Тень и пламя

Глава 11. Война

Наступил следующий день. Дана, как обычно, зашла в мою комнату, чтобы вместе идти на завтрак, и застыла на пороге, ее глаза стали круглыми, как блюдца.

— Лиль, ты... — она не могла подобрать слов, ее взгляд скользил по мне с ног до головы.

— Похожа на шлюху? — закончила я за нее, поворачиваясь перед зеркалом, чтобы оценить эффект.

Короткая плиссированная юбка едва прикрывала бедра. Черные чулки с ажарной резинкой подчеркивали длину ног. Белая рубашка была расстегнута на две пуговицы, открывая треугольник кружевного лифчика без чашечек. Грудь была едва прикрыта, каждый мой вдох был виден, каждое движение отзывалось легким дрожанием тонкой ткани.

— Нет! — Дана наконец выдохнула, качая головой. — Ты похожа на... на грешного ангела. Или на стервятника, который готовится к пиру. Боги, Лиля, он же... он же с ума сойдет!

— На это и расчет, — я ухмыльнулась, подбирая с тумбочки усиленный лунный камень и пряча его в карман юбки. Просто на всякий случай. — Пусть пострадает. Он сам этого хотел.

— Он хотел тебя «завернуть в одеяло», а не довести до состояния, когда он сам будет готов разорвать тебя на части прямо в столовой! — прошипела Дана, но в ее глазах читалось восхищение.

— Тем веселее, — я бросила последний взгляд в зеркало. Образ был идеален. Вызывающий, соблазнительный, но с холодным, почти небрежным отстранением. Я не пыталась понравиться. Я бросала вызов.

Мы вышли в коридор. Первые же взгляды студентов, встретившихся нам по пути, подтвердили — эффект был достигнут. Вампиры замирали, сглатывая, оборотни провожали меня горящими глазами, но я искала только один взгляд.

И я нашла его у входа в столовую.

Рей стоял там, окруженный своей свитой. Он о чем-то говорил, но его слова застряли, когда он увидел меня. Его взгляд, тяжелый и мгновенно пылающий, упал на меня, будто физический удар. Он медленно, преувеличенно оглядел меня с ног до головы. Его глаза задержались на расстегнутой рубашке, на кружевах лифчика, на короткой юбке и чулках. Его челюсть напряглась, а пальцы сжались в кулаки.

Он не двинулся с места. Не сказал ни слова. Но тишина, внезапно воцарившаяся вокруг него, и та волна животной, неконтролируемой ярости и желания, что исходила от него, были красноречивее любых угроз. Я прошла мимо него, уловив его запах — дикий, пряный, с ноткой ярости. Наши взгляды встретились на долю секунды. В его глазах не было ни удивления, ни протеста. Было лишь мрачное, торжествующее понимание и обещание расплаты.

Один его взгляд — и в столовой не осталось ни одного оборотня, вампира или еще кого мужского пола.

Это не было преувеличением. Стоило Рею, все еще стоявшему у входа, медленно, как сканер, провести взглядом по залу, как по нему прокатилась волна леденящего страха. Студенты мужского пола, секунду назад с жадностью пожиравшие меня глазами, буквально попадали со стульев. Одни резко отводили взгляд, утыкаясь в тарелки, другие, побледнев, спешно собирали вещи и ретировались, стараясь не попадаться ему на глаза. Воздух сгустился, наполнившись немым, первобытным предупреждением, исходящим от него. Это был не просто гнев. Это был ультиматум, посланный на уровне инстинктов:«Эта самка — моя. Тот, кто посмотрит, пожалеет».

Дана, сидевшая напротив, тихо ахнула, сжимая в руке ложку.

— Охренеть... — прошептала она. — Он просто... очистил территорию. Взглядом.

Я сидела, стараясь сохранять невозмутимость, но внутри все трепетало от смеси страха и торжества. Он не стал устраивать сцену. Не подошел. Он просто... заявил о своих правах так, чтобы понял каждый в этом зале. Я рискнула взглянуть на него. Он все еще стоял там. Его взгляд был прикован ко мне, и в нем не было ни капли насмешки. Только абсолютная, хищная концентрация. Затем он медленно, не спеша, направился к раздаче еды. Никто не осмелился встать в очередь рядом. Он взял поднос и выбрал столик. Не рядом со мной. Не напротив. Он сел по диагонали, так, чтобы видеть меня в поле зрения, но не нарушая моего пространства. Демонстрация контроля. Он дал мне понять: ты можешь играть в свою игру, но я всегда буду здесь. Наблюдать. Ждать.

Каждый мужчина в этой столовой теперь знал, что даже взгляд, брошенный в мою сторону, будет стоить ему дорого. Я добилась своего. Я вывела его из равновесия.

Игра должна была продолжаться. И если играть, то до конца.

Я нарочито, с легким, невинным вздохом, уронила салфетку на пол. Затем, стоя к нему в пол-оборота, медленно, почти грациозно наклонилась, чтобы поднять ее. Естественно, короткая юбка задралась. Естественно, открылся вид на кружевные трусики, столь же откровенные, как и весь мой наряд, словно обещающие то, что скрыто. Я замерла в этом положении на долю секунды дольше необходимого, чувствуя, как по залу проносится подавленный вздох и несколько сдавленных возгласов. Я знала, что он видит. Не мог не видеть.

Подняв салфетку, я медленно выпрямилась, поправила юбку и встретилась с его взглядом. То, что я увидела в его глазах, заставило кровь похолодеть в жилах. Никакой ярости. Никакого кипения. Только лед. Абсолютный, бездонный, смертоносный лед. Его лицо было маской спокойствия, но в этом спокойствии была такая мощь, что воздух вокруг него, казалось, трещал от напряжения. Он не двинулся с места. Не изменил позы. Он просто смотрел на меня. И этого было достаточно, чтобы все остальные студенты в столовой, даже не глядя в его сторону, инстинктивно притихли, почувствовав исходящую от него угрозу. Затем он медленно поднял свою кружку и сделал небольшой глоток, его взгляд все еще был прикован ко мне. Он поставил кружку на стол. Звук был тихим, но в гробовой тишине столовой он прозвучал как выстрел.

Он встал. Не резко, но не пошел ко мне. Он развернулся и вышел из столовой, не обернувшись ни разу.Это было не отступление. Это было предупреждение. Последнее предупреждение.

Дана сглотнула.

— Лиля, — ее голос дрожал. — Я думаю, ты только что пересекла черту, которую не стоило пересекать.

Я смотрела на пустой дверной проем, все еще чувствуя ледяной ожог его взгляда на своей коже. Страх сковал меня, но под ним клокотало что-то иное — азарт, дерзость и понимание.Он не стал ничего делать при всех, но я знала — расплата будет.

— Пф, и что мне будет? — я фыркнула, откидываясь на спинку стула и делая вид, что его ледяной уход меня нисколько не задел. — Ничего он не сделает. Посидит, подрочит в своей берлоге, выплеснет энергию... и успокоится.

Дана смотрела на меня с нескрываемым ужасом.

— Лиля, ты сама его видела! Это же не просто злость! Это... это тишина перед бурей! Ты думаешь, человек, способный очистить целую столовую одним взглядом, ограничится...дрочкой?

— Он Альфа, Дан, а не придурок, — я отломила кусочек булочки, стараясь, чтобы рука не дрожала. — У него есть гордость. Он не полезет на меня при всех. Максимум — будет строить из себя угрюмого мстителя. А там... остынет.

Но даже сама себе я не могла в это поверить. Его взгляд был не взглядом человека, который собирается «остыть». Это был взгляд хищника, затаившегося в засаде. Он не ушел, чтобы успокоиться. Он ушел, чтобы приготовиться. Мне было страшно, да, но и чертовски интересно, потому что если он ограничится лишь угрозами, то это будет... скучно. А скучных игр я не люблю.

— А сейчас давай поедим и пойдем, — я отодвинула тарелку, внезапно потеряв аппетит. — Я переоденусь. Как раз будет немного времени перед парой по географии.

Дана молча кивнула, все еще бросая тревожные взгляды на дверь. Мы быстро закончили с завтраком и направились к моему крылу. Даже в коридорах царила какая-то неестественная тишина, будто все студенты чувствовали исходящее от Рэя напряжение.

Войдя в комнату, я с облегчением захлопнула дверь. Воздух здесь пах мной, а не его дикой, подавляющей аурой. Я сбросила с себя этот дурацкий, вызывающий наряд. Кружевной лифчик полетел в угол, короткая юбка — следом. Я с наслаждением натянула старые потертые джинсы и просторный свитер. Спрятала волосы под капюшон. Стала невидимкой.

— Вот, — я выдохнула, поворачиваясь к Дане. — Теперь никто не увидит ничего лишнего.

— Кроме него, — мрачно заметила Дана. — Он уже все увидел. И, кажется, запомнил в деталях.

Я подошла к окну, отодвинула край шторы. И застыла.

Он был на пустынной спортивной площадке, что просматривалась правее. Но даже на расстоянии в нем бил ток такой необузданной ярости, что воздух, казалось, трещал.

Рей стоял к моему окну п пол оборота, его растрепанные волосы были мокрыми от пота или от дождя, что начинал сеять мелкой изморосью. Темная рубашка была расстегнута, и полы ее развевались при каждом его движении, обнажая влажную от напряжения грудь. Рукава были закатаны до локтей, обнажая напряженные руки со вздувшимися венами.

Обитая кожей груша металась на цепи под его ударами. Он бил в нее с немой, методичной жестокостью. Не крича, не рыча — он экономил воздух и силы, вкладывая в каждый удар всю свою ярость, все свое бешенство. Глухой, влажный звук ударов доносился даже сквозь стекло, словно удары собственного сердца.

Он был похож на дикого зверя, загнанного в клетку из собственных эмоций. И эта спортивная груша была единственным законным способом их выплеснуть, не разнеся в щепки весь мир вокруг.

— Он как... — начала Дана, подойдя и замолкая, не в силах подобрать слова.

— Да, — коротко ответила я, не отрывая взгляда от его фигуры. — Именно так.

Он не просто ждал. Он выбивал из себя мысль обо мне. И, судя по силе этих ударов, у него это плохо получалось.И в этот миг он замер, будто поймал чей-то след. Медленно, очень медленно, он повернулася в сторону моего окна. Его взгляд, темный и тяжелый, как свинец, через все расстояние, сквозь стекло и сумрак дня, уперся прямо в меня. Он не искал — он уже знал, будто чувствовал мое присутствие на каком-то животном, первобытном уровне.

Груша, забытая, бессмысленно качнулась.

Ветер трепал полы его рубашки, но он стоял недвижимо. Весь его гнев, вся ярость, что он только что выплескивал, теперь сконцентрировались в этом одном взгляде. Он не злился. В его взгляде не было вопроса. Было тихое, обжигающее обещание. Это была не угроза. Это был приговор.

Я отшатнулась от окна, как от раскаленной докрасна плиты, сердце заколотилось в груди птицей, бьющейся о клетку.

— Он... он тебя увидел? — тихо спросила Дана, глядя на мое побледневшее лицо.

Я лишь кивнула, не в силах вымолвить слово. Мои уютный свитер и джинсы внезапно показались бумажными. Хлипкой защитой от того, что ждало меня внизу.

География, пары, расписание — все это вдруг стало бесконечно далеким и неважным. Игра была окончена. Начиналось что-то другое.

И тут мой взгляд упал на Дану. На ее пальцы, нервно теребящие край свитера. На ее слишком невинное выражение лица. И все обрушилось на меня разом — не только мое безумие с Реем, но и ее. Другое.

— Подожди-ка, — медленно начала я, заставляя себя оторваться от окна и встретиться с ее взглядом. — Мы только что говорили о Рэе, о его взгляде, о... обо всем этом кошмаре. Но есть кое-что еще, не так ли?

Она замерла, как мышь под взглядом совы.

— А что это ты у нас тихушничаешь? — я скрестила руки на груди. — Мы так и не обсудили кое-что очень важное. Тебя. И моего брата.

Румянец залил ее щеки таким ярким пятном, что ее волосы показались бледными. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но выдала лишь бессвязный мычащий звук.

— Вальс, — выдохнула я, подходя ближе. — На Хеллоуине. Макар пригласил тебя на танец. И вы танцевали. Я видела. И, кажется, это было не просто «переждать, пока Лиля разберется с ее личным апокалипсисом».

Дана закрыла лицо руками с глухим стоном.

— Лил, пожалуйста...

— Нет, ты пожалуйста, — я села на кровать напротив нее. — Я только что была объявлена «будущей самкой» наследника Багровых, а ты скрываешь от меня, что мой собственный брат, самп воплощенная тайна, пригласил тебя на танец? При всем честном народе? Дана, говори!

Она опустила руки. Ее лицо было по-детски растерянным.

— Я не знаю, что и думать! Он просто... подошел. Сказал: «Нам нельзя терять лицо, пока моя сестра выясняет отношения со Смертью. Танцуем». И все. Его тон был таким... таким деловым. Но когда мы танцевали...

Она замолчала, и ее глаза стали невидящими, будто она снова перенеслась в тот зал.

— Но что, Дана? — мягко подтолкнула я ее.

— Он не сказал за все время ни слова, — прошептала она. — Только вел. Так твердо. И смотрел. Смотрел так, будто... будто разгадывал очень сложную головоломку. А я... я просто таяла. Боги, Лиля, я так боялась, что мои колени подкосятся прямо там!

Я смотрела на нее, и кусочки пазла начинали складываться. Внезапное молчание Макара в последние дни. Его слишком частые взгляды в нашу сторону. Его готовность увести Марка, когда Рей подошел ко мне.

— Так вот почему он встал между мной и Марком, когда Рей появился, — пробормотала я вслух. — Он не просто защищал меня. Он... обеспечивал тыл.

Дана смотрела на меня с надеждой и страхом.

— Ты думаешь, это что-то значит?

— С Макаром никогда ничего не знаешь наверняка, — вздохнула я. — Но то, что он вышел из своей раковины и при всех пригласил тебя танцевать... Дана, для него это громче любого признания.

Мы сидели в тишине, и весь ужас от встречи с Реем понемногу отступал, сменяясь странным, горьковатым пониманием. Наши жизни, такие простые когда-то, запутались в один тугой узел. И развязывать его, похоже, предстояло нам обеим.

Я рассмеялась, глядя на ее раскрасневшееся лицо. Весь наш гнетущий разговор о Рэе вдруг растаял, уступив место чему-то теплому и живому.

— А ты, судя по всему, почувствовала в нем своего Альфу, как и он в тебе — свою Луну, — сказала я с улыбкой, подмигивая ей. В наших мирах это звучало куда серьезнее, чем просто «понравился». — Ну, ладно, подруга, колись. Как тебе мой брат? Не как «ох-какой-страшный-Теневой-оборотень», а... ну, как твой возможный самец?

Дана снова спрятала лицо в ладонях, но на этот раз ее уши были ярко-алыми, а плечи мелко подрагивали — теперь я понимала, что это была не просто дрожь волнения, а легкая вибрация ее зверя, отвечающего на призыв сильного самца.

— Ой, Лил, ну что ты... — ее голос прозвучал приглушенно и смущенно, но в нем слышалось низкое, довольное ворчание.

— Дана-а, — протянула я, подсаживаясь ближе и пытаясь оттянуть ее руки от лица. — Я же видела, как твоя волчица на него смотрела! Ты не просто дрожала, ты вся вибрировала. Он же весь такой... холодный, недоступный. И его зверь... он должен быть невероятно могущественным. И вот он, весь такой, идет на тебя. Ну? Что говорит твое звериное нутро?

Она наконец опустила руки. Ее глаза сияли золотистыми искрами — верный признак того, что ее волчица была близко к поверхности.

— Он... его присутствие, — выдохнула она, и слова полились потоком. — Оно такое спокойное и такое... подавляющее. Моя волчица замерла, когда он подошел. Не от страха. А от... почтения. И когда он вел в танце... его рука на моей спине, Лил, она была как стальной обруч. И его запах... он пахнет ночным лесом, книгами и магией. И когда он сказал «танцуем»... это был не вопрос, это был зов. И мое нутро просто... завыло от желания последовать за ним.

Она замолчала, переведя дух, и посмотрела на меня с внезапной тревогой, в ее глазах плясали золотые искры.

— Это же... это же связь, да? Та самая? Я всегда думала, это будет с кем-то из моего клана... а не с Теневым Принцем. Твоим братом!

— Что в этом плохого? — пожала я плечами, стараясь говорить легко, хотя сама понимала всю серьезность ее слов. — Зверь не выбирает по генеалогическому древу. Он выбирает по силе. А сила моего брата... она очевидна. И, кажется, твоей волчице она очень по вкусу.

— Кстати, — продолжила я, наслаждаясь её реакцией, — именно Макару прочат место отца в нашем клане. Марк... он больше по передовой. Ему тесно в кабинетах и интригах. А Макар... в нём эта холодная, расчётливая сила, которая нужна лидеру Теневых.

Я сделала драматическую паузу, глядя, как она замирает, ловя каждое моё слово.

— Так что, если что... — я наклонилась к ней, понизив голос до интимного шепота, — ты, выходит, будущая леди клана Теневых. Как тебе такие перспективы, моя дорогая?

Дана ахнула, и алый румянец залил не только её щёки, но и шею. Она схватила подушку и прижала её к лицу, издавая глухие, отчаянные звуки.

— Лиль! — её голос прозвучал приглушённо из-за барьера из пуха и ткани. — Прекрати! Ты сводишь меня с ума! Я не могу... я просто... будущая леди... — она задыхалась, и по её плечам пробежала мелкая дрожь — на этот раз чисто от переполнявших её эмоций.

Она отбросила подушку, и её глаза снова горели тем золотистым огнём, но теперь в них читался не просто испуг, а нечто более глубокое — осознание, смешанное с диким, животным любопытством.

— Твоя волчица это чувствует, правда? — мягко спросила я. — Чувствует вес этой возможности. Власть. Положение. И... самого Альфу, который может всё это дать.

Дана медленно кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Её взгляд был устремлён внутрь себя, на диалог с самой собой и со своим зверем. Это было больше, чем просто влюблённость. Это была судьба всего её рода. И, судя по блеску в её глазах, её волчице эта судьба нравилась. Очень.

Я рассмеялась, подхватывая ее восторг.

— Боже, Дана, мы и правда станем как сестры! Ну разве не круто?

Вместо ответа она схватила меня за плечи, ее глаза горели не тревогой, а азартом. Золотистые искры в них плясали, словно маленькие молнии.

— Круто? Это сногсшибательно! — она тряхнула меня, и в ее голосе зазвенел стальной оттенок.

Она отпустила мои плечи и сжала кулаки с такой решимостью, что, казалось, воздух затрещал.

— А этого чертового извращенца Багрового... — она оскалилась, и в ее улыбке было что-то хищное, волчье, — ты, Лиля, обязательно усмиришь. Ты же сильнее! Просто пока не хочешь это признавать. Ты заставишь его рычать у своих ног. Я в тебе не сомневаюсь ни капли.

Ее уверенность была таким же заразительной, как и ее паника минуту назад. Она смотрела на меня не как на жертву обстоятельств, а как на будущую победительницу.

— Точно, география! — я встряхнула головой, отгоняя остатки тяжелых мыслей. Данин боевой настрой действовал лучше любого энергетика. — Идем, а то профессор Рий Буковски зарычит громче разъяренного альфы.

Мы выскочили из комнаты и быстрым шагом зашагали по коридору, наши шаги отдавались глухим эхом в почти пустом переходе.

— Представляешь, — продолжала Дана, пока мы шли, — сегодняшняя тема... Владения волков, вампиров, нагов, драконов.

Мы подошли к двери аудитории как раз в тот момент, когда профессор Рий Буковски, старый седой волк с шрамом через глаз, разворачивал на стене огромную, испещренную запаховыми метками и символами кланов карту. Его желтый взгляд скользнул по нам, задерживаясь на секунду дольше обычного, и мой внутренний зверь насторожился, уловив запах грядущего серьезного разговора. Сегодняшний урок обещал быть куда больше, чем просто лекция по географии. Это был разговор о будущих войнах и союзах.

И тут началось самое интересное.

Макар, обычно невозмутимый как скала, едва мы уселись, медленно, почти неощутимо повернул голову. Его взгляд, тяжелый и прицельный, будто стрела, пронзил воздух и уперся прямо в Дану. Не в меня, не в лекцию, а в нее. В его глазах не было ни удивления, ни вопроса — лишь спокойное, изучающее признание, от которого у моей подруги по спине пробежала мелкая дрожь.

Я тихо фыркнула, поднеся руку ко рту, чтобы скрыть улыбку. Мой брат-загадка, оказывается, мог и так.

Но настоящий спектакль устроил Марк. Он, следивший за всем этим безмолвным обменом взглядами, поворачивался от Макара к Дане и обратно, и его глаза понемногу начали округляться, словно вылезая из орбит. Бедняга. Он все понял. Или ему показалось, что он все понял. Его челюсть отвисла, и он выглядел точно щенок, который впервые увидел свое отражение в луже. Я тихонько толкнула Дану локтем, кивнув в сторону братьев. Она украдкой глянула, и ее щеки залил яркий румянец. Она тут же уткнулась в учебник, делая вид, что с невероятным интересом изучает карту владений драконов.

И лишь тогда я заметила. На привычном месте, у окна в задних рядах, не было одной знакомой массивной фигуры. Рэя на паре не было. Странно. И... настораживающе. Мой внутренний зверь насторожился, уловив незнакомую тишину там, где всегда чувствовалось его бурлящее присутствие. Куда подевался Багровый Альфа?

Пара закончилась, и студенты начали расходиться. Я уже собрала вещи, как профессор жестом остановил меня.

— Теневая, на минуту.

Он отвел меня в сторону, подальше от ушей любопытных. Его седая бровь дернулась, а взгляд стал острым, как у старого волка, учуявшего добычу.

— Лиля Теневая, — начал он, понизив голос до угрожающего шепота, — ваши с Рэем Багровым феромоны уже вышли за пределы ваших комнат и начали влиять на других студентов. Мне что, сообщить родителям, что вас пора изолировать вместе?

Ледяная волна прокатилась по моей спине.

— Нет! — вырвалось у меня, голос дрогнул. — Все хорошо, мы... мы не вместе. И он... он мне не пара!

Профессор фыркнул, и в его глазах мелькнуло раздражение.

— Да, да, конечно, — проворчал он. — Я, может, и старый, но еще не слепой. Я вижу, как вы друг на друга коситесь постоянно на моих парах, как воздух трещит между вами. Вы либо находите способ ужиться и перестаете отравлять атмосферу своим гневом и... всем остальным, — он многозначительно повел носом, — либо я запру вас в одной комнате лично, пока вы не разберетесь в своих... отношениях. Мне тут межклановая война на территории академии не нужна!

Он повернулся и ушел, оставив меня стоять с бешено колотящимся сердцем. Угроза висела в воздухе, густая и реальная. Запереть с Рэем. В одной комнате. До выяснения обстоятельств.

Боги.

Дана, стоявшая в стороне и слышавшая весь разговор, покосилась на меня. Её глаза, только что сиявшие от истории с Макаром, теперь сверкали чистейшим шоком.

— Лиль, — прошептала она, подходя так близко, что наши плечи соприкоснулись. — Ну, так-то... это же выход.

Она фыркнула, не в силах сдержать смех, который тут же вырвался наружу тихим, радостным повизгиванием.

— Представь! Вас двоих. В одной комнате. Замок на двери. — Она подмигнула мне, и её волчица буквально светилась от азарта. — Либо убьёте друг друга, либо... наконец-то, боги, разберётесь во всём этом своём эпическом «мы не пара». Может, старик не такой уж и дурак, а гениальный сводник?

Я хотела возмутиться, отчитать её за безумную идею, но вместо этого мои губы сами растянулись в ответной улыбке. Адская перспектива, предложенная профессором, вдруг предстала не такой уж и пугающей. Страшной — да. Опасной — ещё бы. Но... возможно, единственно верной.

— Ты совсем сумасшедшая, — выдохнула я, качая головой.

— Зато не скучная! — парировала Дана, закидывая руку мне на плечи. — И если уж тебе суждено быть с этим дикарём, то лучше уж разобраться с этим в четырёх стенах, чем на глазах у всей академии. Или ты боишься, что не сможешь с ним справиться? — подловила она, бросая мне дерзкий вызов.

Мой внутренний зверь встрепенулся, отвечая на её тон. Страх отступил, уступив место знакомому упрямству.

— Справлюсь, — проворчала я, глядя на дверь, в которую ушёл профессор. — Дан ты заметила что рэя на паре не было...Сначала обрадовалась, конечно. Можно было выдохнуть, не чувствовать на себе его взгляд, от которого кровь стынет. Но потом... стало как-то тревожно. Он всегда ходит на географию. Всегда садится сзади, у окна, и смотрит. А сегодня... пустота. И от этой пустоты по спине мурашки побежали.

— Думаешь, он что-то затевает? — тихо спросила Дана, перестав улыбаться. — Обычно, когда Рэй внезапно пропадает, это плохой знак.

— Не «затевает», — поправила я, сжимая ремешок сумки так, что кожа затрещала. — Он уже всё затеял. Помнишь, утром? На площадке? Он не просто бил грушу. Он... собирался.

Мой внутренний зверь беспокойно заворочался, улавливая невидимые нити назревающей бури. Воздух в коридоре, только что казавшийся обычным, теперь был наполнен скрытым напряжением.

— Собирался на что? — глаза Даны округлились.

— Я не знаю, — фыркнула я. — Но я его чувствую. Его ярость не утихла. Она сгустилась. Стала тихой. А тихая ярость у Рея... — я встретилась с ней взглядом, — ...гораздо опаснее громкой.

Мы молча шли несколько шагов, давящая тишина становилась все гуще.

— Может... может, он просто решил поспать? — слабо предположила Дана.

Я лишь покачала головой. Рей Багровый не пропускал пары. Его отсутствие сегодня, после нашего утреннего «разговора» взглядами, после его обещания, которое я прочла в его глазах... это было сообщение.

— Он даёт мне передышку, — наконец выдохнула я, осознавая это. — Как хищник, который отступает, чтобы приготовиться к прыжку. И это... боги, Дан, это пугает куда больше, чем если бы он сейчас ворвался сюда с криком.

Я прошла мимо крыла мальчиков, и ноги сами замедлили шаг. Голова непроизвольно повернулась в сторону длинного коридора, откуда доносился...

Его запах.

Не просто легкий шлейф, а концентрированный, густой, как физический удар. Пахло разгоряченной кожей, дикой степью после грозы и чем-то острым, металлическим — яростью, которую не удалось выбить из себя на площадке. Запах висел в воздухе тяжелым облаком, выходя далеко за пределы его комнаты, точно предупреждая всех:территория Альфы, не приближаться.

Я замерла на месте, втягивая воздух. Мой собственный зверь внутри встрепенулся — не в страхе, а в ответном вызове. Это был не просто запах. Это было заявление.

— Лиль? — Дана потянула меня за рукав, смотря на мое застывшее лицо. — Ты в порядке?

Я медленно кивнула, не в силах оторваться от того направления.

— Он здесь, — просто сказала я. Передышка закончилась.