В поисках мамы. Майор с прицепом

Глава 56 Иногда бывает и так…

Василиса

Доходим до перекрестка.

Одна дорога ведет к элитному, охраняемому поселку, вторая – к старым постройкам, похожим на гетто.

Балу сворачивает именно к ним...

На пути нам встречается несколько странных людей.

Я не улавливаю запах алкоголя, но они еле волочат ноги и глаза у них стеклянные.

Будто и не человеческие вовсе...

Мне становится страшно от мысли, что по этим дорожкам шла наша Лиса и рядом были эти люди.

А если она шла не сама...

Если её тащили?!

Мысли хаотично мечутся в голове, заставляя обдумывать самые ужасные сценарии.

А тем временем Балу, завернув в поворот, уже ведет нас мимо полуразрушенного барака.

Тимур освещает здание фонарем.

Перед нами вырисовываются черные, сгоревшие стены...

Все вокруг выглядит жутко.

Словно мы попали в готический фильм Бёртона, где уродство пейзажа гипертрофировано, а мрак готов вот–вот тебя поглотить.

На мгновение даже кажется, что где–то рядом с миром живых соседствует мир мертвых.

И любой рискует в него провалиться...

От этой мысли становится плохо.

Это совсем не то, о чем нужно сейчас думать...

Но эти мысли обрываются сами собой, когда до слуха доносится истошный, собачий лай.

Балу резко останавливается....

Ощетинившись, он тоже басисто лает, вставая в агрессивную стойку.

А в следующее мгновение уже дергается с места, натягивая поводок.

Оборачивается на нас, словно подгоняя, и ускоряется так, что теперь нам приходится за ним бежать.

Снова оборачивается.

Скулит....

Мое сердце тревожно стучит, сбиваясь с ритма.

Это значит "быстрее!".

И мы бежим за ним, сломя голову и не чувствуя ног...

Останавливаемся только тогда, когда перед нами из черноты вырисовывается разрушенный дом, от которого остались одни стены.

Во дворе дома старая, покосившаяся будка.

Перед ней – кот, которого окружили бродячие псы.

Шерсть вдоль позвоночника у него стоит дыбом, хвост агрессивно поднят вверх...

Он бьет лапой по морде сначала одного пса, потом – второго, опять первого.

Шипит на них, как разъяренный демон...

– Это ж дед наш! – срывается Тимур к ним. – А ну пшли вон!

Оттаскивает одного из псов, перехватив его за шкирку, затем – отбрасывает второго.

Те снова лезут к нему со спины, клацая зубами.

– Балу, охранять! – командую я.

Балу прыгает вперед...

Но нападает не на тех собак, которые атакуют Тимура.

Он сразу вычленяет из своры вожака, стоящего в стороне, и срывается именно к нему.

Прикусив за шею, заставляет "поклониться" земле. Угрожающе рычит, удерживая его своими острыми клыками.

И вся свора, поджав хвосты, убегает...

А Тимур уже склоняется к будке.

– Господи, Патрик! – восклицает он облегченно. – Ох, черт...

Подлетаю к нему, когда он достает Лису из будки, словно тряпичную куклу.

Беру её на руки.

Она пытается что–то сказать, но изо рта выходят только непонятные звуки, губы совсем не двигаются.

– Бусинка моя... – плачу я.

Глаза у неё еле открываются, челюсть ходит ходуном, зубы непроизвольно ударяются друг о друга.

– Вся заледенела... – щупаю её руки. – Боже...

На ней только тоненький комбинезон и шапка.

Всё в брендовых эмблемах, явно дорогое, но совсем не зимнее...

Быстро сняв с себя куртку, Тимур закутывает в неё Лису с ног до головы.

– Скоро будет тепло, Патрик. Кивни, если понимаешь.

Кивает с жалобным всхлипом, испуганно заглядывая нам в глаза.

– Ну всё–всё... Мы рядом.

Тимур звонит Голосову, давая координаты, чтобы скорая, которая дежурит у дома, подъехала к нам.

Положив телефон, стягивает с себя толстовку, оставаясь в одной только майке.

– Иди сюда, кот–шаолинь! – укутывает в теплую одежду и деда.

А я, сняв перчатки, беру крохотные ладони Лисички в свои руки.

На морозе растирать замерзшие участки нельзя – будет хуже, поэтому я только грею её руки в своих.

Губы у неё заледенели, все синие, кожа неестественно белая, как у фарфоровой куклы, на лице – царапины.

Приглядываюсь...

Нет.

Это не царапины вовсе, а будто следы от укусов, оставленные маленькими зубами.

Она вся в этих странных отметинах...

Откуда они?

– Маленькая моя... – сжимается мое сердце.

Стягиваю с себя куртку и набрасываю её поверх тоже.

А через несколько минут издалека уже доносится едва слышный вой сирены.

– Скоро будет тепло, малыш... – прижимаю Лисичку к себе.

В ответ – лишь хриплый звук со свистом.

Мне кажется, она плачет, но звук почти не выходит наружу, застревая где–то внутри.

И я тихонько плачу тоже, крепко сжимая её в своих руках.

Пусть только попробуют снова её у меня забрать! Теперь я готова на самые кровожадные методы.

Я выцарапаю им глаза и сама привяжу их к чертовым деревьям.

Ведь чем ярче светит солнце, тем чернее тени, которые отбрасывает человек...

И мои тени разрастаются внутри, под светом родного солнышка.

Это мой ребёнок!

Просто иногда бывает так, что там, наверху, ангелы ошибаются...

А нам приходится это исправлять.

Когда Лисичка прикрывает глаза, кот вдруг, как одержимый, выпрыгивает с рук Тимура и карабкается вверх по моей одежде.

Всё происходит мгновенно.

Он пытается цапнуть её за лицо, а я успеваю прижать Лису груди и повернуть корпус.

В панике спихиваю его вниз...

И до меня вдруг доходит, откуда отметины на её лице.

– Он что, кусал Лису, чтобы она не засыпала? – смотрю ошарашенно на Тимура.

Тимур нервно смеётся, качая головой...

– Я обожаю этого кота.