В поисках мамы. Майор с прицепом

Глава 41 Только ко мне

Василиса

На дом наш опускается ночь...

А вместе с ней приходит мандраж.

Пока Тимур в душе, ищу в шкафу единственный комплект нарядного белья, который купила в приступе женственности.

Обычно я предпочитаю удобство, но сейчас – очень об этом жалею!

Из нарядного у меня только красное, с кружевом.

Мама назвала его "проститутским", когда увидела среди вещей.

В шутку, конечно, со смехом, но все же...

Быстренько натягиваю его на себя.

Но, увы, уверенней себя не чувствую...

Даже наоборот!

Я словно слышу в ушах тот самый, ироничный смех.

С отчаянием смотрю на себя в зеркало.

Как я вообще умудрилась такое купить?

Волосы рыжие, белье красное, прозрачное, через него видны розовые соски...

Это вообще не я!

В смущении прикрываю лицо ладонями…

А, может, это просто та версия, с которой я пока не знакома?

Краснея, подглядываю на себя сквозь пальцы...

Нет.

Жмурю глаза...

К знакомству с такой горячей штучкой я пока не готова.

Решаю скорее стащить с себя это пошлое безобразие, но замираю, слыша в ночном коридоре его шаги.

Всё?

Не успела?!

Дверь распахивается...

И в следующую секунду Тимур заходит в комнату в полотенце, обернутом на бедрах.

Встречаемся глазами.

И он резко останавливается в проходе.

Его взгляд с хищным предвкушением опускается вниз, обрисовывая мою фигуру.

Сердце пропускает отчаянный стук.

Тянусь за халатом, чтобы прикрыться.

– Не сметь! – с низким рычанием.

Ладно...

Не поворачиваясь, он закрывает на замок дверь.

А я замираю, переставая дышать.

Впереди у нас целая ночь...

Будет нежно?

Или с чертовщинкой, как в душе?

С дрожью слежу за ним, прижимаясь к стене. В одежде он всё–таки выглядит более...безопасно!

Один шаг, второй, третий...

От его обжигающего взгляда кружится голова. Между бедер сладко сводит.

К черту зеркало!

Отражение в его глазах мне нравится гораздо больше...

Но Тимур вдруг резко останавливается, когда телефон на кровати вспыхивает.

Поднимает его, смотрит в экран.

И взгляд у него мгновенно меняется...

– Почему Данил С. перевел тебе двадцать тысяч? – холодно читает смс.

Растерянно хлопаю глазами.

И тело словно окатывают ледяной водой.

Я только сейчас понимаю, что телефон, вообще–то, – мой.

– Эм–м. Что? – переспрашиваю, нервно заправляя прядь за ухо.

– А ты меня не услышала? – язвительно.

Господи...

Как некстати.

– Я просто попросила его занять...

– На что? – вкрадчиво.

– На кредит.

Смотрит на меня несколько мгновений.

Прямо и в упор, не моргая.

Он злится.

А мне очень не хочется от него таких эмоций. Я не выдерживаю резких прыжков в разные полюса.

– Сюда иди.

– Не–а... – с опаской качаю головой.

Молча манит пальцем.

Неуверенно улыбаюсь, пытаясь сбавить градус напряжения.

Мне хочется скорей проехать этот неловкий момент.

– А ругать не будешь?

– Буду – со спокойным обещанием в голосе.

Снова бросаю на него хитрый взгляд.

– Позвольте уточнить... А это будет эротично, или с угрозой?

– С эротичной угрозой, блять! – рычит на меня, срываясь. – Сюда.

Огибаю осторожно кровать, с неловкой улыбкой заглядывая ему в глаза.

Ну за что меня ругать?

Я, наоборот, молодец.

Не гружу никого своими проблемами, не напрягаю людей вокруг.

Меня хвалить нужно!

Но Тимур хвалить явно не собирается и протягивает мне телефон.

– Деньги верни.

– Но...

Цепляет мой подбородок пальцами.

– У тебя есть мужчина или нет? – спрашивает жестко.

– Тимур...

– Я спросил. У тебя есть мужчина, или нет? – сверлит меня тяжелым взглядом.

Снова пытаюсь улыбнуться, но уголки губ предательски ползут вниз.

Мне обидно за такой тон!

Особенно сейчас, когда ожидалось совсем иное.

Я стою перед ним почти голая...

В эмоциональном плане – тоже!

Давай, Вась, ты ещё паничку опять слови!

Будет очень сексуально...

– Есть...

– Его зовут Данил? – дергает бровью.

– Нет.

– А как зовут? – хрипло садится его голос.

– Тимур... – сглатываю я.

– В таком случае, – цедит, не сводя с меня взгляда – что я делаю не так, раз ты приходишь за помощью к левому мужику? Поясни.

– Всё так – лепечу нервно. – Я просто...

А Байсаров, между тем, демонстрирует мне экран своего телефона.

Там светится перевод на мою карту.

И сумма значительно больше...

– Значит, полагаешься на меня, а не на левых мужиков. Ты поняла меня, или нет?

Нет.

Я не могу так.

Не умею!

Ведь за такими широкими жестами всегда следуют холод и отчуждение.

И возвращать эти подарки придется с лихвой, в совсем другой валюте.

Молча качаю головой, чувствуя, как начинает дрожать губа.

Паника–паника–паника!

Сердцебиение ускоряется, дышать становится нечем.

Глотаю воздух ртом.

– Мне нужно в душ! – судорожно срываюсь с места.

Хочется сбежать...

Ночь все равно испорчена.

А того мороза, что заполняет комнату, я не выдерживаю.

Психику вот–вот бомбанет!

Но Тимур тормозит меня, грубо хватая за руку.

– Стоять!

Приподнимает мое лицо, в глаза заглядывает.

Злой, взвинченный...

А я отвожу взгляд, пытаясь убрать с лица его пальцы.

Бью по ладони.

– Отпусти...

– Василис?

– Отпусти, я сказала! – вырываюсь из его рук.

Мне в них сейчас холодно!

Но Тимур не отпускает, сжимая крепче.

– Тише–тише... Всё хорошо – шепчет.

И ведет носом по моей шее, меняя гнев на милость. Целует нежно в плечо, окутывая своей близостью.

Прикрываю глаза, пытаясь успокоить взбесившееся сердце.

Дышу...

– Красивая моя девочка... Тебе очень идет красный. Для меня нарядилась?

– Для Данила! – огрызаюсь от обиды.

И вижу, как у него дергается щека.

Вздыхает терпеливо, но ноздри его подрагивают.

– Так. Рот мы тебе пока лучше закроем – прижимает к губам ладонь.

А меня прижимает щекой к крепкой груди.

Садится вместе со мной в кресло, лениво ведет по голой коже, вырисовывая узор и запуская по телу мурашки.

Убирает ладонь с лица. Поправляет пряди волос.

Нервы отпускает, но теперь я вспоминаю, как жалко пыталась ему улыбнуться.

Чувствую себя дурочкой...

Ещё и белье это...

Мамин ироничный смех сейчас очень кстати.

– Мне нужен халат.

Дотянувшись, берет его с кровати и набрасывает на меня.

Молчим.

А за окном, в темноте ночи, медленно кружит снег.

– Не хочу с тобой ссориться, Василис – ведет костяшками пальцев по щеке – Херовые ощущения.

Я тоже не хочу.

И сердце мое до сих пор болезненно сжато в тиски.

– Обнимай давай. Быстро! Мирюсь же с тобой.

Утыкаюсь носом в его шею.

– Сам обнимай... Я в обиде.

Усмехнувшись, сплетает наши ладони.

Поднося их к губам, целует каждый палец по очереди, заглядывая мне в глаза.

Там снова огонь...

И халат мой опускается все ниже.

– Но сути разговора это не меняет – мягко целует в плечо. – Ты – моя женщина. А проблемы своей женщины я решаю самостоятельно. Есть проблема – приходишь ко мне. Только ко мне...

Молчу.

Но для него это не ответ.

Тимур снова цепляет пальцами мой подбородок.

Только на этот раз, нежно и поглаживая кожу подушечкой пальца.

– Моргни, если твои загоны все ещё держат тебя в заложниках...

Слепну от его хитрого, согревающего взгляда.

Ох...

Нет–нет!

Не смотри на меня так.

Я сразу готова согласиться на что угодно.

Отворачиваюсь.

У меня обида вообще–то.

Но Байсаров с усмешкой склоняет в бок голову, игриво пытаясь поймать мой взгляд.

И собственное тело решает устроить диверсию, сдавая меня с потрохами.

Ресницы мои предательски вздрагивают...

– М–м–м-м. Понял. А давай–ка... – шепчет он искусительно. – Мы их из тебя...вытрахаем, а? Моргай давай! – грозно.

Прыскаю от неожиданности со смеху.

И, конечно, снова бессовестно моргаю!

Ну вот...

Опять тепло!

И впереди у нас до сих пор вся ночь.

Несколько движений пальцев, и лиф слетает с плеч, падая на пол.

Полотенце улетает следом...

Все это – лишнее.

И мы вязнем друг в друге, встречаясь губами.

Тело мое явно помнит, как его ласкали утром, и хочет получить ещё...

Отвердевшие соски ноют, в кружево трусиков упирается мужское возбуждение.

Но пока внутри оказываются лишь его пальцы...

И меня снова утягивают в сладкую негу.

Поцелуй в шею.

За ним – ещё один...

И ниже...

– Нравится, когда ласкают грудь? – спрашивает низким, хриплым голосом.

Смущенная, мурчу от удовольствия...

Мне нравится всё!

Не преставая двигать пальцами, Байсаров игриво впивается в грудь зубами.

И следом – влажно обхватывают губами сосок, плотоядно глядя мне в глаза.

Выгибаюсь, задыхаясь от острых ощущений.

Да–да–да!

Тело мое в восторге...

От умелых пальцев, языка, губ...

– А!

Распахиваю губы, когда его внушительный…прибор толкается внутрь.

Боли почти нет...

И меня топит в теплом ощущении наполненности....

В теле по позвонку взрываются мурашки, пальцы на ногах сгибаются от чувства растяжения внутри.

– Покатайся на нем...– мягко двигает бедрами. – Покажи, как тебе нравится. Смелей.

Прячу пылающее лицо у его шеи.

Отрицательно качаю головой, чувствуя, как немеют губы.

Новый толчок.

Теплые ладони оглаживают мое тело.

Сжимают...

– Шикарная моя девочка... – мягкий, возбужденный шепот. – Хочу на тебя смотреть.

И снова плавно толкается внутрь, раскачивая на себе.

Прикусываю губу, сдерживая стон...

Ещё и этого ласковый шепот... От него я словно пьяная.

– Давай...

Сгорая от смущения, всё–таки начинаю двигать бедрами.

Медленно и очень плавно...

Мне хочется, чтобы было красиво.

Чтобы ему нравилось...

– Вот так...

Откинувшись на спинку кресла, он жадно скользит по мне глазами.

Смотрит туда, где встречаются наши тела, а потом – снова – в лицо.

Че–е–ерт...

Зажмуриваюсь от его откровенного взгляда.

Мне кажется, я выгляжу безумно пошло!

И трусики все ещё на мне, бесстыдно отодвинуты в сторону.

Но Тимуру этого явно мало...

Тяжело дыша, он берет мою ладонь в свою руку и опускает её вниз.

– Ласкай себя здесь...

И сам умело двигает пальцами по чувствительной точке, заставляя меня задыхаться от ярких ощущений.

– Вот так...

Он снова откидывается на спинку кресла.

А мои пальцы уже двигаются по собственному телу, открывая во мне ту бесстыдную личность, с которой я совсем не была знакома.

Кажется, горячая штучка разблокирована...

И Байсарову она явно нравится.

Обхватив за шею, он бескомпромиссно притягивает меня к себе.

– Целуй... – приказывает сипло.

Смотрю осоловело в его глаза.

Я не способна уже на поцелуи.

Удовольствие внутри нарастает, собираясь теплым напряжением внизу живота...

И я лишь сладко шепчу что–то в его губы, прикрывая глаза.

А вот он – целует, пожирая...

И я даже не понимаю, в какой момент инициатива снова переходит к нему.

Теперь он бешено насаживает меня на себя.

Поцелуи становятся укусами...

Мягкие толчки превращаются в грубые вторжения.

Ещё... .

Ещё...

И снова.

Реальность моя плывет перед глазами и гаснет, сужаясь лишь до ощущений.

Я чувствую только его настойчивые толчки.

Его пальцы.

Губы...

Мышцы мои сладко напрягаются...

И в следующее мгновение я выгибаюсь, задыхаясь от горячей волны удовольствия, которая бьет по телу, заставляя их сокращаться.

Расфокусировано смотрю в его лицо...

Я – всё.

Но он–то явно нет...

И меня уже укладывают на кровать.

Возбужденно дыша, Байсаров вжимает мою голову в матрас, заставляя выгнуться внизу...

Ритмично и мощно врывается снова, оттягивая за волосы.

Кровать под нами скрипит от каждого толчка...

Вот теперь вытрахивает, да.

По–другому и не назовешь....

Он двигается внутри, как поршень!

Быстро, бешено, жестко...

Пощадите!

Мне кажется, я потеряю сознание от интенсивности того, что со мной вытворяют.

Мое тело на такое рассчитано!

И шкала допустимого уже давно взорвалась!

Вжимаюсь в подушку, пытаясь погасить крики...

Но от каждого толчка они бесконтрольно вырываются из груди.

Не помогает подушка!

И ощущения внутри нарастают сильнее прежнего.

Но когда тело уже готово взорваться, он резко выходит...

– На спину! – командует хрипло.

И я уже на спине.

Колени мои теперь прижаты к груди, а рот закрыт его ладонью...

Он делает несколько жадных, быстрых толчков, ошалело глядя мне в глаза...

Такой невменяемый, разгоряченный...

Вау!

И этот его взгляд – последнее, что я помню.

После – только обрывки ощущений.

Нереальный жар внизу живота, шум в ушах, мурашки на затылке...

И новая, яркая вспышка в теле, словно ток по каждому нерву...

Шокировано прихожу в себя, моргая.

Между бедер до сих пор сладкие спазмы.

И мир кажется нереальным, как после обморока.

– Ну что? Как там наши загоны? – хрипло смеётся Байсаров, прижимая меня к груди.

Его дыхание до сих пор тяжелое и сбивчивое, как и мое.

– "Загоны"? – лепечу растерянно. – Не знаю больше такого странного слова...

– Ахах. С просветлением!

– Пошляк... – бью по крепкому плечу, отмирая.

А он, прищуривая глаза, лениво усмехается в ответ.

Ну чистый мартовский котяра!

– Иди сюда...

Обхватив теплыми ладонями мое лицо, с наслаждением целует в губы...

Ещё раз.

И ещё...

Ладно!

Му–р–р...

Сегодня я тоже немного кошечка...

А потом...

Потом мы тихо крадемся в кухню, стараясь не разбудить Лисичку.

Разогреваем то, что осталось от ужина, пьем сладкий чай...

И говорим обо всем на свете.

Сначала я рассказываю забавные истории из детства, Тимур очень много спрашивают про маму Злату...

Странно, но я даже не чувствую стыда от воспоминаний о ней...

Мне ввели столько гормональной анестезии в нервы, что для него просто нет места.

Я разморена и счастлива.

И её образ воскресает в моей голове.

Вспоминаю нежные руки, голос, улыбку,

А смех...

Смех – это ведь что–то потрясающее...

Ловлю себя на том, что мне впервые так легко о ней говорить.

Потом разговор наш плавно перетекает в другое русло.

И я уже с умным видом рассуждаю про теории заговора, которых наслушалась в интернете.

– Так! Где моя шапочка из фольги? – смеюсь, делая вид, что надеваю её на голову.

Мы спорим...

И мне кажется, ему все интересно.

Я не говорю в пустоту. Мои слова важны. Их слышат.

От этого осознания в горле ком...

Это как дежавю из прошлой жизни.

И я растерянно замолкаю, теряясь перед давно забытым ощущением.

Теперь больше слушаю, иногда задавая ему наводящие вопросы.

Про Лисичку, про работу...

Про всё!

Мне нравится его слушать.

И чайник, между тем, закипает уже в третий раз...

Перед тем, как вернуться в спальню, Тимур выходит покурить.

А я иду с ним на улицу, говоря, что хочу подышать свежим воздухом.

На самом деле – хочу ещё немного "подышать" им...

– Можно вопрос? – цепляюсь за его руку.

– Можно не спрашивать.

Выдыхаю, собираясь с силами.

– А тебя не смущают мои... – голос немного сбивается от волнения. – Мои странности?

– Странности? – хмурится.

– Ну... Приступы. Эти атаки.

На самом деле, узнать об этом хотелось сразу после того жуткого приступа ночью.

Я боялась, что он тоже сочтет меня немного... сумасшедшей.

Но спросить об этом решаюсь только сейчас.

– Смущают в каком смысле? Считаю ли я, что это – норма?

– Ну да.

– Нет. Не считаю. Думаю – цепляет губами сигарету. – Тебе очень хреново в эти моменты. Если нужен врач – пойдем к врачу.

– А в остальном?

– А что в остальном?

Ох уж эта его манера разговора!

Ни одного лишнего слова не вытянешь.

– Ну. Может, ты считаешь, что я ненормальная или... немного сумасшедшая – опускаю взгляд. – Смущает ли тебя это. Может, отталкивает...

– Меня смущает, когда люди рубят других людей топорами на куски. А это – нет. Не смущает, Василис.

И больше я уже ничего не спрашиваю.

Мне вполне достаточно этих слов.

Когда мы возвращаемся в спальню, на часах уже четыре утра и где–то у соседей орет петух.

Слышу, как Тимур тихонько прикрывает дверь.

И в следующую секунду его руки уже утягивает меня на кровать, подминая под себя.

– Опять? – пищу шокировано.

– А я по глазам вижу. Там ещё чутка осталось...

Смеюсь, отползая.

– Это природная придурь. Её не трогай!

– Ахаха. Да не боись...

– Нет–нет–нет! Ещё одного такого марафона я не выдержу. Я завтра ходить не смогу!

– Да мы нежно... Ну иди ко мне – ласково гладит по руке.

– Ты не умеешь нежно!

– А я, может, желаю научиться! Сюда иди, сэнсэй...– ржет.

И тянет меня к себе за ногу.

– Пощадите! – хихикаю, сопротивляясь.

Но он уже сжимает меня в кольце сильных рук.

И смех мой сам собой обрывается, когда я смотрю в его глаза.

– Василис...

Чувствую, как под моей ладонью бешено бьется его сердце...

– М? – перестаю дышать.

Мне кажется, он хочет сказать что–то очень важное, но...

Вместо этого, прикрыв глаза, Тимур тянется к моим губам и целует до невозможного....нежно!

Словно пытаясь поцелуем передать то, что не сказал...

А я отвечаю, теряясь в этом чувстве.

И дальше снова его руки, губы, наше тяжелое дыхание...

Я растворяюсь во всем этом, больше не чувствуя себя, как отдельную единицу.

Словно становлюсь его частью. И дышу, только пока он дышит.

Мне кажется, это всё про любовь...

Без неё так нельзя.

У меня, по крайней мере, такого никогда не было...

И когда мы, уставшие и мокрые, прижимаемся друг к другу, засыпая, я чувствую лишь поразительное спокойствие внутри.

Ни тревоги, ни паники.

Мне хорошо.

– Спишь в моей комнате теперь... – он расслабленно ведет по моим волосам.

И спорить больше не хочется.

Ни с чем.

– Как скажешь...

– М–м–м-м. Работает система – насмешливо. – Дополним. Спишь голая. И ещё хочу–у–у... – тянет мечтательно.

– Эй! – пинаю его попой.

Мне кажется, он улыбается.

И я улыбаюсь тоже, прикрывая глаза.

Мне хочется плакать от того, как тепло мне с ним рядом.

Уставшая и счастливая, проваливаюсь в сон.

И снится мне...

Детство.

Старый наш домик–избушка с зелеными ставнями и банька, в которую нужно было бегать из дома по морозу.

Туда и назад.

И я бегу, с радостным визгом выпуская из баньки пар...

Сердце мое бьется как сумасшедшее.

Я знаю, что где–то там, в доме – мама.

Чувствую её присутствие!

И в груди всё замирает от желания увидеть её снова.

Хоть раз....

Ну пожалуйста!

Вбегаю внутрь, зову её:

– Мам! – схватившись за дверь, замираю.

А потом срываюсь и лечу со всех ног в кухню, слыша тот самый, мелодичный смех...

Плачу от радости, не веря собственным ощущениям.

– Мамочка!

Она так близко...

Мне нестерпимо хочется ее обнять.

Но стоит только переступить порог кухни, как сознание полностью отключается, погружаясь в глубокий сон.

Нет.

Она никогда мне не снится...