В поисках мамы. Майор с прицепом

Глава 28 О психопатах

На часах уже семь.

Загружаю пакеты с покупками в авто.

Девочки одеты, подарки куплены, с ёлкой вопрос решен.

Её нам должны доставить завтра, прямо домой, к шести часам.

Лиса уже сидит в обнимку со своими праздничными коробками в машине. Сдать их в багаж дочь наотрез отказалась.

Поверх шапки у неё теперь новогодний колпак, как у рождественского гнома.

На шее – мишура.

– Ну чё, довольна?

Хихикает счастливо.

– Ага!

Перевожу взгляд на Василису.

Ей таких вопросов не задаю, чтобы лишний раз не смутить.

И так, бедную, с боем заставил выбрать себе теплые вещи.

– Кофе тебе какой взять? – киваю на мигающую будку в паре метров от нас.

– Никакой, спасибо.

Захлопываю багажник.

Ну, это мы уже проходили...

– Давай помогу – подхожу к ней. – Сильные и независимые пьют эспрессо или американо.

Василиса с наигранным отчаянием взмахивает руками.

– Ну значит, я теперь перехожу на капучино!

– Ахах. Понял – смеюсь. – Тогда, может и зефир добавить?

Вздыхает трагично.

– Добавляйте!

Да что ж ты за прелесть такая, а...

Пьяный от своих эмоций, иду к кофейной будке.

Походу, вместе с релаксантом мне вкололи что–то запрещенное и весь мой мир теперь, как картина Пикассо.

Все внутри ярко, живо.

И настолько охуенно, что начинаешь подозревать во всем банальную шизофрению.

Заказываю себе американо, Василисе – тот самый капуч с зефирками.

А то придумала, тоже мне...

Не люблю всю эту сомнительную философию.

Вообще, "быть сильной" – требует от женщины тот, кто хочет сесть ей на шею.

Все.

Иных вариантов нет.

Да и в целом...

"Сильный и слабый" – это категории войны, а не мирной жизни.

А мне вовсе не воевать с ней хочется...

Забрав свой заказ, возвращаюсь к машине.

Но вдруг с удивлением замечаю, как к моему авто подлетает какой–то белобрысый чудик.

– Василёк! Ты, что ли? Привет, дорогая!

Василиса смущенно краснеет, обнимая его.

Душевно прижимается, улыбаясь...

– Данька? Привет! С наступающим! – смеётся, ероша его волосы – Красавец какой!

Этот?

Вот этот красавец?

Зависаю с кофе в руках.

Смазливый сопляк с гелем на патлах, мля!

Это он тебе написывает по ночам?

Ты ему сердечки лепишь?!

– С наступающим! – тискает он её пальцы. – Ты же придешь к нам в субботу?

– Да, конечно!

Куда, блять?!

Иду решительно к ним.

И, вроде, агрессию врубать не по статусу, но...

Всё.

Не срабатывает предохранитель.

– Василис! – рычу я, подходя к ним. – Кофе забери свой.

Буквально впихиваю холдер в её пальцы.

А сам – держу свой горячий стакан в руке. От бешенства даже не чувствую, как обжигает пальцы.

Смотрю в упор на пацана.

Накрывает так, что даже в висках стучит.

– Прошу прощения... – теряется он.

– А уже есть за что? – давлю его взглядом.

И хочется уже из него самого сделать картину в стиле Пикассо.

Чтобы непонятно было, где лицо, а где...

– Дань, это мой начальник! – тут же вмешивается Василиса.

– Байсаров! – протягиваю руку.

Парнишка осторожно её пожимает.

– Добрый вечер. Даниил Ситников.

Господи!

Он ещё и ладонь мацает, как женскую грудь.

Жми, как мужик!

– Ясно – отвечаю с агрессией.

И сжимаю его руку так, как полагается.

Пацан дергается.

И, как только я отпускаю его ладонь, тут же отводит её за спину и потирает о пальто.

– По поводу субботы! – выдохнув, снова переключается на Василису. – Ты просто не представляешь, как я тебе буду благодарен. Все центровские разъехались на выходные. Ты сделаешь мне такое большое одолжение.

– Ой. Только я к десяти прибегу, хорошо?

– Конечно! Как тебе удобно – склоняет учтиво голову.

– Спасибо, Дань!

– Ладненько – снова, уже с опаской смотрит на меня. – Доброго вечерка вам!

Когда он отходит, поворачиваюсь с претензией к Берской.

– "Ладненько". "Доброго вечерка"? Это что вообще сейчас было?

– А что такого? – удивляется она.

– Да это шиза чистая! – психую я.

– Неправда – защищает его. – Он просто сам по себе милый. Любит классическую музыку. Учился в театральном!

О, понятно.

Выдыхай, короче, Байсаров.

Меняй тактику.

Если она общается с таким карикатурным персонажем, то твои агрессивные выпады её только напугают.

А страх – это тоже категория войны.

И к женщине мы его не применяем.

– Милый – это плохо, Василис – удрученно вздыхаю я. – Это прям хреново.

– Это ещё почему?

"О, я сейчас тебе объясню" – плотоядно улыбаюсь ей.

Садимся в авто.

Оборачиваюсь на дочь.

Хрустит там жизнерадостно печеньем.

Итак...

– Ты слышала, как разговаривают в обществе психопаты? – спрашиваю у Василисы вкрадчиво.

– Нет.

– "Ладненько". "Как тебе удобно". "Доброго вечерка" – ехидно перечисляю я, упорно глядя ей в глаза.

– Э–э–эй!

Злорадно усмехаюсь.

– А потом, под классическую музыку, улыбаясь весело солнышку, идут закапывать очередной труп! – заканчиваю уже шепотом, ей на ухо.

– Неправда! Он, между прочим, волонтер!

– Да. Так часто и бывает... Для прикрытия.

– Ой, всё! – смеётся, отворачиваясь.

– А чё такое сихопат? – спрашивает Лиса расслабленно.

– Это такой плохой человек, который делает другим больно – упрощаю я. – Батя их ловит и сажает в тюрьму, дочь.

Дочка резко перестает хрустеть.

Глазки начинают бегать.

– А еси сихопат не пвохой? Ну еси он свучайно...

– Так не бывает.

– И ты всегда сажаешь их в тювьму? – пищит удивленно. – Всех–всех?

– Стараюсь. Иногда не сразу, но....

– А в тювьме у сихопатов забивают их квасивые вещички?

– Да... Забирают.

Отвечаю на звонок с работы.

Вскользь отмечаю, как дочь шуршит там, сзади, крепче сжимая свои подарки.