В поисках мамы. Майор с прицепом

Глава 18 ОПГ

Василиса

Пока варю себе утренний кофе, снова переписываюсь с ребятами из волонтерского центра.

Обещаю, что приду помочь им на выходных.

"Мы скучаем, рыжая" – пишет мне Данька.

Он у нас главный.

"Я тоже" – строчу ему в ответ.

И снова отправляю сердечко.

Но это – сердечко дружеское, и Данька это прекрасно знает.

Зеваю, кутаясь в халат.

На улице холодно, а дома – тепло и пахнет ароматным кофе.

Тимур пока спит.

Лиса, по–свойски закинув руку на Полковника, смотрит свои утренние мультики и болтает с ним, обсуждая героев.

Майор сказал, что в садик до Нового года она ходить не будет.

У неё там постоянные конфликты с другими детьми и всем пока нужно выдохнуть.

Мне от этого как–то грустно...

Хочется ей раздобыть друзей.

И, чтобы как потеплеет, с утра кричали под окнами и спрашивали, выйдет ли Лиса играть во двор, а не вот это вот всё.

Варю ей манную кашу на утро, чтобы поела с утра горяченького.

Но дергаюсь от неожиданности, роняя ложку, когда раздается громкий стук из прихожей.

Удивленно глянув на часы, бегу к двери...

Всего семь утра.

Кто там может быть?

Но не успеваю я подойти к порогу, как входная дверь уже распахивается, впуская в дом морозный воздух.

Это ещё что за...?

На входе – женщина лет пятидесяти в длинной, серой шубе.

На лицо – ну очень надменная!

Не здороваясь, она почти отталкивает меня и проходит внутрь.

А следом – порог переступает и молодой, тощий парнишка в очках.

Мой, примерно, ровесник.

– Эй, вы кто вообще?!

Женщина сует мне в лицо удостоверение, и я успеваю уловить лишь пару строчек.

"Нач.отдела опеки..." и "Зинаида..."

Отчество прочесть уже не успеваю – удостоверение захлопывают прямо у меня перед носом.

– Опека? – не понимаю я.

Он же майор!

Какая, к чертовой матери, опека?!

– А вы – очередная его пассия, я так понимаю – брезгливо оглядывает меня Зинаида, прижимая к внушительной груди футляр с очками. – Однако.... Как испортился его вкус.

С застывшим на лице брезгливым выражением, дама оглядывается по сторонам.

Будто не в дом пришла, а в свинарник.

А здесь, вообще–то, чисто!

– Детка! Ко мне! – повелительно обращается к Лисе. – Подержи–ка бабушкин... – протягивает ей футляр.

Бабушкин?

Надеюсь, она просто образно, и родственные связи тут ни при чем.

Хотя, если она просто решила именовать себя бабушкой в пятьдесят – это странно, да?

Прячу Лису за спиной, не позволяя подойти.

Впрочем, малышка и сама не горит желанием...

– Папа гово–ит – невьзя! – пищит, выглядывая из–за моей ноги.

– Что "нельзя"? – переспрашивает Зинаида с улыбкой, от которой мне становится мерзко.

Ещё и бородавка у неё над губой...

Бородавка, которую подкрасили красно–коричневым карандашом, явно пытаясь сделать похожей на родинку.

Бр–р...

Ведьма какая–то.

– Помогать чужим взвосвым! Ховошие взвосвые не пвосят деток помочь! Они взвозвых пвосят! Ты – пвохая! Бвысь!

Зинаида поджимает тонкие губы, подкрашенные помадой цвета фуксии.

– Вот что бывает, когда рожают детей от маргиналов... Грубиянка!

– Звючка! – отгавкивается Лиса за моей спиной.

– Отец явно игнорирует посещение логопеда. Запиши, Антошенька...

И Антошенька записывает.

А мне сейчас очень хочется крепко настучать ему по голове.

Я знаю, что могла бы запросто это сделать, но боюсь, что создам ещё больше проблем.

В голове моей паника и куча вопросов.

Я не знаю законов...

Точнее, знаю!

Но только те, которые по моей части!

А те, которые о детях и опеке – в тех я дремучая.

– А почему, вообще, ребёнок в таком виде? – обходит нас Зинаида, пытаясь разглядеть Лису.

– Я водивась позавчева! – отвечает по–боевому та.

Барыня демонстративно вздыхает, делая скорбное лицо.

– И к психиатру, как я вижу, он её так и не отвёл... Сфотографируй ребёнка, Антошенька – требует повелительно.

– Только попробуй! – рычу, снова пряча выглядывающую Лису. – Антошенька...

Тетка презрительно морщит лицо.

И, потеснив меня, уверенным шагом идет в кухню.

Прямо так, в сапогах...

А Антоша, как собачка на поводке, бежит следом.

За ними по полу тянутся грязные, мокрые следы...

– Зайка, позови папу, ладно? – тихо прошу Лису. – Он спит.

И малышка, ответственно кивнув, тут же галопом летит к коридору.

Простынь развивается за ней следом на мотив супермена.

– Как я и говорила! – звучит победное из кухни. – Уже спивается! Фиксируй!

Это она бутылку виски на столе увидела, да?

Поня–я–ятно...

– Мусорка в свободном доступе! – раздается шокированное следом. – Антош... Нет замка. Фиксируй!

Скрипя зубами, прохожу за ними.

– А что, есть закон, который обязывает ставить там замки? – раздраженно вопрошаю я.

Но мне, конечно, не отвечают.

Зинаида уже лезет в холодильник.

– Пусто! – констатирует с надменным видом.

Че–его?

– Вы что, слепая? Да он забит под завязку!

Тетка оборачивается ко мне просто с непередаваемым выражением лица.

Такое чувство, что она вот–вот задохнется от возмущения.

– А по какому праву вы со мной так разговариваете?!

– А вы по какому?!

– Ха... – выдыхает оскорбленно. – Посмотри–ка на неё! Пришла сюда перед мужиком ноги раздвигать, ещё и на порядочных людей огрызается... Бестолочь! А ну–ка закрыла свой р–р–рот! – властно тыкает в меня футляром.

Выдыхаю, зло отводя взгляд.

И вдруг вижу, как в проеме кухни сначала появляется Лиса.

Два хвостика торчат в разные стороны, ноги широко расставлены.

Хмуро держит отца за руку, как воин – свое самое весомое оружие.

А оружие – и правда очень внушительное...

Майор стоит перед нами голый по пояс, волосы – растрепанные, глаза – злющие.

– Дочь, иди, поиграй с Полковником – говорит он угрожающе. – Папа тут ругаться будет.

На удивление, Лиса тут же послушно сбегает...

– Ругаться пришла я! Соседка сообщила, что моя внучка постоянно кричит, как резаная!

И правда бабушка...

Господи, бедная моя Лисичка.

– Антошенька, вот этот уголок сфотографируй...

– Антошенька, – цедит майор холодно – я женщин и детей не трогаю. А вот мужика – могу. Съебался отсюда, пока я пытаюсь тебя идентифицировать.

– Да что вы себе позволяете? – возмущается Зинаида. – Это наша работа. И то, что вы — майор, ничего не меняет!

Для кого как.

Антоша, например, явно не хочет испытывать судьбу.

И, нервно поправив очки, тут же опускает голову и пятится к выходу.

– А вы, похоже, заработались, Зинаида Аркадьевна – с угрозой. – Вам бы отдохнуть суток пятнадцать. У меня как раз есть замечательный отель...

Тимур двигается в её сторону.

И тетка, огибая стол, тоже начинает отступать к двери.

– Не имеешь права!

– Как и вы – врываться в мой дом без разрешения!

– Нас впустили!

– Неправда! – встреваю я. – Я даже к двери подойти не успела.

– Какое бессовестное вранье!

– Вы это прокурору объяснять будете! – рычит на неё. – Не опека, а ОПГ, блять...

Тетка торопливо шагает к двери, постоянно оборачиваясь на майора.

– А я и объясню! Все объясню! Привёл в дом шаболду! – возмущается на ходу. – И она ему ребёнка воспитывает...

Быстренько прикрываю дверь в коридор.

Там Лиса!

И мне очень не хочется, чтобы она всё это слышала.

Кажется, у этой Зинаиды какая–то нездоровая фиксация на "шаболдах" и на теме "восемнадцать плюс".

Как у тех женщин, которые настолько культурные, что даже сексом не занимаются.

Зинаида – как раз ну очень на такую похожа.

– Ты думаешь, я это так оставлю? Ни за что! Я найду на тебя управу... У него ребёнок растет, с явными проблемами в развитии! Им заниматься надо! Денно и нощно! А этот только и может, что баб в дом водить… Развел содомию дома!

– Не переживайте, я и за вас потрахаюсь. Может, подобреете!

– Хам! – оскорбленно отвечает мадам.

– Всего доброго! – рыча, Тимур захлопывает за ней дверь.

Удивленно хлопаю глазами.

Я таких женщин только по телевизору в детстве видела. На каком–нибудь скандальном шоу, где все эмоции выкручены на максимум.

Но даже там иногда казалось, что эти люди – играют.

А здесь нет.

Сумасшествие а–ля натюрель.

Ненормальная женщина!

И мне становится до безумия обидно, что нам испортили утро.

Хочется догнать эту тётку и наорать на неё за такие ужасные слова.

Какие ещё проблемы в развитии?

Да Лиса – самый умный, самый сообразительный ребёнок, которого я встречала!

– Это что вообще было, начальник? – спрашиваю, отмирая.

Лицо Тимура нервно дергается.

Пытается ухмыльнуться, но ухмылка его больше походит сейчас на оскал.

– Прости. Нужно было тебя предупредить.

– Это ваша теща, да?

– Бывшая! – открещивается он.

– Она что, хочет забрать Лису?

– Скорее, хочет показать, что может.

Вот же зараза какая, а!

– Ясно...

Открываю дверь в коридор, давая понять Лисичке, что можно выходить.

И тут же слышу, как она топотит, подбегая к лестнице.

– Ну чё там? – требовательно интересуется у майора сверху. – Ты её хоть побив?!

– Моя боевая бабулька на лавке, ей богу – моментально теплеет его взгляд.

И там вдруг заходятся искры.

– Точно – улыбаюсь я.

Мы замолкаем.

Я – потому что чувствую себя неловко рядом с этим мистером "Шикарный торс" и вот–вот заработаю косоглазие от попыток не смотреть на всё, что ниже его головы.

Он, наверное, просто потому, что говорить ему нечего.

Тут без вариантов.

Мой плюшевый халат шикарности не подразумевает.

– Ладно – проводит рукой по волосам. – Пойду объяснять своему ребёнку, что бить людей – плохо. Даже если очень хочется! Да?

– Ага... – заправляю прядь волос за ухо. – А я на кухню, газ под едой выключу – отчитываюсь ему зачем–то. – А потом в душ.

– Беги.

Одновременно делаем шаг, пропуская друг друга вперед.

И оба отходим в одну сторону.

Тимур двумя руками хватает меня за талию, останавливая столкновение, но я уже врезаюсь прямо в его стальной торс.

– Ой... – резко отдергиваю руки с широкой груди.

Снова делаем шаг – снова в одну сторону.

Но Байсаров тут же становится боком, останавливая это синхронное недоразумение.

– Проходи... – командует хрипло.

И смотрит на меня своим "предельно мужским взглядом".

А я что делаю?

Я торможу!

И почему–то делаю шаг не вперед, а тоже вбок, упрямо становясь напротив него снова.

Вижу, как уголки его губ вздрагивают в ухмылке.

И в голове моей, словно в издёвку, начинает играть тот самый, суровый Рамштайн.

«Du, du hast, du hast mich».

О, нет, нет, нет.

Выключись!

– А вы видеви, как они Ис–у испугавись? – коварно хихикает Лиса, прыгая на лестнице. – Еси б мне не надо быво свочно бежать по девам, я бы им как дава всем по ж–ж–опе–е! – звучит по–боевому.

– Василис...– зовёт майор низким голосом.

– М–м–м-м? – чуть пьяненько отвечаю я.

– У меня там просветительская миссия сейчас провалится – выразительно кивает на лестницу.

– Точно – улыбаюсь.

– Так... Я пройду? – хитро заглядывает мне в глаза.

И меня прошибает током от осознания, что я вообще–то все ещё стою у него на пути.

– А! Ой. Да! Да, конечно – отпрыгиваю в сторону.

И смываюсь от него со скоростью света!

Это же какой–то кошмар!

Нет...

Я просто совершенно не выдерживаю его "соло"!

Мне срочно нужно присутствие Лисы в одном с ним пространстве…

Ведь с ней – он в первую очередь классный отец.

Но когда остаешься с ним наедине, на первый план сразу выходит мужчина.

И этот мужчина – для меня "слишком".

Я не тяну....

Умываюсь, брызгая в лицо холодную воду.

Смотрю на себя в зеркало.

Глаза блестят, во взгляде настоящая лихорадка.

И губы мои предательски пульсируют. Мне хочется, чтобы он их целовал.

Обеспокоенно массирую голову...

Господи, где чертова кнопка "выкл"? Как всё это немедленно отключить?!