В поисках мамы. Майор с прицепом

Глава 43 Легче побить…

Праздники, наконец, подходят к концу.

И сегодня я с самого утра разъезжаю с Лисой по делам.

– Я хочу к Баву... – бухтит на меня.

– В следующий раз пойдешь.

– Неть. Я хочу в этот ваз!

– Не всегда будет получаться так, как хочешь ты.

– А я хочу, чтобы всегда!

– Ну, пардон, Патрик. Что я ещё могу тебе сказать? Жизнь – сложная штука.

– А я хочу, чтобы быва ёгкая!

Вздыхаю, раздумывая над этими словами.

– Я тоже....

– Я хочу к Баву! – начинает уже по восьмому кругу.

И пинает переднее сиденье ногой.

– Так! Лиса! Отставить разговорчики!

– Не хочу... – бурчит еле слышно. – Я хочу к Баву!

Девятый круг...

И так с самого утра.

Медитирую на кружащий за окном снег, пытаясь поймать волну спокойствия.

У Лисы был плановый осмотр у окулиста, поэтому к Балу она не поехала.

А Василисе нужно было срочно в школу, так как у пса сегодня тоже плановый осмотр у хорошего ветеринара, к которому очень сложно попасть.

И записывалась она к нему ещё несколько месяцев назад.

Поэтому сегодня с утра мы разошлись, каждый по своим делам.

Но Лиса по своим явно не хочет...

Она, как уже ясно, хочет только к Балу!

И теперь сидит, надувшись, в своем детском кресле.

Выезжаю с парковки поликлиники...

Сегодня нужно успеть собрать последние, недостающие документы для суда.

И вот...

После врача мы едем в МФЦ, потов в наркологический диспансер, чтобы взять справку об отсутствии у меня зависимостей...

Проверяю оставшийся список.

Справка из детского сада у нас уже есть.

Правда, её мне хочется сжечь!

Между строк так и читается "ребёнок не социализирован".

Довод о том, что это воспитатели не обладают нужными навыками, явно будет не учтен.

Идиоты...

– Осталась опека – бормочу себе под нос.

Но ехать туда, конечно, нет никакого смысла.

А, между тем, у нас до сих пор нет адекватного акта с оценкой жилищных условий.

Тот, который наклепала теща – по закону недействителен, как минимум, из–за конфликта интересов.

Но прокуратура на мою жалобу ответа пока не дала.

Ждем...

Паркую авто у здания кофейни, ставлю Лису на снег.

– Какао хочешь?

– Я хочу к...

– К Балу! – устало прикрываю глаза. – Я помню. Но сейчас разговор про какао.

Надуто кивает.

– И маме! – бурчит, цепляясь за мои брюки.

Они, как всегда, за папины грехи ответа не несут.

– Разумеется...

В кофейне беру всем нам напитки, круассаны девочкам к какао, печенье с сыром...

– Хочешь... – начинаю я, с вопросом протягивая дочери круассан.

Лиса основательно разворачивается ко мне всем корпусом и, хмурясь, явно готовится выдать очередное "я хочу к Балу".

Скорей сую круассан ей под нос.

– Жуй!

Косится на меня с недовольным прищуром.

Но жует...

– Вкусно?

Молча кивает.

Идем с ней вдвоем к выходу.

Но, стоит нам подойти к порогу, дверь кофейни открывается и внутрь неожиданно заходит...

Лена.

Останавливаюсь, чувствуя, как меня будто взрывает изнутри.

– Надо же, какая встреча... – медленно цедит она, опуская сумку на кресло. – Ну привет, доченька... – переводит взгляд на Лису.

Дочь прячется за мной…

Чувствую, как изо всех сил сжимает мою ногу руками.

И накрывает меня до боли ярким воспоминанием из прошлой жизни.

Когда ребёнок твой рядом с матерью превращается в блеклую тень самого себя.

Ему плохо, он бьет себя по рукам, он вечно "пво–хой"!

А ты никак не можешь убедить его в обратном...

Сука!

Не глядя в сторону бывшей, сажусь перед Лисой.

– Иди ко мне, Патрик...

Беру её на руки.

И дочь тут же прячет лицо, зарываясь носом в мою куртку. Сопит взволнованно мне в грудь.

Я ощущаю под пальцами, как каменеет её тело.

И нет...

Лена не закатывает истерику, не кричит, что я отбираю у неё ребёнка.

Она даже не пытается объясниться с дочерью или даже просто её обнять.

Ничего из этого!

– Скоро я её заберу – смотрит на меня в упор. – Пожелала бы удачи... Но она тебе явно не поможет.

– Иди к черту, Лен – выразительно шепчу одними губами.

Усмехается.

Проводит пальцами по голове Лисы. Получает от неё резкий шлепок по руке...

Скорей выношу дочь из кофейни.

И потом долго стою у авто, не решаясь начать разговор.

Только прижимаюсь к ней головой, будто закрывая ещё и со спины.

Как могу, обозначаю, что я рядом...

– Ты ведь помнишь, кто это? – спрашиваю, пытаясь взять голос под контроль.

Кивает, шурша об мою куртку.

– Слышала, что она сказала?

Снова кивает.

– Посмотришь на папу?

Отстранившись, с беспокойством заглядывает мне в лицо.

– Забевёт Исю?

– Хочет забрать. Скоро у папы будет суд. Помнишь, я говорил тебе?

– Дя.

– Поэтому, сегодня мы с тобой ездим по делам. Мы боремся за то, чтобы ты жила со мной. Понимаешь?

Боремся, да...

Иногда, наверное, это слово всё–таки подходит для определения любви.

– Поэтому не поехави к Баву?

– И поэтому – тоже.

– А зачем я ей? Она ж Исю не юбить...

Выдыхаю.

Как объяснить–то?

Что не всегда те, кто требует твоего присутствия в своей жизни – тебя любят.

Чаще даже наоборот.

Они любят только себя.

И ты для них – всегда элемент какой–то собственной выгоды.

Усаживаю дочь в кресло, сажусь за руль.

– Наверное, она считает, что с ней тебе будет лучше.

Говорю это и сам морщусь от своих слов.

Но ребёнок мне важнее, чем собственные эмоции.

И я хочу, чтобы даже при самом плохом раскладе дочь понимала, что происходит вокруг неё хотя бы на своем, детском уровне...

Неизвестность – самая поганая вещь на свете.

И мой ребёнок её чувствовать не должен.

– Не будеть – звучит сзади грозно. – Пусть побвобуют! Я их там всех побью! И звючку и звючкину дочку! Будуть бояться Исю!

Оборачиваюсь на её боевой тон.

– Да не прячься ты. Вылазь. Уехала она уже давно.

Высовывает голову, появляясь на горизонте сидений.

Устало улыбаясь, треплю её по голове.

Злючкой она называет тещу.

Сама.

Я таких прозвищ никому и никогда не давал.

Вообще при ней старался плохо не выражаться о её кровных родственниках, чтобы никак на ней это всё не отразилось...

Потому что, я, блять, берегу психику своего ребёнка!

– Бить никого не надо. Даже если вдруг.... – пытаюсь взять себя под контроль от подобных перспектив. – Если вдруг такое случится. Ты просто будь послушной и жди папу. Чтобы ни произошло, я никогда тебя не оставлю. Папа всегда будет рядом. Слышишь?

Вздыхает, заползая в свое кресло.

Сидит в нем...

Недовольно водит пальчиками по пухлой щеке.

– Егче побить... – важно отворачивается к окну.

Ну да, ну да.

Усмехаюсь, отъезжая от кофейни.

Дочь моя всегда смелеет, как только опасность скрывается из зоны видимости.

Заезжаем за Василисой в школу...

Сбросив ей смс, что мы подъехали, кошусь на Лису, ожидая, что она снова заведет свою шарманку.

Но нет...

Лиса лишь медленно и задумчиво водит пальчиком по стеклу...

Грустит.

– Ла–а–адно. Пошли к твоему Балу – отстёгиваю ремень. – Но только на пятнадцать минут. Не дольше!

Выйдя из авто, перехватываю летящую к нам Василису.

Разворачиваю, поправляя на ней капюшон.

Целую мягко и коротко в губы.

Скучал я....

– Пойдем – говорю ворчливо. – Проведаем вашего старика.

– Правда? Ты тоже?! С нами?

– Да. Познакомимся – подставлю ей руку.

Берется за неё, касаясь двумя ладонями.

– Сковей – летит Лиса ко входу, обгоняя нас. – Баву меня ждёть! Меня ждеть мой Баву! Мам, он скучав?

– Да, малыш. Ему грустно без друзей – вздыхает.

Прижимаю Василису к себе.

Возможно, когда–нибудь я всё–таки созрею и на пса...

Но для начала нужно решить все проблемы с судами.