В поисках мамы. Майор с прицепом

Глава 57 Философия

У Лисы обморожение второй степени.

Врач сказал, что никаких серьезных последствий не будет, но лучше оставить её в больнице на пару дней.

В некоторых местах от жгучего холода у неё появились волдыри...

Однако, каким–то чудом наша малышка умудрилась не заболеть!

Сейчас она спит в палате.

А я впервые позволяю себе от неё отойти, чтобы проводить Тимура.

Он должен отвезти нашу старую гвардию домой, покормить их и приехать снова.

Идем вместе по коридорам больницы...

Здесь неприятно пахнет спиртом, хлоркой и фенолом.

И, когда мы выходим на улицу, я жадно глотаю свежий, морозный воздух, пытаясь очистить легкие от этого запаха.

Наше авто одиноко стоит в стороне.

Впереди, на сиденье с подогревом, гордо восседает Балу.

В детском кресле – вечно недовольный дед Васька, который явно не рад своему новому соседу.

Кажется, теперь нас ждет гражданская война.

– Надеюсь, когда мы вернемся, дом будет цел...

Тимур скашивает на меня взгляд.

– Скорее, понятие дома станет более философским. Стены – это же не главное, да?

Смеемся.

Мне кажется, мы оба под каким–то убойным успокоительным.

И больше ничего не страшно!

Пусть хоть весь дом превратится в руины...

В масштабах того, что мы пережили за последний день – все это такие мелочи.

Главное, что все живы, здоровы и что мы теперь – вместе.

Опираясь спиной о дверцу авто, Тимур тянет меня к себе.

– Соскучился... – хрипит, целуя меня в макушку.

Падаю в его сильные руки.

От его крепкого тела исходит тепло, как от раскаленной печки.

– Я тоже.

Ужасно соскучилась по его смеху, по хитро сощуренным глазам и нахальным рукам...

Слегка отстранившись, веду пальцем, обрисовывая линию челюсти и губы.

Моё!

И такой он для меня сейчас красивый, что щемит в сердце.

– Что будем делать, когда вернемся домой? – понижает голос до низких интонаций.

От резкой волны возбуждения подкашиваются колени.

– А что ты хочешь предложить?...

– Есть одна идея...

Его взгляд опускается к моим улыбающимся губам.

Становится пьяным–пьяным...

И он уже сминает их в жадном поцелуе, заставляя бабочек в моем животе безумно порхать.

Я будто плаваю в невесомости.

И вот–вот сама взлечу от этих чувств...

Переводя дыхание, прижимаюсь щекой к его плечу, позволяя его пальцам чувственно кружить по моему телу и делать нечто на грани...

Жмурясь от удовольствия, сладко мурчу в его руках.

У меня тоже есть одна идея!

Можно мы не будем вылазить из постели, когда вернемся домой?

Я до боли изголодалась по его прикосновениям.

И так и простояла бы с ним хоть всю вечность, но...

Глядя в стекло, вдруг замечаю, что дед Вася уже начинает докапываться до Балу...

Вытянув провокационно лапу, он ведет когтями по собачьей спине.

Балу не реагирует.

А кот, нагло глядя мне прямо в глаза, снова медленно тянет лапу...

О Боже...

С сожалением отрываюсь от Тимура.

– Всё! Езжай скорее – смеюсь я. – А то машина тоже станет философским понятием.

Поцеловав его на прощанье, скорей возвращаюсь внутрь.

И снова спирт, фенол, антибиотики...

А так хочется запаха мандаринов, вкуса бастурмы и торта с вишней.

Желательно – всего и сразу.

Пусть у нас сегодня будет праздник!

Вбегая по ступенькам, пишу смс со своими гастрономическими пожеланиями Тимуру.

Устроим сюрприз нашей Лисичке!

Оказавшись на нужном этаже, опускаю телефон и резко торможу у лестницы.

Я вижу в коридоре Лену.

И это – очень неожиданно.

Она сидит на потрепанной, синей банкете и даже не поворачивается, когда я подхожу ближе.

Опираясь затылком о стену, слепо смотрит перед собой.

Присаживаюсь рядом...

– Как она?

– Врачи говорят, все обошлось. Спит.

Лена едва заметно кивает.

– Вот – протягивает мне Полковника. – Я хотела его выкинуть. Но не смогла...

Беру игрушку из её рук, бережно прижимаю к груди.

– Что ж. Надеюсь, теперь вы довольны.

– И чем же?

Пожимает равнодушно плечами.

– Вам больше не о чем переживать. Богдан меня бросил. За ребёнка я больше бороться не стану.

– Ясно...

– Он сказал, что он во мне разочарован.

Мне кажется странным, что Лена говорит это мне.

Однако я не слышу в её голосе осуждения или ненависти.

Она просто кажется мне уставшей.

– Не помню, чтобы хоть кто–то был мной доволен. Даже родная мать. Знаешь, в детстве она сдавала меня в детский дом, когда я плохо себя вела.

– Это.... Тяжело.

– Тяжело. Да. С самого детства мне было очень тяжело! И всем было плевать.

– У всех есть прошлое, Лен. Но если всю жизнь его оплакивать и жалеть себя, то будущего не будет.

Усмехается горько.

– Тебе легко говорить. Тебя любят. И Лиса, и Тимур... Я видела, как он на тебя смотрит. На меня так никто никогда не смотрел. Да и не любил меня никто.

У неё сейчас обиженное и немного детское лицо.

Словно это она замерзала на холоде под клацанье собачьих зубов.

Словно именно ей нужно утешение...

Пристально смотрю в её глаза.

– А кого любишь ты, Лен?

– Я бы любила всех, если бы любили меня.

А я с этим не согласна.

И вдруг ясно осознаю, что любовь начинается с твоего собственного сердца.

Глупо ждать, что она свалится на тебя, как дар с небес, и ты будешь только пользоваться её дарами.

Не свалится.

Любовь начинается внутри...

И, наверное, иногда для этого нужно много смелости.

Вытирая слёзы, Лена поднимается с места.

Я больше ничего не говорю, молча провожая её взглядом.

Не вижу смысла.

Грустно, когда человек вечно ищет что–то вовне, не считая нужным начать с себя. Но ведь, в конце концов, это её выбор.

Поднявшись с места, захожу в палату к своей Лисичке.

Кладу рядом с ней Полковника, целую нежно в лоб, убирая с лица белые волосики, которые падают ей на глаза.

А ведь наша любовь началась именно с этого крохотного сердечка.

Зато теперь меня топит в теплоте всякий раз, когда я смотрю в её лицо.

Наша смелая девочка...

Поправляю жалюзи, достаю йогурт и бананы из шкафчика, чтобы она поела.

Слышу, как уже елозит в кровати.

– Проснулась, солнышко? – оборачиваюсь.

Лиса, потягиваясь, расплывается в сонной улыбке.

– Юбимка моя! – лучезарно смотрит на меня. – Ты туть!

Тянет ко мне руки...

Они у неё все в ватно–марлевых повязках, которые наложили для термоизоляции.

Лиса это замечает...

И улыбка моментально сползает с её лица.

Она резко подскакивает, в ужасе округлив глаза.

– Мам! – разглядывает себя шокировано и даже возмущенно. – Я что... Става мумия?!

Ох, как же я скучала по этим забавным фразам.