В поисках мамы. Майор с прицепом

Глава 49 Только не это…

Новый день начинается с плохих новостей.

Мою жалобу на действия опеки отклонили.

Довод о конфликте интересов с бывшей тещёй в этот раз не учтен.

И, какого–то черта, ещё несколько моих дел направили на проверку в следственный отдел.

Якобы, по анонимным обращениям...

Поэтому целый день вместо того, чтобы разгребать новые дела, я бегаю по этим вопросам.

Прокуратура на претензию по тещё не отвечает.

Руководство следственного отдела треплет нервы...

И те ответы, которые всегда их устраивали, теперь вдруг не принимаются.

С чего, блять, такие фокусы?

К вечеру, уставший, как собака, стою у припаркованной тачки.

Курю.

Выдыхаю.

Остужаю кипящие мозги.

День явно не задался.

И я уже хочу сорваться домой, но вижу, как по расчищенной дорожке ко мне идет Элина.

Пальто у неё распахнуто, рубашка на груди расстёгнута, открывая ложбинку.

Но нет.

Не цепляет.

Отворачиваюсь.

– Что? – становится она рядом. – Замучили проверками, да, Байсаров?

– Вроде того.

– Не завидую тебе... – говорит с улыбкой.

– Работа такая, Эль. У всех бывает бумажная волокита.

– Нет... Такая бывает не у всех.

Поворачиваюсь к ней.

– Ты знаешь то, чего не знаю я?

Элина опирается ладонью о мое авто и раздражающе стучит по капоту красными ногтями.

– Допустим... Но...

– Но?

Подходя ближе, тянется к моим губам.

– За информацию полагается вознаграждение – шепчет. – Что мне за это будет?

Равнодушно смотрю на неё сверху–вниз.

Ну нормальный же был человек...

– Моя благодарность.

Элина изящно выгибает черную бровь.

– И всё? – тянет с усмешкой. – Ты можешь больше, Байсаров. Я в тебя верю.

– Признательно трахаться я не умею, Эль – отвечаю уже с раздражением.

А Элина смотрит на меня в упор, словно раздумывая.

Секунда, две, три...

Выдохнув, отстраняется, запахивая пальто.

И хищное выражение лица теряется, отдавая место чему–то более человеческому.

– На тебя сделали заказ сверху – опирается об авто рядом со мной. – И волокитой ты здесь не отделаешься. Тебя отстранят или уволят. Надеюсь, не хуже...

– Надо же. И какой же у них для этого повод?

– Брось. Они найдут повод, если им это нужно. Всегда находят.

– Кто?

Пожимает плечами.

– Запрос был сделан в прокуратуру. Через них – направили в руководство СК. Кто–то попросил уделить тебе особое внимание... Кому ты перешел дорогу?

Обдумываю её слова.

И хотелось бы сказать, что не понимаю о чем она, но...

Я вдруг вспоминаю самодовольную уверенность Лены и внутри рождается поганое предчувствие.

– Хочешь совет, Байсаров?

– Допустим.

– Увольняйся по собственному. И как можно скорее. А до тех пор, пока не отработаешь – сиди тихо. Не найдут ничего в старых делах, подставят в новых. В нашей работе всегда найдется какая–нибудь крыса. А так – хотя бы легко отделаешься.

– Почему ты мне это говоришь, Эль?

Пожимает плечами.

– А я испытываю симпатию к мужчинам, которые не ведут себя как шлюхи. Пытаюсь сохранить вашу популяцию.

–...а если бы я согласился совершить акт благодарности?...

Отбирает у меня сигарету и затягивается ей сама.

– Шлюх, товарищ майор, предпочитаю топить. Даже если они хороши в сексе. Так что... Послала бы тебя к черту и сделала какую–нибудь гадость – улыбается скупо. – В этом ведь есть своя прелесть, верно?

Киваю.

Что ж.

Оказывается, за примерное поведение бонусы получают не только коты.

– Дай бог и тебе «не–шлюху», Эль. Спасибо.

Сев в авто, снова захожу в соц.сеть жены.

И предчувствие лишь усиливается.

Вижу, что в Новый год она ездила за город...

Не одна.

Последнее фото в профиле – две руки с бокалами на фоне фейерверка.

Одна рука – явно мужская и на ней я вижу часы.

Пробиваю незнакомый бренд, и в висках начинает противно стучать.

Охуенно дорогие....

Лена любит создавать для других картинку, но сама выбирает тех, кто её никогда не создает.

И часы – точно оригинал.

Значит, у тебя появился обеспеченный мужик, да?

Пытаюсь найти его.

Но профиль на фото не отмечен, а лайкнувших, подписки и подписчиков посмотреть невозможно.

Набираю одного из своих надежных пацанов, чтобы он пробил информацию и тут же сбрасываю, передумывая.

Вдруг меня уже прослушивают?

Такое тоже может быть....

А потом впаяют ещё и за то, что пользуюсь служебным положением.

Поэтому, останавливаюсь у кофейни рядом с работой и прошу позвонить у знакомого баристы.

Для начала нужно узнать, что там за тип...

Потом – всё остальное.

Когда приезжаю домой, в гостиной громко играет "Пересмешник" и вкусно пахнет ужином...

Неожиданно застаю здесь нашу маленькую соседку.

Лиса сидит рядом с ней перед раскладным, детским столиком.

– Привет, Олеговна.

– Дласте, дядя Тимул! – расплывается мелкая в улыбке, поднимая глаза.

– Чего вы, хулиганки? Рисуете?

– Ну почти...

Сажусь рядом с дочерью.

Молча бодаемся, стукаясь лбами вместо приветствия.

Перед Лисой тот самый рисунок, на котором я изображен с четырьмя руками.

Наблюдаю за тем, как она аккуратно пытается приклеить белую полоску на свои, раскрашенные красным, волосы.

– Будешь всё заклеивать белым?

– Неть... Товко две пвядочки – с важным видом растопыривает пальчики. – Мама с Оеговной сказави, будеть квасота!

Улыбаюсь.

– Это правда. Белые очень красиво смотрятся...

– Спасибо, зайка! – снова бодается, стукаясь лбом об мою руку.

В моменте представляю, что у кого–то действительно будет власть, чтобы забрать мою Лису.

Усталость снимает, как рукой!

И от приступа злости внутри начинают дребезжать нервы.

Тело потряхивает...

Выхожу на улицу, чтобы проветрить свою буйную голову.

Но успокаиваюсь я лишь тогда, когда мне на плечи неуверенно опускается нежная ладонь.

Будто вытаскивает из хаоса, в котором я тонул в одиночку.

Притягиваю свою девочку к себе.

Обнимаю, держа ладони на её животе.

И хочу сказать "люблю" сейчас, но боюсь, что она воспримет это как валюту, которой я пытаюсь её отблагодарить за всё, что она делает...

Нужный момент, упущен.

Но я найду новый, который будет ещё лучше. Приведу к нам твоего пса, дам тебе все, что захочешь...

Клянусь!

Просто будь сейчас со мной рядом.

– Суд завтра?

Сжимаю изящные пальцы.

– Да.

Прикрываю глаза, слыша, как дурачатся девочки за дверью...

Не лезь в мою семью, Лен.

Нельзя разрушать то единственное, что для людей ценно.

Это срывает им тормоза.