В поисках мамы. Майор с прицепом

Глава 13 Лиса умеет летать

– Ты. Стой ровно и жди – приказываю дочери.

– Неть! Я к де–ушке пошва... – пытается прошмыгнуть к двери.

– Нет у тебя никакого де...

– Е–е–есть! – возмущенный крик.

Торможу дочь за капюшон.

Разворачиваю, оглядывая итоги своих трудов.

Лиса одета тепло.

Даже чересчур.

И нет, дело не в моей паталогической заботе.

Просто кое–кто очень любить принципиально валиться на землю и упрямо смотреть в небо, отстаивая свою точку зрения.

А точка зрения у неё всегда диаметрально противоположна моей!

Поэтому, наматываю Лисе поверх комбинезона ещё и шарф, пока она что–то бурчит себе под нос, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

И, то ли моя паранойя крепчает, то ли мне теперь угрожают ещё и неведомыми бабушками...

– Тихо. Стоять на месте. Ждать Василису – приказываю ей.

Поворачиваюсь теперь к рыжей.

На голове у неё – три заколки с вишнями, которые гордо нацепила ей Лиса, именуя свое творчество прической.

Ещё и блестки какие–то на глазах розовые...

– А ты это надевай – протягиваю ей свою шапку.

Следом – протягиваю и охотничью куртку.

Она капец, какая теплая!

Но так ведь тоже нельзя.

Нужно как–то по–человечески одеть девочку, чтоб хоть задница у неё прикрыта была.

Как она с моим ребёнком гулять будет?

В этой здоровенной куртке?

Не пойдет.

Пропустив девочек, выхожу следом с кружкой кофе в руках.

Встав на крыльце, засовываю сигарету в зубы и хлопаю ладонями по карманам, выискивая зажигалку.

Нет её.

Видимо, оставил где–то в комнате.

– Эй, товарищ! – требовательно кричу рыжей – Прикури, а?

Василиса быстренько подбегает ко мне.

Порывшись в карманах джинс, достает зажигалку.

Щелкает по кнопке...

А я касаюсь её руки, поднося огонь чуть ближе.

И снова эти нереальные глаза напротив...

Залипаю на них, чувствуя, как моментально меня уносит.

Эх!

Кайфовая ты девочка, Вася.

Если б можно было иногда тебя ещё и тискать по углам, цены б тебе не было.

А тискать ну очень хочется...

И, может, эти желания написаны у меня на лице, а, может, я просто всё утро распространяю вокруг себя похабные флюиды, но Василиса моментально краснеет от моего взгляда.

И это – заводит ещё больше.

– Я тебя смущаю? – не свожу с неё азартного взгляда.

– Нет!

– А краснеешь тогда чего? – спрашиваю нахально.

– Ничего я не краснею...

– М–м–м-м... Сомнительно, но окэй... – усмехаюсь, внутренне облизываясь на эту красоту.

Черт!

Ну и что, что девочка совсем молодая?

Я её что, убивать собрался?

Флирт – это же не смертельно, в конце концов.

Это даже приятно...

– А это я у вас, барышня, конфискую... – аккуратно беру из её пальцев зажигалку и кладу к себе в карман.

Губы её возмущенно распахиваются.

А хочется, чтобы не возмущенно...

И, чтобы не на уровне "лицо к лицу", а ниже...

– Всё. Уйди с глаз – психую, отворачиваясь.

Ведь не мой типаж.

Абсолютно!

Мне всегда были по душе более холодные женщины.

Которые не достают звонками среди недели, не спрашивает о делах.

«Горячий секс с уклоном в похер» – чисто твоя история, да, Байсаров?

А это – другой розлив.

Со смешинками во взгляде, с поцелуями до бешеной дрожи во всем теле и с...

Любовью, так?

Без такого добра к милым девочкам подходят только очень плохие мальчики.

Так что не порть и не трогай.

Найдет, дура, себе любовь и пойдет с кем–то в " долго и счастливо"...

Или, скорее в "проблемно, бестолково", но...

Не твое это дело.

И, вроде бы, все верно.

Но внутри, когда Василиса от меня сбегает, начинает свербить какое–то недовольство.

Залпом, не чувствуя вкуса, выпиваю моментально остывший на морозе кофе.

Горько, невкусно...

И мотор в грудь бьется сильнее.

Слепо смотрю, как Лиса визжит, убегая от рыжей по расчищенному двору.

Пуляются друг в друга снежками....

– Дед Вася – ржет, задыхаясь, Лиса. – Спаси–и–и! Де–е–да! А–а–а-а!

Не удержав на лице строгую мину, смеюсь, опуская взгляд.

Качаю головой.

И хочется зависнуть в этой атмосфере, но...

Работа!

Она у меня круглосуточная.

Поэтому, девочки идут на задний двор лепить снеговика, а я цепляю кружку с кофе и поднимаюсь к себе.

Рабочий чат разрывается от сообщений.

Там завал.

Настоящий такой, праздничный завал с пьяными поножовщинами, проститутками и интернет–мошенниками.

Вот такая вот новогодняя атмосфера!

Девочкам – снеговики и конфеты, тебе – жесть этого мира.

Вперед!

Открыв окно, цепляю в зубы сигарету.

Обзваниваю подчиненных, листаю чат и, время от времени, контролирую девочек.

С окна комнаты как раз открывается прямой обзор.

Примерно через час Василиса забегает домой, чтобы найти морковку для снеговика и сделать Лисе бутерброды на перекус, пока та высматривает сбежавшего дед Ваську в соседском огороде.

– Бвысь! Бвыськай отсюдова! – звучит вдруг с улицы приказным и грозным тоном. – Бы–ы–ственько...

– Лиса? Ты с кем это? – выглядываю из окна.

– Пусть бвыськает!

За старым, сетчатым забором, который я все никак не заменю на нормальный, стоит девочка в голубом комбинезоне.

Ой, бляяять...

Новые соседи?

Ещё и с ребёнком?

Вот беда!

– Ой! Дядя, дласте! – замечая меня, девочка расплывается в улыбке. – А меня зовут...

– А ну–ка бвыськай, сказава! – зло шипит на неё дочь, и бьет по забору так, что с него щедро осыпается снег. – А то жопка битая будеть! Иса это очень ховошо умееть!

Девочка пугается.

И, развернувшись, тут же убегает по расчищенной дорожке.

– Это ещё что за разговоры такие?! – строго кричу дочери с окна.

– А потому что! – летит возмущённое снизу.

– Девочка просто хотела с тобой познакомиться. "Брысь" можно говорить коту. Человеку нельзя! Поняла меня? И жопу бить тоже никому нельзя.

– Можно... – бурчит упрямо.

И обиженно обнимает себя руками, демонстративно от меня отворачиваясь.

Слышу, как входная дверь захлопывается.

А через несколько секунд Василиса уже появляется у соседского забора.

– Мам… Там ствашный монств быв! – летит к ней Лиса со всех ног. – Не смотви туда...

Виснет на Василисе.

Лезет к ней обниматься, максимально пытаясь закрыть обзор на девочку в голубом комбинезоне.

– Что за монстр? Почему не смотреть?

– Гвазки боеть будуть!

Вздыхаю...

И мысленно даю себе хорошего леща за то, что так и не поговорил с дочерью про это её "мам".

Поплыл от этой атмосферы, наверное...

И, как итог, за одно только утро слово "мам" я слышал, наверное, раз сорок.

Твой косяк, Байсаров.

Надо исправлять!

– Так, девочки, давайте домой! Быстро.

Будем решать вопрос...

Встречаю их прямо у порога.

– Эй, хулиганка, а ну–ка пойдем... Разговор есть – шутливо обращаюсь к дочери.

И тут же ловлю её испуганный взгляд в ответ.

Да блин...

Ну с чего?!

Бью я тебя, что ли?

– Я в туяет! – моментально срывается в сторону ванной комнаты.

– О–кей... – переглядываюсь с Василисой.

Рыжая смеётся, заправляя прядь волос за ухо.

Щеки у неё горят от мороза.

Губы налитые, алые...

– Эмм... А мне сейчас тоже лучше куда–то спрятаться? – прищуривается, глядя мне в глаза.

– Нет. Ты живи пока – подмигиваю ей.

И иду пасти дочь у дверей туалета...

Через пару минут Лиса уже выглядывает, замечает меня:

– А я есть хочу! – бежит со всех ног на кухню. – Мамчка–а–а...

Через десять минут снова жду её у туалета.

Глядя в потолок, слушаю, как поет свои любимые песни из мультиков:

"Совнца я–явкий вуч...

Путь найди во мгье–е–е – тянет тоненьким голоском.

Я пвошу веуни, что так жева–а–анно мне! "

Чуть приоткрыв дверь, высовывает голову, видит меня:

– А я опять хочу... – прячется за дверью.

И вот…

Я снова минут пять слушаю, как она поёт оттуда песенки, чтобы только не выходить к бате на разговор.

Явно пытается взять меня измором.

"Отпусти и забу–удь,

Что пвошво — не вевнуть

Отпусти и забудь....

Будь, будь, будь..." – импровизирует, забывая слова.

Вздохнув, топаю демонстративно ногами перед дверью и выхожу из коридора.

Прячусь за стеной, выжидая...

И дверь туалета тут же открывается.

А через пару секунд Лиса уже пролетает мимо, на ходу натягивая колготки.

Перехватив её на лету, тащу к себе в комнату.

– Попалась? Пошли, перетрем! Дело есть...

Но ребёнок мой тут же хмурится, недовольно от меня отворачиваясь.

– До–ча?! – становясь у окна, чуть тормошу её в своих руках. – Слышишь меня?

Вместо ответа, обреченно вздыхает, проводя пальчиком по вспотевшему стеклу.

Потерянно смотрит вдаль, поджав губы.

В такие моменты она всегда напрягается.

Боится, что если сделала, что–то не так – теперь её поругают, разлюбят и бросят.

Наверняка, сейчас она уже представляет, как её выставляют с чемоданом за дверь, на мороз, с Полковником в одной руке, и дед Васькой – в другой.

Спасибо матери!

– Ну... Она пвосто квасивая очень... – выдавливает, драматично глядя в окно.

– Ты про девочку у забора?

– Дя... – хмурится.

– И что, что она красивая? Ты тоже очень красивая.

– Ну а вдвуг она маме бовьше понвавится, чем Ис–я...

Ну, вот мы и подошли к теме нашего разговора.

– Лиса, давай мы с тобой договоримся – стараюсь говорить мягко. – Василиса – не мама. Это твоя новая няня. Как Валентина Сергеевна, которая была до неё. Понимаешь? И неправильно называть её мамой. Можешь называть по имени, можешь "няней", но "мамой" нельзя.

Чувствую, как немного расслабляется в моих руках.

– Ну а я буду девать непва–вийно... И буду пвосить пвощения всегда. Ну честно!

– Нет, Лиса. Когда просят прощения, то стараются больше так не делать. Понимаешь?

– Ну... – задумчиво рисует на окне сердечко. – А что тогда девать, чтоб Васи–иса мамой моей става?

– Уже ничего, солдат. Аист тебя другой маме в клюве принес. Она тебя поймала. С этим уже ничего не поделаешь. Он же тебя Василисе не бросал?

Качает головой.

– Неть – отвечает тихо.

– Значит, мамой её называть нельзя.

– А та мама, когда меня поймава, свазу понява , что я – её доча?

– Да.

– Токо так можно? – хмурится, рисуя поверх маленького сердечка, ещё одно – большое. – Надо от ависта поймать Исичку? Свевху?

– Да. Боюсь, других вариантов нет.

– Пу–а... А ты вообще виде–у ависта, котовый меня пи–нес?

– Нет. Не видел.

– А та мама, с чевными вовосами... Она видева?

– Нет. Аистов никто не видит, дочь. Даже мамы. А Василиса у нас – просто няня. Ладно?

– Мхм... – звучит в ответ задумчивое.

– Дочь? Это значит, ты меня поняла?

– Понява–а... – отвечает подозрительно спокойно.

Ну…

Тогда ладно?

Целую её в голову и спускаю с рук, ставя на пол.

А дочка, больше не желая со мной разговаривать, тут же суетливо убегает из комнаты, расставив по–боевому локти в стороны.

Чудеса какие–то.

Никаких тебе истерик, слез, разборок...

– Тимур Алексеич, а можно я Ваську покормлю чем–нибудь из холодильника? – кричит мне Василиса снизу.

– Чё спрашиваешь? – ворчу в ответ. – Корми, конечно.

Переключаюсь на очередной звонок с работы...

Там – новая катастрофа.

И очередной бестолковый сержант, который нарывается на строгач.

Выслушивая его оправдания, вскользь отмечаю, что дверь моя слегка скрипит от сквозняка.

Кошусь с подозрением на окно. Закрыто ведь.

Хмурюсь, не понимая...

– Мам! Меня авист схватиу! Я ечу! – вдруг доносится до меня радостный голос Лисы.

Волосы на затылке встают дыбом от осознания...

– Слезь с окна! – рявкаю, срываясь с места. – Слезь! Быстро!

За какие–то доли секунды я уже в её комнате...

И тело мое обваривает кипятком от ужаса.

Потому что на окне – уже пусто. А с улицы доносится истошный крик…