В поисках мамы. Майор с прицепом

Глава 20 Кардиохирургия

Тимур

– И что, он реально из Италии?

– Да. Привезли щенком по заказу мамы десять лет назад.

Я сижу на диване.

Василиса стоит сбоку, опираясь локтем о плечико дивана, и показывает мне видео с псом.

Стараюсь смотреть не вбок, где в зеркале отражается её шикарная попа–сердечком, а в телефон.

В телефон, Байсаров!

Выходит с трудом....

И, кажется, я вот–вот заработаю себе косоглазие.

– Хорошенький, правда?

– Задумался – моргаю озадаченно. – Ещё раз включи.

Нажимает на повтор.

На видео сменяются кадры, которые Василиса смонтировала в одно видео.

Сначала Лиса гладит здоровенного мастифа, умиротворенно прижимаясь к нему щекой, потом пёс присаживается перед ней на лапы, давая потрогать купированные уши.

Даже аккуратно играет, носом толкая Лису в снег...

Правда, делает все это максимально лениво и медленно, но моей дочери многого и не надо!

Ржёт, в очередной раз подскакивая на ноги...

Опять бежит к нему, чтобы повторить.

Бросаю на Василису скептический взгляд.

Попахивает криминалом...

– Надеюсь, мы сегодня ни с кем не породнились?

Коварно усмехается.

– Был у нас такой разговор...– понижает доверительно голос.

– Та–ак.

– Но Лиса посчитала, что Балу на меня не похож. Это её немного озадачило. Поэтому, она пока думает.

– А я с облезлым котом, значит, похож! Да?

Закатывается со смеху, утыкаясь в спинку дивана прямо у меня под ухом.

Улыбаюсь, как дебил, слушая этот заразительный смех.

Ладно...

Плевать вообще.

Я, кажется, уже согласен на нового мохнатого родственника.

Главное только, чтобы вся эта компания жила от меня на приличном расстоянии.

Как там?

Чем дальше живут родственники, тем больше их любят?

Вот!

Мне идеально подходит такая философия.

Поднявшись с дивана, иду проверять свою подозрительно притихшую дочь.

Из детской не раздается ни звука.

Но, переступив порог, я с удивлением обнаруживаю, что Лиса уже отрубилась.

Видимо, сегодня у неё было очень много новых впечатлений.

Устала...

Лежит на боку, положив голову на сложенные ладони, и блаженно сопит носом...

А на постели рядом с ней валяется лист с корявым, детским рисунком.

Взяв его в руки, разглядываю...

И сразу узнаю в нем Василису по волосам, раскрашенным красным карандашом.

Лиса сидит у неё на руках вместе с Полковником.

Себе она тоже нарисовала красные волосы...

Рядом с ними черный кот, который стоит на двух ногах, такой же двуногий пёс и я...

Василиса с Лисой улыбаются, Полковник и кот улыбаются, даже пёс улыбается!

И только у меня морда кирпичом.

У моего образа на рисунке даже рта нет!

А вот нахмуренные брови выведены со всем возможным, детским усердием...

Но!

Зато моя фигуры в центре и у неё четыре руки. Одна держит Лису, вторая Василису, третья – кота...

Вздыхаю, обреченно рассматривая рисунок.

С псом, мы, видимо, всё–таки породнились.

Четвертая моя рука–таки держит его за лапу!

Вот ведь фантазёрка...

Убрав с кровати карандаши, укрываю Лису одеялом и выхожу из комнаты.

Иду к лестнице.

Не знаю, что конкретно означает этот многорукий Шива в плане психики моего ребёнка...

Можно предположить, что у нас всё не так плохо?

Хотелось бы в это верить...

Когда спускаюсь вниз, Василиса всё ещё в гостиной. Опять переписывается с кем–то, сидя на диване.

– Я вам чай сделала – оглядывается на меня, улыбаясь. – С травами.

– Спасибо – садится мой голос.

И, вроде, мелочи, но...

Греет.

Сев в кресло напротив, достаю вибрирующий от смс телефон.

Элина прислала видео...

Открыв чат, нажимаю на "плей" и откидываюсь устало на спинку.

На экране Элина стоит перед зеркалом с обнаженной грудью. Одной рукой держит телефон, другой – ныряет в трусики.

Подходит к зеркалу ближе...

Грудь крупным планом, плоский живот, бедра...

"Товарищ майор, здесь вот–вот будет совершенно преступление... Приезжайте" – всплывает вверх смс.

И вроде, есть у меня теперь няня...

И я бы, чисто теоретически, мог сорваться и поехать на часик–другой, но ловлю себя на том, что мне этого совсем не хочется.

Секса в моей жизни достаточно.

А того, что в варианте "врачебной нормы" должно ему предшествовать – нет.

Ни разговоров, ни флирта и намеков, которые тебя зажигают.

Лишь конкретика, механика и полное равнодушие после.

Но сейчас мне всё это претит.

И горю я явно на другом фронте!

Бросаю телефон в кресло.

Хочу врачебную норму!

– Что там за важные диалоги? – усмехаюсь, нагло заглядывая в телефон Василисы.

Нависаю над ней, опираясь о спинку дивана.

– Ой, секундочку, я с другом...

– Ах, с другом...

– Я слышу скепсис в вашем голосе... – бормочет, не поднимая взгляда.

– Бинго – щелкаю пальцами.

И плюхаюсь на диван рядом с ней.

– Давай–ка я приоткрою тебе дверь в сложную мужскую душу...

– Избавьте! – хихикает.

– Мужчинам всегда нужен секс. Они не дружат просто так. Так что, если ты, наивная душа, этого не подразумеваешь...

– Всё не так...

– Подразумеваешь? – непроизвольно звереет мой тон.

– Я не про это. Мужчины умеют дружить и без секса. Не все такие.

– Ну, тебе, конечно, видней – усмехаюсь язвительно.

Святая простота...

Как на неё можно смотреть без сексуальных фантазий?

Тут ведь любой слюной захлебнется...

И я тоже, да...

Но, в то же время, я–то понимаю, что просто переспать с ней – это такой абсурд.

Это как прийти в Мишлен и заказать овсянку, блять!

Совсем не то....

– Но вы же мне тоже дружбу предложили – бормочет, все так же глядя в экран.

– Это другое.

– Правда?

– Мы живем на одной территории. И нам нужно было выбрать экологичный вариант сосуществования друг с другом. Вынужденная мера.

– Окей. Это другое.

– Но все мужики – козлы! Поняла меня? Верить можно только мне! – плотоядно усмехаюсь, отбирая её телефон.

– Стойте–стойте!

– Не–е–ет – тяну коварно.

– Вот почему мужчины всегда так делают?!

Берет со стола чай и возмущенно поворачивается ко мне.

– Как? – забавляюсь, рассматривая её лицо.

Нравится мне эта наивная экспрессия.

А ещё нравится, что всё внимание принадлежит теперь только мне!

– Я ведь не сужу всех женщин по себе. Не говорю, что всем нужна только семья. А мужчины судят! Это неправильно. Все люди разные, ясно?

– Все люди плюс–минус одинаковы. Иначе, любая статистика не имела бы смысла.

– Неправда! Вы просто живете в своем информационном пузыре среди убийц, маньяков, лгунов и мошенников! А вокруг много прекрасных людей...

– Дурочка – улыбаюсь ей.

Взмахивает возмущённо рукой.

– Это не аргумент.

Не аргумент, да.

Но я, на самом деле, и не хочу её переубеждать.

Ловлю себя на том, что мне нравится эта добрая наивность и простодушие, в котором нет второго дна.

Кто–то же должен продолжать верить в людей в этом огромном мире?

Вот пусть она и верит!

Но только подальше от чужих, мужских лап!

Смотрю, как чуть тянется вперед, протягивая руку за пультом.

Но вдруг вторая её рука непроизвольно дергается, и горячий чай проливается вниз, под распахнутый халат.

Василиса вся сжимается, с шипением вдыхая воздух ртом.

Губы наливаются кровью...

– Ох, чёрт! – подскакиваю к ней.

Обожглась!

Забрав из рук кружку, ставлю её на стол и отвожу полы халата в стороны.

Вся нога красная...

– Так! А ну–ка пошли...

Поднимаю девочку с дивана и веду в ванную.

А там, снова отвожу в сторону халат и щедро лью на ногу холодную воду...

Ошпарила себя от бедра до колена!

– Ну аккуратно же надо с кипятком, ёлки–палки! – рычу на неё. – Василиса!

Только воет в ответ тихонько.

И такая она сейчас беззащитная, что я даже отругать её толком не могу.

Будто это кощунство какое–то!

– Сильно болит? – меняю гнев на милость.

– Д–да...

– Терпи. Будет легче сейчас... – ворчу я.

И правда.

Через пару минут она уже перестает всхлипывать...

– Давайте, я сама – неловко пытается забрать у меня душевую лейку.

Одновременно с этим – оттягивает другой рукой халат.

Стесняется...

Видимо, приступ боли немного отступил и теперь вместо него появляется смущение.

– Ой, да стой ты уже – психую, удерживая на месте. – Чего я там не видел у вас?!

Хорошенько охладив ожог, молча поднимаю её, хватая за бедра, и переношу через порожек душа.

Её ладони, едва касаясь, лежат на моих плечах.

У лица манящая ложбинка пышной груди, выше – все такие же налитые, алые губы.

Друг у неё, видит ли...

Ага.

Кто ж с тобой, такой эротишной барышней, дружить–то будет без коварного умысла?

Импотенты?

Усадив её на диван, беру с подоконника в гостиной аптечку...

– Ой, милая какая... – всхлипывает Василиса, глядя на коробку с лекарствами в моих руках.

Вид у аптечки и правда своеобразный.

Ей нам служит розовая коробка из под детских ботинок.

Просто под руку попалась в нужный момент...

– Ты давай, вот, без комментариев! – раздраженно отвечаю я. – Мило ей...

– Молчу – хихикает болезненно.

Снова распахиваю её халат, чтобы добраться до травмированной ноги.

Цокая языком и качая головой, наношу на ожог охлаждающую пену.

– Легче?

– Да–а–а-а...

И...

Меня тоже немного отпускает вместе с ней.

С глаз будто сходит пелена, и я снова могу видеть что–то, кроме ошпаренной кожи.

Трусики на ней...

Белые, простенькие, без узоров...

Почти–порно от Элины не завело, а это – заводит так, что в висках стучит.

И мне уже хочется впиться в эти трусики губами и хорошенько её "полечить" таким образом.

Выброс эндорфинов помогает уменьшению боли, так?

Готов поспособствовать...

Но...

Но!

"У нас же тут, мать вашу, Мишлен!" – напоминаю себе язвительно.

– Молока тебе с медом сделать? – спрашиваю, поднимаясь.

Мед у меня от знакомого пчеловода.

Цветочный, сладкий и без всяких примесей.

– Можно...

Совсем немного подогреваю молоко, чтобы мёд растворился, а потом, на всякий случай, отправляю кружку на пару минут в морозилку...

Ставлю перед Василисой.

– Спасибо...– бормочет признательно.

Не отвечаю.

Становлюсь позади неё, снова опираясь о спинку дивана, и слепо смотрю в горящий экран телевизора.

Морщась, поправлю натянутую ширинку.

– Тимур Алексеевич... – поворачивается ко мне.

Нос красный, глаза заплаканные, нога запенена.

– Отвернись, злюсь на тебя сейчас!

– Протестую! – поднимает вверх указательный палец. – Это виктимблейминг!

Гляжу на неё тяжело и мрачно.

Улыбается в ответ, зараза!

– А знаете что?

Молча вскидываю бровь.

– Вы не такой, как все остальные. Даже если сами в это не верите. Вы... Отличаетесь от тех, кто мне встречался раньше – опускает глаза.

И щеки её выразительно краснеют.

Отвожу раздраженно взгляд...

Это уже не просто какие–то врачебные нормативы...

Это кардиохирургия, блять!

– Ещё пены? – с каменным лицом вскидываю баллон с пантенолом, словно предлагая тост.

Хихикает...

– Спасибо за заботу!

Хмурюсь...