В поисках мамы. Майор с прицепом

Глава 25 Имя найдено, сестра

Подъезжаем к дому Василисы, чтоб забрать посылку, которая пришла на днях.

Кажется, заграничные хондропротекторы для пса...

"Мать" завтра летит к подруге в Новосибирск. Новый год она будет встречать там.

И мне, если честно, очень по душе такой расклад...

После того, что я услышал, до ужаса не хочется отпускать Василису в логово к этой женщине.

Даже не короткий промежуток времени...

Поэтому, сегодня я доброволец.

И, выцепив полчаса перед работой, еду с девочками по нужному адресу.

Как только мы подъезжаем к нужному дому, маман выходит на крыльцо.

Ею оказывается очень высокая, худая женщина в шубе...

На шее – бусы с жемчугом, лицо как у мумии.

Высохшее...

Увидев меня, она холодно приподнимает явно вытатуированную бровь.

Лет ей как будто под семьдесят.

Хотя, приглядевшись, понимаю, что женщина гораздо младше, а возраст добавляет худоба, впалые щеки, и крайне...

Крайне неприятное выражение лица!

Будто я ей уже чем–то обязан.

Смотрю на Василису.

И с ней ты жила, да?

Бедняжка...

Я всё–таки за то, что возраст, с течением времени, отпечатывает то, что у человека внутри.

И то "нутро", которое я вижу на этом лицо – мне не заходит совершенно...

Это блин не человек.

Это ледяной каток!

– День добрый! – здороваюсь, выходя из авто.

Но на меня женщина уже не смотрит.

– А это у нас кто? – спрашивает, холодно глядя на Василису.

– Это мой... начальник – отвечает она, краснея.

Мать смотрит, словно сканируя.

И явно просекает ту эмоцию, которая заставляет Василису краснеть.

– А ты разве не хочешь поцеловать маму? – холодеет её тон. – Или мы продолжаем вчерашние обидки?

Василиса подходит к ней.

А я, в моменте, ловлю сходство с Лисой.

У неё рядом с матерью был такой же угодливый и вечно виноватый взгляд...

– Нет, что ты. Прости... Привет, мамуль! – встав на цыпочки, касается впалой щеки губами.

Опираясь спиной об авто, закуриваю...

Какие интересные отношения.

– Ты приехала забрать посылку?

– Да.

– Ясно – отворачивается. – Детка, принеси маме сначала таблетки, пожалуйста. Сердце после вчерашнего до сих пор шалит.

– А ты разве не зайдешь домой?

– Нет. Хочу подышать свежим воздухом.

– Ладно. Сейчас.... – Василиса суетливо убегает в дом.

А "мать" переводит на меня немигающий, змеиный взгляд.

Курю, опираясь спиной об авто и, без особого интереса, смотрю на неё в ответ.

Взгляд не отвожу.

Просто из вредности.

– Очень удобно, не так ли? – становится она рядом, доставая сигарету.

– Удобно что?

– Сделать из женщины влюбленную дуру, чтобы ей не платить. Прикурите?

Разговаривает она манерно...

С апломбом.

Как женщина из каких–то интеллектуальных, элитарных кругов.

Неприятная женщина...

– Не прикурю – смотрю холодно ей в глаза.

– Что ж. Справляюсь сама – достает зажигалку из своего кармана. – Надеюсь, в сексе вы более обходительны...

– А вы, вероятно, справляетесь сама.

– Тонко – усмехается она. – Вам нравится моя дочь, не так ли?

– А что? Боитесь, что она от вас откажется?

– Откажется? – смотрит на меня с наигранной жалостью. – И, позвольте спросить, ради кого?

Пожимаю плечами.

– Допустим, ради нормально семьи.

– С вами?

– А если и так? – завожусь я.

– Бросьте. Кто вы? И кто я? – растягивает тонкие губы в подобии улыбки. – Вы – мужчина. Всего лишь примитивная форма жизни с членом, вместо мозгов. А я мать. Мать – куда более значимая фигура. Не находите?

– Вы слишком высокого о себе мнения.

– Оуу. Правда? А вы уже видели её припадки?

Не отвечаю.

– Значит, видели. И как вам? Понравилось зрелище? Мне кажется, оно говорит о моей значимости больше любых слов...

Вот же с–с–сука...

– Говорит – цежу холодно и тушу сигарету. – Но не о вашей.

Василиса уже выбегает из дома с таблетками в руках.

– Мам! Ну тебе же нельзя сигареты... Выбрось немедленно!

Бросив на меня торжествующий взгляд, маман гасит сигарету.

Рептилия, блять...

И настолько очевидное я вижу сходство, что кажется, она вот–вот проведет по губе раздвоенным языком.

– Как скажешь, родная.

– Воды? – протягивает ей кружку.

– Благодарю – гладит её по волосам. – Я буду скучать. Ты пиши мне, ладно?

А меня внутри неприятно дергает от этого жеста, от слов...

Неискренне.

– Ты уже готова ехать, Василис? – спрашиваю, вклиниваясь в их разговор.

– Ой, пару минут ещё. А мы торопимся?

– Очень.

Нервно улыбнувшись матери, Василиса быстро убегает в дом.

А мы с маман молча сверлим друг друга взглядами...

Вскидываю с вызовом бровь.

А что?

Крокодил – тоже рептилия.

И свою милую и душевную капибару я в этом гадюшнике не оставлю!

Через пару минут забираю у Василисы посылку и, намеренно создавая спешку, скорей отчаливаю от этого дома.

– Значит, вы уже помирились?

Василиса немного растерянно пожимает плечами.

– Наверное...

– А после вчерашнего не разговаривали? Только сейчас?

– Мама не любит обсуждать конфликты...

Надо же, как интересно...

– А что любишь ты?

Пожимает неуверенно плечами, не отвечая.

Что ж, "имя" найдено, сестра.

Но, проблема в том, что сама ты его никогда мне не назовешь.

Это ведь "мама"!

И говорить что–то в противовес – бессмысленное дело.

Мы с этой мадам явно в разных весовых категориях. Поэтому, терять баллы, пытаясь настроить Василису против матери, я не хочу.

Тут иначе надо...

Нужно расчленить образ матери, чтобы отделить суррогат от настоящего.

Мне кажется, у Василисы в голове они смешались и наслоились друг на друга, и это – очень неправильно.

– Как зовут маму?

– Тамара Леонидовна.

– Я имею ввиду, настоящую.

– А – смущается от моей формулировки. – Злата.

– Вау. Красиво как.

Улыбается, глядя в лобовое стекло.

– Ага. А вон там, кстати, был поворот в наш посёлок – показывает на дорогу.

– В Витязево?

– Да. Мы там на даче летом и зимой жили, мама природу любила, цветы... У неё был огромный сад. А в квартире жили в остальное время.

– И где теперь эта собственность?

– Дом продали ещё очень давно. Помню, как я молилась, чтобы опека не дала разрешение на продажу. Но... Они дали.

– А квартира?

– Её продаем сейчас – отвечает с грустью – Она в городе, в центре. Район очень хороший.

Ну конечно!

Такие "выгодные" сироты в детском доме на долгий срок не задерживаются.

Теперь точно всё понятно.

Оборачиваюсь на спящую в детском кресле Лису.

Не знаю…

Мы с ней, кончено, два калеки в семейных вопросах, но…

Мне кажется, наше общество – гораздо лучше!