептал он. — Он просто провоцирует. Дразнит. Как щенок.

Но его собственное дыхание было немного сбившимся, а рука все еще сжимала мою с такой силой, будто пыталась передать мне свою собственную, внезапно вспыхнувшую от слов отца, тревогу... или предвкушение.

— Просто он хочет внука, — тихо, сквозь зубы, пробормотал Рэй, все еще не отпуская мою руку. Его взгляд был прикован к затылку отца, и в нем читалось раздражение, смешанное с пониманием.

— Конечно, хочу! — рявкнул Оскар, будто подслушав нас. Он ударил ладонью по рулю, отчего машина слегка вильнула. — Кто ж не хочет? Продолжение рода! Сила двух кланов в одном наследнике! Да ты посмотри на нее! — он ткнул пальцем в зеркало заднего вида, указывая на меня. — Идеальная пара для моего оболтуса! Здоровая, сильная, кровь белых волчиц! Какие могут быть варианты? Только вперед!

Аврора снова тяжело вздохнула, потирая переносицу.

— Оскар, дорогой, они еще дети. Учеба. У них все впереди.

— Дети? — фыркнул Оскар. — В их возрасте мы с тобой уже...

— Оскар! — голос Авроры прозвучал так резко, что он наконец замолчал, пробормотав под нос что-то про «нынешнее поколение».

Я сидела, вжавшись в сиденье, чувствуя себя как редкий выставочный экземпляр на аукционе. «Здоровая, сильная, кровь...» От этих слов стало тошно. Но сквозь тошноту пробивалось и другое — осознание того, что для Оскара я была не просто невестой сына. Я была стратегическим активом, идеальным генетическим материалом. И в этой грубой, безжалостной прагматичности была своя, пугающая правда.

Рэй, кажется, почувствовал мой дискомфорт. Его рука на моей ладони разжалась, и его пальцы мягко переплелись с моими.

— Никто никуда не торопится, — тихо сказал он, и его слова были адресованы скорее мне, чем отцу. — У нас есть время. Вся жизнь.

Но его взгляд, встретившийся с моим, был полон той же сложной смеси — желания успокоить меня и того самого, первобытного инстинкта, что так ярко горел в его отце. И я поняла, что «вся жизнь» в нашем случае могла оказаться гораздо короче, чем нам хотелось бы. Особенно с таким напористым дедом.

Затем Оскар обернулся к нам через плечо, его глаза, совсем как у Рэя, сверкнули хищным, одобрительным огнем.

— Если что, — проревел он, его голос заглушал шум двигателя, — я все ваши презервативы проткнул! Поняли!

В салоне снова повисла тишина, на этот раз еще более гробовая.

Аврора ахнула и с силой шлепнула мужа по плечу.

— ОСКАР! БОГИ! Что ты несешь!

Но Оскар лишь беззастенчиво хохотал, довольный произведенным эффектом.

Я сидела, полностью остолбенев, уставившись в его широкую спину. Мой мозг отказывался обрабатывать услышанное. Это был новый уровень бесцеремонности, даже для него.

Рэй рядом сглотнул. Я видела, как сжались его кулаки на коленях.

— Пап, — его голос прозвучал хрипло и опасно. — Это уже не смешно.

— А по-моему, очень даже! — парировал Оскар, все еще хохоча. — Стратегия, сынок! Напор и решительность! Хватит с них этих дурацких резинок! Пора думать о продолжении рода!

Я медленно повернула голову и встретилась взглядом с Рэем. В его глазах бушевала буря — ярость, смущение и дикое, инстинктивное возмущение, которое понял бы любой самец, чье право выбора так грубо пытались отнять. В этот момент я поняла, что наша война за собственное будущее только что обрела нового, могущественного и абсолютно непредсказуемого противника. И его звали Оскар Багровый.

Оскар ехал, громко насвистывая какую-то мелодию, абсолютно довольный произведенным эффектом. А я сидела вся смущенная, пытаясь переварить и его слова, и собственные мысли.

Да, я понимала. Рано или поздно будет свадьба. И дети. Это была неизбежная математика нашей связи, нашего положения. Но одно дело — понимать это абстрактно, и совсем другое — слышать это в виде «стратегического плана» от будущего свекра и чувствовать тяжесть кольца — символа этой самой судьбы — на своем пальце.

Боги... Рэй станет мне мужем.

От одной этой мысли, окончательной и бесповоротной, по спине пробежали мурашки, а сердце сделало странный, болезненный кувырок. Это смущало. Сильно. Пугающе. И... где-то в самой глубине, вызывало странное, щемящее тепло.

И тут машина замедлила ход. Я подняла взгляд.

Вот они. Кованые ворота Академии. Те самые, у которых когда-то все и началось. И, как и в тот самый первый раз, перед ними толпился народ. Студенты, группами и поодиночке, оживленно переговаривались.

И вот, завидев алый BMW, толпа замерла, а затем расступилась, как Красное море. Шепот пронесся по рядам, десятки глаз уставились на нас, на машину, выкрашенную в цвет крови Багровых.

Оскар с торжествующим видом проехал через образовавшийся проход, будто триумфатор, возвращающийся с победой. Я сидела, стараясь не смотреть ни на кого, чувствуя, как на меня смотрят, как видят кольцо, как видят, с кем я. Сплетни, которые я так боялась, уже начинали виться вокруг нас, густые и неотвратимые.

Машина с тихим шином плавно остановилась прямо перед главным входом. Еще до того, как двигатель заглох, дверь со стороны водителя распахнулась, и из-за руля вышел Оскар, его мощная фигура сразу же привлекла всеобщее внимание. Но это было лишь прелюдией.

Задняя дверь открылась с другой стороны. И появился он. Рэй.

Он вышел с видом победителя, с той самой, привычной, нагло-вальяжной демонстративностью, от которой у меня всегда сводило зубы. Боже, позер. Ну точно. Каждый его мускул, каждый взмах руки будто кричал: «Смотрите! Она — моя!» Он не спеша обошел машину, его взгляд скользнул по замершей толпе, и на его губах играла самоуверенная ухмылка. Рэй подошел к моей двери, взялся за ручку и, с театральным усилием, распахнул ее.

Затем он протянул мне руку. Чистейшая, наигранная галантность, призванная подчеркнуть мой статус. Его статус. Я замерла на секунду, чувствуя, как под прицелом сотен глаз заливается краской. Но отступать было некуда. Коротко вздохнула, разгладила ладонью воображаемые складки на своей юбке униформы Академии и положила свою руку в его протянутую ладонь.

Его пальцы сомкнулись вокруг моих — твердо, тепло, не оставляя места для сомнений.

И я вышла.

Из алой машины Багровых, с рукой наследника Альфы в своей, с кольцом его клана на пальце. Воздух взорвался шепотом, щелчками камер и тяжестью бесчисленных взглядов. Но в этот раз, стоя рядом с ним, чувствуя его уверенность как свою собственную, я понимала — мы были не просто поводом для сплетен. Мы были зрелищем. И мы диктовали правила этой игры.

А Рэй, этот невыносимый позер, для пущей провокации притянул меня к себе и поцеловал. Не нежно, не страстно, а демонстративно, громко, на глазах у всей Академии. Властно и кратко.

Боооже, позер!!!!

В голове пронеслась мысленная истерика. Он просто обожал устраивать шоу, но когда его губы коснулись моих, а в толпе пронесся вздох, смешанный с завистью и возмущением, во мне что-то щелкнуло. Вместо того чтобы оттолкнуть его, я сама неожиданно для себя ответила на поцелуй. Коротко, но достаточно, чтобы шепот стал громче.

Он оторвался, его зеленые глаза сияли торжеством и диким весельем.

— Ну вот, колючка, — прошептал он так, чтобы слышала только я. — Теперь никто не усомнится. Ты вся в багровом. И это чертовски красиво.

Оскар, стоявший у машины, громко одобрительно хохотнул. Аврора снова покачала головой, но улыбка не сходила с ее лица. И мы пошли. Рука об руку. Сквозь строй любопытных, завистливых и осуждающих взглядов. Мои колени дрожали, но спина была прямой. Он был моим якорем и моим штормом одновременно. И пусть это было безумием, пусть он был невыносимым позером, но в этот момент, под гул толпы, я понимала — это наша история.

Да, даже учителя проводили нас одобрительным взглядом. Ну конечно, два самых могущественных и вечно воющих клана оборотней вдруг скрепили мир брачным союзом своих наследников. Все газеты и все заголовки в мире пестрели этой новостью. Но самым громким было то, что наследник Багровых через месяц женится на дочери Артура Теневого, Альфы Черных Волков. Мы были не просто парой — мы были ходячей сенсацией.

Мы остановились на разделении коридора: левое крыло — девочек, правое — мальчиков. Знакомые стены, запах старого дерева, воска и знаний — все это накрыло меня волной странного облегчения. Здесь, в этих стенах, я была не только «невестой Багрового». Я была Лилей Теневой. Студенткой. Волчицей.

Я почувствовала, как снова обретаю себя, какую-то опору внутри. Игриво зыркнула на Рэя и сказала:

— Ну что ж, думаю, здесь игра продолжится. — И хихикнула, наблюдая, как в его глазах вспыхивает знакомый огонь.

— Э, колючка, я тебя уже завоевал, — проворчал он, делая шаг ко мне.

— Неее, — покачала я головой, отступая к арке своего крыла. — Будешь завоевывать каждый день. А я... я буду сопротивляться. — Снова хихикнула, выдернула свою руку из его и, развернувшись, побежала по коридору в свое крыло, оставив его стоять с раздраженной и в то же время восхищенной ухмылкой.

За спиной я услышала его низкий, полный обещания голос:

— Держись крепче, колючка! Охота объявлена!

И сердце у меня забилось чаще — не от страха, а от предвкушения. Потому что эта игра была самой захватывающей в нашей жизни. Я влетела в свою комнату и тут же рванула в смежную — в спальню Даны. Дверь была приоткрыта. Я ввалилась внутрь без стука. Дана сидела на подоконнике, вся какая-то сияющая и задумчивая и смотрела в окно. На ее лице играл такой румянец, что сомнений не оставалось.

— Боже, Дана, ты какая-то шибко довольная, — выпалила я, прислонившись к косяку. — И что это за румянец, мм? Или Макар, пока гостил в Екатеринбурге, не терял времени даром? Вчера было полнолуние, небось?

Она обернулась, и ее глаза блеснули. Ухмылка была самой что ни на есть счастливой и немного смущенной.

— А что? Первое полнолуние вне стен академии... Оно должно быть запоминающимся, — сказала она с подвохом.

Я фыркнула, подошла ближе и села на край ее кровати.

— И? — приподняла я бровь. — Не беременна, надеюсь? Он хоть...

— Нет, ты что! — она засмеялась. — Он не кончил. Сказал, что хочет все сделать «как положено».

— Ха, — усмехнулась я. — Мой тоже. Похоже, наши Альфы внезапно озаботились правилами приличия. Мы решили подождать.

— Лиль, — Дана вдруг стала серьезной, ее взгляд упал на мою руку. — Я видела газеты. У вас свадьба меньше чем через месяц? Это правда? И что это за кольцо? — она указала на массивную печатку. — Помолвочное?

Я посмотрела на темный металл, на волчью голову в языках пламени.

— Нет, — покачала я головой. — Не помолвочное. Это... знак принадлежности. Клан Багровых. Чтобы все видели, что я под их защитой. Что я... своя.

Дана присвистнула.

— Ничего себе. Это даже круче, чем помолвочное. Это как печать. — Она посмотрела на меня с легкой завистью и трепетом. — Теперь ты официально их проблема. И твой братец, между прочим, мой будущий Альфа, чуть с ума не сошел, когда узнал. Говорит, «теперь с Багровыми на веки вечные связаны».

— Ну, мы и раньше были связаны, — вздохнула я. — Просто теперь... это стало официально. Для всех.

— А Макар не сделал еще предложение?

Я увидела, как тень тревоги пробежала по ее лицу. Она отвернулась к окну.

— Нет, — тихо сказала она. — И честно... слава богу. Я пока не готова.

Она обернулась ко мне, и в ее глазах читался настоящий страх.

— Хотя мой отец... Альфа Серых... он уже созванивался с твоим. Обсуждали «перспективы». — Она сглотнула. — Я очень надеюсь, что Макар не попадет под влияние твоего отца, Лиль. Все эти клановые игры, долг... Не хочу я свадьбу через месяц, как у вас. Хочу чтобы все было... иначе.

В ее голосе была такая незащищенность, так контрастирующая с ее обычной дерзостью, что мне стало ее безумно жаль. Я подошла и обняла ее за плечи.

— Макар не Рэй, — тихо сказала я. — И мой отец, при всей своей любви к стратегии, не станет ломать жизнь родному сыну. Макар упрямый, как и все мы. Если он захочет ждать, он будет ждать. А если его Альфа как то и может на него повлиять, так это только в сторону большей заботы о тебе.

Она слабо улыбнулась, прислонившись головой к моему плечу.

— Правда?

— Конечно. Он же тебя обожает. Это видно даже сквозь его вечное ворчание. Он дал тебе время вчера. Дал его и сейчас. Не станет он торопить события только потому, что так надо клану.

Она вздохнула чуть спокойнее.

— Просто... все так быстро. У вас. Я смотрю и немного пугаюсь.

— Я сама пугаюсь, — призналась я. — Но с Рэем... это как ураган. Либо ты пытаешься от него убежать и тебя сносит, либо ты идешь с ним рядом и учишься летать. А с Макаром у вас все будет по-другому. Спокойнее. Правильнее для вас обоих.

— Надеюсь, — прошептала она. — Очень надеюсь.

Я фыркнула, глядя куда-то в пространство и представляя нашего бойкого брата.

— Удивительно, что Марк до сих пор не нашел свою Луну в стенах Академии, — заметила я, качая головой. — Кажется, он единственный из нашей троицы, кто до сих пор не связан.

— И он этому не просто рад, — тут же отозвалась Дана, и на ее лице появилась понимающая ухмылка. — Он этим прямо-таки похваляется. Говорит, смотрит на нас с Макаром, на тебя с Рэем и славит богов, что пронесло.

— Ага, — я тоже не удержалась от улыбки. — «Сколько проблем от истинных пар», — передразнила я его, прекрасно зная его любимую присказку. — Он говорит, что ему и своей свободы хватает. Никаких драм, никаких войн кланов, никаких обязательств перед кем бы то ни было.

Дана рассмеялась.

— Ну, ему виднее. Хотя, кто знает, может, его Луна где-то ходит и просто еще не попала в поле его зрения. Или он в нее уже врезался на футбольном поле, а она ему так врезала в ответ, что он до сих пор в отключке.

— О, боги, — закатила я глаза, но мысль была забавной. — Только представь, если его парой окажется какая-нибудь неукротимая лисица из клана... не знаю, Огненных Лис. И она будет ставить ему подножки на каждой тренировке.

— Он бы ее возненавидел с первого взгляда, — с уверенностью сказала Дана.

— Или влюбился бы по уши, — парировала я. — Потому что наш Марк обожает вызовы. Просто он сам еще этого не понял.

Мы переглянулись и снова рассмеялись. Было странно и немного забавно думать, что в нашей безумной троице именно самый буйный и безбашенный Марк пока оставался островком спокойствия и свободной воли. Но, глядя на все наши «проблемы от истинных пар», возможно, он был и прав. По-своему.

Я перевела дух, собираясь с мыслями, и выпалила:

— Кстати, я познакомилась с сестрой Рэя.

Дана тут же оживилась, ее глаза расширились от любопытства.

— И? Какая она? Говорят, Лекса — настоящая гроза. Младшая копия Багрового.

— Так и есть, — кивнула я, чувствуя, как по щекам разливается легкий румянец при воспоминании о том визите. — Рыжие волосы, как медь, и такие же зеленые глаза, как у Рэя. Вылитый он, только... в девичьем варианте. И да, гроза. Она вломилась к нам в девять утра, с пончиками и миллионом вопросов.

— О боже! — Дана засмеялась, явно представляя эту картину. — И? Допрашивала тебя?

— Еще как! — я закатила глаза. — Знает все сплетни, причем в таких подробностях, что у меня волосы дыбом встали. Про наш первый... э-э-э... конфликт у общежития, про стену, которую Рэй в полнолуние выломал... Все.

— И как ты выдержала этот допрос?

— Как могла, — пожала я плечами. — Сначала пыталась отнекиваться, но она видит насквозь. В итоге... рассказала ей кое-что. А она в ответ поделилась, что за Рэем пол-клана бегало, а он всем отказывал, потому что был «слишком занят». — Я усмехнулась. — Оказалось, он ждал меня.

— Как мило! — вздохнула Дана с притворной сентиментальностью, а затем ее взгляд стал хитрым. — А младшая? Соня, кажется? Ты ее видела?

— Нет, она учится в Европе, в специальной школе. Но, судя по рассказам, она у них главная проказница и обожает красивые вещи. Лекса предупредила, что когда Соня приедет, та будет проверять на прочность мой гардероб и границы дозволенного.

— Охота на шмотки и косметичку, — выдохнула Дана с сочувствием. — Ну, ничего, справишься. Раз уж с Рэем справляешься, с его сестрами как-нибудь договоришься.

— Надеюсь, — вздохнула я, но внутри почему-то не было страха. Было скорее любопытство. Принять его семью, со всеми их чудачествами, казалось следующим логичным, хоть и пугающим, шагом. — По крайней мере, Лекса, кажется, меня приняла. Назвала сестричкой.

— Это уже многое значит, — серьезно сказала Дана. — . Если они приняли тебя в свою стаю, то это навсегда. И они будут защищать тебя как свою.

От этих слов по телу пробежали мурашки. Это было и пугающе, и невероятно обнадеживающе.

— Она со следующего года будет в Академии учиться, — выдохнула я, и в моем голосе смешались ужас и смирение.

Дана застыла на секунду, а затем разразилась таким громким хохотом, что, казалось, стекла задрожали.

— О, нет! — всхлипывала она, вытирая слезу. — Лиля Теневая, Белая Волчица, будущая леди клана Багровых... и ее личный, персональный агент-провокатор с рыжими волосами! Это же идеальный сценарий для комедии положений!

— Смешно, — буркнула я, но сама не могла сдержать улыбку. — Представляешь? Она будет следить за каждым моим шагом. Комментировать каждую нашу с Рэем ссору. И выспрашивать абсолютно все детали нашей личной жизни. Мне придется жить под микроскопом.

— Зато скучно не будет! — подмигнула Дана. — И, с другой стороны, пока она следит за тобой, она будет отличным щитом от всех остальных. Кто посмеет подойти к тебе с глупыми вопросами, если рядом будет висеть на хвосте младшая сестренка наследника Багровых? Она, я уверена, разберется с любым хулиганом одним лишь взглядом, точь-в-точь как ее братец.

Я задумалась. В ее словах был смысл. Лекса, при всей своей назойливости, была своей. Частью его мира, который теперь становился и моим.

— Ну что ж, — вздохнула я с показной драматичностью. — Видимо, мне нужно срочно разрабатывать стратегию выживания. И, возможно, запасаться успокоительным. Для нас обеих.

— Главное, — снова рассмеялась Дана, — чтобы Рэй был готов к тому, что его младшая сестра будет знать о его личной жизни даже больше, чем он сам.

Эта мысль заставила меня фыркнуть. Возможно, в этом был и свой плюс. Теперь у меня появится союзник, который сможет поставить на место этого самодовольного Багрового. Или, по крайней мере, доставить ему столько же головной боли, сколько и мне.

— Хи-хи, — фыркнула я, и в голове тут же родилась картина. — А представляешь, она найдет себе здесь пару? Вот будет забавно!

Мы с Даной переглянулись, и в ее глазах вспыхнул такой же озорной огонек.

— О, боги! — она аж подпрыгнула на месте. — Это было бы идеально! Представь: Александра Багровая, сама дерзость на двух ногах, встречает кого-то, кто сможет ее урезонить. Или, что более вероятно, такого же отъявленного наглеца, как она сама!

— И они будут сражаться за звание главного заводилы Академии! — подхватила я, уже вовсю наслаждаясь этой мыслью. — Устраивать такие соревнования и провокации, что наши с Рэем покажутся детскими шалостями.

— А Рэй! — Дана залилась смехом. — Он будет в ярости! Его младшая сестренка, за которой он обязан присматривать, и какой-то зазнайка, который вечно будет подрывать его авторитет! Он с ума сойдет!

— Он будет пытаться их раскидать по разным углам, грозить, рычать, — с восторгом продолжала я. — А они будут только смеяться ему в лицо и тут же придумывать новую пакость.

Мы обе представили эту картину — взбешенного Рэя, пытающегося сохранить подобие порядка, и двух неукротимых духов хаоса, сводящих его с ума, — и снова захохотали.

— Знаешь, — выдохнула Дана, утирая слезы. — Мне очень захотелось, чтобы это случилось. Академии не хватает такой перчинки. А тебе, — она подмигнула мне, — достанется идеальная отвлекающая маневр. Пока Рэй будет бегать за своей сестрой и ее бойфрендом, у тебя появится немного больше свободы.

— Или, — парировала я, — он станет еще более невыносимым, пытаясь оградить ее от всех зол мира, и будет срывать свою злость на мне. Но... — я улыбнулась. — Одна мысль о том, что его сестра может устроить ему такую же головную боль, какую он устраивает мне, греет душу.

— Месть силами младшей сестры, — с придыханием заключила Дана. — Это гениально. Надеюсь, она не подведет.

— А представь, если Марк и Лекса... ахаха! — выпалила Дана, и ее глаза округлились от восторга при этой бредовой идее.

Я аж напряглась. Мысль ударила, как обухом по голову. Представить брата-сорванца и эту рыжую бестию...

— Жееесть, — выдохнула я, и по телу пробежали мурашки — смесь ужаса и дикого, запретного веселья. — Тогда это будет просто кошмар! — И я тоже залилась смехом, потому что иначе можно было сойти с ума.

— Это же апокалипсис! — всхлипывала Дана, держась за живот. — Два самых буйных создания в Академии! Два сапога пара! Они же всю Академию к чертям снесут!

— Они будут соревноваться, кто кого переупрямит! — воскликнула я, уже рисуя в воображении эту адскую парочку. — Марк будет строить из себя крутого, а Лекса — выводить его на чистую воду с первой же минуты!

— А Рэй! — закатилась она. — Он же с ума сойдет! Его заклятый «союзник» поневоле и его младшая сестра! Представляешь его лицо?!

— О да! — я всплеснула руками. — Он будет разрываться между клановым долгом — не придушить Марка, и братским долгом — защитить Лексу от этого... от этого Теневого! Хотя, — я фыркнула, — глядя на них, еще неизвестно, кому понадобится защита. Лекса, кажется, сама может за себя постоять.

— Макар будет просто сидеть в стороне и злорадствовать, — добавила я, представляя вечно невозмутимого брата. — Говорить что-нибудь вроде: «Наконец-то Марк получил по заслугам. Теперь он поймет, каково это — иметь дело с Багровыми».

Мы смеялись до слез, до боли в животе. Эта картина была настолько хаотичной, настолько невозможной и в то же время... почему-то не такой уж невероятной.

— Знаешь, — сказала я, наконец утирая слезы. — Если это случится... наш хрупкий мир между кланами рухнет в одночасье. Но не из-за политики, а потому что эти двое своим упрямством взорвут саму Академию.

— Согласна, — кивнула Дана, все еще всхлипывая. — Но, черт возьми, зрелище будет эпическим

— Между прочим, Марк еще тот нахал, — фыркнула я, подхватывая ниточку. — Ты видела, как он с девочками общается? Они ему кофе приносят, домашку делают... А он только бровью ведет и ухмыляется, как будто так и надо.

— О, я видела! — глаза Даны снова блеснули. — Он пользуется своей репутацией «того самого Теневого, который не связан». Для них он как запретный плод. А он эту игру только подогревает. Ни с кем не встречается, никому не дает надежд, но и не отталкивает.

— Именно! — кивнула я. — И представь теперь эту картину: Лекса Багровая, которая с пеленок привыкла, что все вокруг либо боятся ее семьи, либо пытаются ей подольститься. А тут появляется он — Марк Теневой. Единственный, кому абсолютно плевать на ее фамилию. Кто не станет перед ней заискивать. Наоборот!

— Он первым делом ее как следует позлит! — с восторгом заключила Дана. — Скажет что-нибудь вроде: «Что, рыжая, братец не научил, как с людьми разговаривать?» или «Убери свою гримасу, а то лицо останется таким».

— И все! — я сделала драматическую паузу. — Война объявлена. Она будет считать его грубым чурбаном. А он — что она избалованная принцесса. И они начнут эту дурацкую войну на каждом углу. На парах, в столовой, на тренировках...

— ...и сами не заметят, как влюбятся по уши, — с придыханием закончила Дана. — Потому что они — одно и то же. Два сапога пара. Два упрямых, своевольных идиота, которые не знают, как выразить симпатию, кроме как через вечную борьбу.

Мы снова замолчали, представляя эту идеальную, ужасную и такую вероятную катастрофу.

— Знаешь, — тихо сказала я. — Я почти... надеюсь, что этого не случится. Потому что выжить в одной семье с Рэем — это одно. Но выжить, когда твой брат и его сестра устроят между собой вечную войну... это уже слишком.

— Зато скучно не будет, — хихикнула Дана. — Никому. Никогда.

— Ооо, и более того, — понизила голос Дана, сдвинувшись ко мне ближе, — он, судя по сплетням, пол-Академии уже перетрахал.

Я закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку. Сплетни в Академии были таким же неотъемлемым атрибутом, как учебники или форма.

— Ну, «пол-Академии» — это сильно сказано, — возразила я. — Но да, слухов ходит много. И он сам их особо не опровергает. Мне кажется, ему нравится эта репутация завоевателя. Создает образ.

— А Лекса-то! — воскликнула Дана, хлопая меня по руке. — Лекса Багровая! Она с детства видит, как по ее брату сохнут толпы. А тут появляется тот, кто ведет себя еще наглее! Да она с ума сойдет! С одной стороны — ненависть, с другой — дикое, неконтролируемое любопытство!

— Представляешь? — я присвистнула. — Она будет пытаться его «проучить». Показать, кто здесь главный. А он будет только смеяться и подначивать ее еще сильнее. И вся его «армия» поклонниц будет смотреть на это шоу, не понимая, что происходит.

— А он... — Дана заговорщицки подмигнула, — ...вдруг поймет, что все эти «поклонницы» — скучные и предсказуемые, а вот эта рыжая бестия, которая готова вцепиться ему в горло за неверный взгляд... Она одна чего-то стоит.

Мы снова залились смехом, уже представляя этот хаос во всех красках. Это была бы самая эпичная, самая разрушительная и самая невероятная пара в истории Академии. И, возможно, именно поэтому в самой глубине души мне вдруг очень, очень захотелось, чтобы это случилось.

— Боже, — выдохнула я, снова представляя эту невероятную картину. — Было бы забавно... но да, репутация у брата — того еще ловеласа и разбивателя сердец. Типичный капитан футбольной команды, только вместо мяча — женские сердца.

Мы с Даной снова залились смехом, потому что это было чистой правдой. Марк с его дерзкой ухмылкой, уверенностью до мозга костей и умением очаровать кого угодно одной лишь парой фраз... Да, он был ходячей катастрофой для девичьих сердец.

— И вот представь, — продолжала я, все еще хихикая. — Эта самая «ходячая катастрофа» сталкивается с Лексой. А она — единственная, кого его чары не берут. Более того, она их высмеивает! Представляешь его лицо, когда его коронную улыбку впервые назовут «кривой рожей»?

— Он будет в шоке! — Дана буквально подпрыгивала от восторга. — Первый раз в жизни! Он привык, что все само падает к его ногам, а тут — бац! — и ему же выносят мозг за его же методы!

— И он не будет знать, как с этим бороться! — подхватила я. — Цветы? Она их выбросит. Комплименты? Поднимет на смех. Попытка пофлиртовать с кем-то у нее на глазах, чтобы вызвать ревность? Она просто пожмет плечами и пойдет заниматься своими делами, оставив его в полном недоумении!

— Это будет война на истощение, — с наслаждением заключила Дана. — И я не знаю, кто выйдет из нее победителем. Но зрелище будет достойным каждого пролитого над домашкой потраченного часа.

Мы сидели, улыбаясь как сумасшедшие, и в воздухе витало предвкушение того самого хаоса, который могла бы принести в нашу жизнь эта гипотетическая, но оттого не менее восхитительная пара. Потому что в самом сердце этого безумия скрывалась простая истина — иногда самые непримиримые враги оказываются идеальными друг для друга. Просто чтобы это осознать, им нужно было бы сначала не убить друг друга.

— А у вас, я смотрю, все мирно, — подмигнула Дана, с ухмылкой оглядывая меня с ног до головы.

Я издала короткий, сухой смешок.

— На удивление, пока да. Но, — я многозначительно подняла палец, — я не сдаю позиций. И свадьбу эту... я еще подумаю, стоит ли ее отодвинуть. А может, — я понизила голос до шепота, — я просто сбегу.

Я сказала это с такой невинной улыбкой, что Дана на секунду застыла, а потом ее глаза расширились от шока и восторга.

— Ты... сбежишь? Серьезно? — она аж привстала. — Боже, я представляю состояние Рэя в тот момент! Он же всю страну перероет! Он сойдет с ума!

— Пусть поищет, — пожала я плечами, наслаждаясь ее реакцией. — Размяться ему полезно. А то слишком уж обнаглел, думает, я уже полностью в его кармане.

Дана смотрела на меня с неподдельным восхищением.

— Лиля Теневая, ты — мой герой. Ты действительно готова снова устроить ему эту пытку?

— Это не пытка, — с достоинством ответила я. — Это... поддержание здорового тонуса в отношениях. Чтобы не заржавел.

Мы переглянулись и снова рассмеялись и в воздухе снова запахло обещанием хаоса.