В поисках мамы. Майор с прицепом

Глава 16 Уговорили…

Василиса

Аккуратно выбираюсь из под одеяла, стараясь не разбудить Лису.

Спала она сегодня со мной.

Младенец же!

И попробуй, переубеди её теперь в обратном.

Обмоталась простыней, нашла где–то старую пустышку и весь вечер не слазила с моих рук.

Вместе мы ели, пили и смотрели все части «Королев Лев» в кровати.

Лиса мне, кстати, напоминает маленького Симбу.

Особенно в моменте, когда обезьяна забирает его у матери и поднимает вверх на Скале предков, демонстрируя зверям.

Ну просто одна очаровательная мордашка!

А майор вчера прикрутил блокираторы на все окна, оббил мягким ковром лестницу, купил радионяню...

Кажется, он делал ещё много чего, но я уже не следила.

Ребёнок мой требовал абсолютного внимания к своей персоне и даже пас меня у дверей туалета, не позволяя задержаться дольше допустимого, по её мнению, минимума.

Иначе – истерика.

С воплями, обидой и попытками немедленно проникнуть ко мне.

Во что бы то ни стало!

Поэтому сейчас, пока она спит, я первым делом со всех ног лечу в туалет и в душ, не зная, когда ещё представится возможность побыть там спокойно.

Закончив со всеми процедурами, спускаюсь по лестнице.

В доме зимняя темень и тишина...

Шесть часов утра.

Залипаю в окошко в гостиной.

Под уличным фонарем блестят сугробы, на улице – ни души, там медленно кружит снег.

И тянет у меня в груди от далекой ностальгии по детству.

Я вспоминаю свой старый домик–избушку.

Зеленые ставни, баньку, кованый забор и печь, на которой я спала зимой.

А ещё вспоминаю то, как будила меня по утрам... мама, целуя нежно в лоб.

"Моя родная мама..."

Мамочка...

И сердце тут же топит необъяснимая волна стыда...

Словно даже простое воспоминание о ней – это неблагодарность к той, второй матери, которая забрала меня из детского дома.

Поэтому – прогоняю эти мысли.

Не хочу об этом думать.

Не могу!

Пройдя в кухню, шарю по шкафчикам в поисках кофе, чтобы взбодриться и прийти в себя.

Нахожу только растворимый.

Засыпав его в большую кружку, слышу тяжелые шаги на лестнице, а следом – хлопанье входной двери...

Смотрю на время – только шесть часов утра.

Майор?

Да...

Через несколько мгновений я уже вижу в окне его масштабную фигуру.

Набрав в ладони снег, он быстро–быстро потирает лицо и обнажённую, мощную грудь.

Крупные ладони опускаются вниз...

Проходят по торсу с четко очерченными кубиками...

Вау.

Застываю от восторга перед такой брутальной картиной. Только рука, будто отделяясь от тела, самовольно мешает горячий кофе...

Какие шикарные, однако, картины у меня по утрам...

Сказка просто!

И отмираю я только тогда, когда майор скрывается из виду.

Снова хлопает дверь.

Тимур на ходу натягивает толстовку прямо на мокрое тело.

– Доброе утро – бормочу, когда он входит в кухню.

– Спорно.

– Вы закаляетесь?

– Нет. Я просыпаюсь – отвечает низким, грудным баритоном.

– Эм–м–м-м... Может, лучше кофе? – предлагаю ему свою кружку.

Майор останавливается напротив, опираясь рукой о кухонный шкафчик.

– Кофе меня уже не бодрит, Василис. Меня бодрит мороз и... – осекается, прикусывая губу.

И с коварной усмешкой всё–таки аккуратно забирает из моих рук кружку.

– Ну. На данный момент только мороз...

Делает глоток, глядя мне в глаза.

И взгляд его становится очень говорящим, досказывая то, что не произнесли губы.

"Секс"...

Ещё его бодрит – секс!

Чувствую, как неконтролируемо краснею под его насмешливым взглядом.

У–у–у...

Как же я не люблю этот момент...

Это ведь прямая трансляция мыслей с мозгов на лицо.

Управлять этим совершенно невозможно и другой человек сразу понимает, что ты смущен.

Отворачиваясь, делая вид, что ищу что–то важное.

Что?

Сахар, кофе...

Да!

Снова делаю себе кофе, раз уж мой теперь пьют.

Сквозь волнение отмечаю, что Тимур на несколько минут выходит из кухни. А когда возвращается, с громким стуком опускает кружку на стол.

– Дверь за мной закрой.

– Да, я закрою, когда вы... – мямлю, не оборачиваясь.

– Сейчас! – звучит повелительно.

Да что ж такое...

Смущенно топаю за ним, кутаясь в халат.

Майор уже переодет в форму.

И я, кажется, начинаю понимать тех женщин, которых будоражат сюжеты с мужчинами в такой одежде...

Меня, определённо, будоражит!

Обувшись, он выпрямляется.

– Ну... – скользит по мне вальяжным взглядом. – Спасибо, что проводила, что ли...

– А?...

Усмехнувшись, цепляет в зубы сигареты и выходит на улицу.

Гад!

Быстренько закрываю за ним дверь, поворачивая замок вправо.

Это был флирт, да?

Наверное, всё–таки да.

Странно, но от него внутри нет того липкого, неприятного ощущения, которое обычно остается после мужских подкатов.

Все так филигранно и тонко, что это, скорее, лишь раззадоривает.

А послевкусие...

Оно легкое!

И мне, оставшись наедине, отчего–то хочется улыбаться и краснеть, прокручивая в голове его взгляды...

Непривычное ощущение.

Отвлекаюсь от своих мыслей, слыша топот сверху.

Лиса тоже уже проснулась?

Так рано?!

Оказывается, что да.

– Мам–ма–мамама! – подтягивая за собой простыню, она уже влетает в кухню.

Ловлю её, поднимаю на руки.

– Доброе утро, мой младенец! – улыбаюсь, чувствуя, как теплеет в душе.

Не удержавшись, чмокаю малышку в нос.

Хихикает...

– Пиветь, мамочка моя ховошая! – смотрит на меня с обожанием. – Как дева–а?

– Хорошо, зайка...

Опять хихикает, смущаясь.

– Сповоси, как у меня... – подсказывает шепотом. – Спвоси–спвоси...

Ах, да....

Точно!

– Как у тебя?

– Ну, вообще–то, мам, дева у пвок–у–во–ва – заученно произносит с заумным, хитрым видом. – А у меня девишки!

Надо же.

Так тут, значит, была продуманная многоходовочка...

– Ух ты ж! – смеюсь я.

Лиса поджимает смущенно плечики.

Гладит меня по щеке, глядя влюбленными глазами.

Ох, ну всё.

Уговорили.

Ради такого взгляда я снова готова терпеть любые истерики у туалета!