Вернуть истинную

Глава 11

Мэдисон

Как мне общаться с ним, когда он каждое мое слово отбрасывает, будто оно ничего не значит? Когда он так демонстративно игнорирует меня. Словно мои чувства, мои мысли – пустое место.

Я обняла себя за плечи, пытаясь обрести хоть какое-то подобие опоры. Снова я здесь, в этом месте, которое когда-то было для меня символом начала, где я впервые ощутила, что такое любовь.

Но сейчас радость покинула меня. Вместо нее – давящее напряжение, тревога, страх перед встречей с ним.

Однако, я не чувствовала паники из-за того, что Хьюго забрал Ника. Что-то внутри шептало, что он не причинит сыну зла.

Я видела это в его глазах, когда он смотрел на малыша – в них вспыхивал особенный, трепетный огонек. Эта мысль давала мне хрупкую надежду.

— Мэди— знакомый голос Серены прорвался сквозь мои размышления. Я подняла взгляд, и слезы, которые я так старательно удерживала, хлынули потоком.

— Пошли, — мягко сказала Серена, беря меня за руку и увлекая за собой. Я шла, не зная, что делать, как быть. Чувство беспомощности окутывало меня.

— Прости, что я такая задумчивая, — прошептала я, пытаясь оправдаться, видя её сочувствующий взгляд.

— Я рада тебя видеть, правда. Просто.. — я развела руками, не в силах подобрать слова.

— Я вижу, — Серена слабо улыбнулась мне, когда мы вошли в комнату.

— Не извиняйся, я понимаю тебя. Её слова были бальзамом на мою израненную душу.

— Посиди пока у нас с Логаном в комнате. Логан наверняка рядом с Хьюго.

Я кивнула, чувствуя, как тяжесть переживаний сжимает меня изнутри.

Может, это было глупой идеей – приехать сюда, но другого выхода у меня не было. Я сама знала, на что шла, и теперь главное – выдержать.

Меня ранило до глубины души, что он так себя ведет, будто между нами ничего никогда не было.

Как он может быть таким равнодушным? Как может не показывать своих чувств? Как он может так сдерживаться? Я сжала ладони в кулаки, смотря перед собой.

"Все будет хорошо", – пыталась убедить я себя, но слова звучали фальшиво, не находя отклика в душе.

— Как ты? — спросила я Серену, решив немного отвлечься от гнетущих мыслей. Она мило улыбнулась мне в ответ, но я уловила грусть в её глазах, которую она тщетно пыталась скрыть.

— Всё хорошо, — ответила она, теребя подол своего платья. — Я очень рада тебя увидеть.

— Я тоже, Серена, — наконец смогла выдохнуть я, криво улыбаясь.

— Теперь я могу говорить.

— Это так здорово! Ты молодец, — кивнула она с искренней теплотой.

— Я сама не думала, что когда-нибудь смогу. Но вот. Я пожала плечами, всё ещё чувствуя, как внутри всё переворачивается.

— Я ещё даже не успела рассмотреть твоего сына, — улыбнулась Серена, и в этот момент она взяла меня за руку, сжимая её в знак поддержки. Её прикосновение было тёплым и успокаивающим.

— Всё будет хорошо, не переживай. Хьюго, он очень суровый, гордый, но, когда он поймёт, всё будет по-другому, — пыталась она подбодрить меня.

— Он не поймет, — я закрыла глаза, тяжело дыша.

— Тогда не понял, или просто не хотел.

— Вы были близки? — осторожно спросила она, и её вопрос заставил меня замереть.

— Да, — я смахнула слезы.

— Это был, был наш общий порыв. Но я не жалею об этом, — я прикусила губу, — ведь у меня появился сын.

— Ты любила его? Её вопрос прозвучал тихо, но он был таким весомым, таким пронзительным, что я почувствовала, как внутри всё сжимается. Я замерла, сжав ладони до боли.

Я встала, ноги казались ватными, и подошла к окну. Затаив дыхание, я посмотрела наружу. Качели, они всё ещё стояли. Неужели он не убрал их? Почему?

Я задумалась над её вопросом. Признаться самой себе в любви к нему было тяжело. А сказать это вслух, это означало бы принять всё полностью, не смочь абстрагироваться от этих чувств, не смочь делать вид, будто их нет.

Я закрыла глаза, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Ноги подкосились, и я, шатнувшись, схватилась за стену.

— Прости за такой вопрос, Мэди, — услышала я голос Серены. Она отрицательно покачала головой, но я уже не обращала внимания.

— Не нужно, не извиняйся, Серена, — выдохнула я, чувствуя, как слова срываются с губ.

— Уже всё в прошлом, нас связывает только сын. Даже,еслм и любила, то не признаюсь, ведь он наверняка не любил в ответ.

Сердце забилось ещё сильнее, отзываясь болью в груди.

Серена осторожно помогла мне дойти до кровати и помогла сесть. Я чувствовала её поддержку, её сочувствие, и это немного успокаивало.

— Тебе плохо сейчас? Серена встревоженно посмотрела на меня, её лицо исказилось тревогой. Она уже хотела броситься из комнаты, но я инстинктивно схватила её за руку.

— Не нужно, пожалуйста, — прошептала я, чувствуя, как по моей спине пробегает холод.

—Не говори никому. Я умоляюще взглянула ей в глаза, видя в них отблески моего собственного страха.

Она вздохнула, медленно кивнув, её губы сжались в тонкую линию.

— Ты болеешь, она поняла, и в её голосе прозвучала резкая нотка страха. Я лишь кивнула, горло сдавило, и слова застряли где-то глубоко внутри.

— Да, — прошептала я, чувствуя, как тело охватывает слабость.

— Моя сила она,я взглянула на свои руки, я не знаю как это объяснить. Я не знаю, что с ней происходит.

Глаза Серены расширились, она придвинулась ко мне ближе.

— Твоя тётя она успела забрать твою силу? — прошептала она, её голос дрожал. Я зажмурилась,.

— Я не помню. Я покачала головой, чувствуя, как нарастает паника.

— Моя сила не подчиняется мне. Захарий приказал не использовать её, и я держусь уже целый год. Это признание далось мне с трудом.

— Гаред может помочь, Мэди, в её голосе промелькнула надежда.

— Вдруг он знает, что делать. Необходимо рассказать ему.

— Нет не нужно прошу! Я резко оборвала ее, не в силах вынести даже мысль об этом.

— Я не хочу, чтобы кто-нибудь знал об этом. Это, это очень важно для меня. Пожалуйста, Серена, молчи и не говори никому. Я очень, очень не хочу, чтобы Хьюго знал.

Серена посмотрела на меня с глубоким пониманием, кивнула, крепко сжимая мои ладони. Её прикосновение успокаивало меня.

— Это опасно, Мэди, ты понимаешь? Серена слабо улыбнулась, но в её глазах читалось беспокойство.

— Главное мой сын, я твердо произнесла, чувствуя, как эта мысль даёт мне силы. Серена хотела что-то добавить, но в этот момент двери спальни резко отворились.

В комнату вошёл Логан, его лицо было мрачным, а кулаки сжаты, взгляд удивлённо остановился на нас.

Мы с Сереной вскочили. Я быстро смахнула слезы, но, видимо, безуспешно – выражение его лица не изменилось.

— Где мой Ник? — наконец решилась спросить я, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее. Логан скривился, поджимая губы.

— У Хьюго, ответил он мне.

— Мне нужно к нему, сказала я, чувствуя, как сердце замирает от нетерпения. Логан кивнул, задумчиво осматривая меня с ног до головы.

— Логан, брат Хьюго, — представился он, кивнула в ответ, наверняка он уже знал, кто я. Ведь вижу это в его глазах.

— Серена о тебе рассказывала, я сглотнула, взглянув на нее.

— Не думал, что судьба сотворит такое, как-то задумчиво он проговорил, я вздохнула, обнимая себя за плечи, пытаясь справиться с внезапным ознобом.

— Хьюго зол, но я уверен, что это пройдёт, сказал он, и я отвернулась, не в силах выдержать их взглядов, чувствуя, как гнев и обида снова поднимаются из глубины души.

— Мне ни к чему это знать, я старалась говорить ровно, хотя внутри всё сжималось.

— Я здесь ради своего ребёнка, только и всего.

— До чего же упрямые оба, — пробормотал он, и я почувствовала, как мои щёки заливает краска.

— Но у Хьюго именно такая и должна была быть.Он осекся, и я закрыла глаза, пытаясь унять дрожь.

Его слова, уже ничего не может быть.

— Спасибо, Серена, Логан, прошептала я, чувствуя их поддержку.

— Я пойду. Ника сейчас нужно покормить. С этими словами я быстро вышла из комнаты, чтобы не провоцировать лишних вопросов. Я просто не выдержу этого.

На дрожащих ногах, опираясь о стены, я пошла в его покои. Странно, но я до сих пор помнила, где они находятся.

Пройдя какое-то расстояние, я остановилась перед дверью, не решаясь войти. Я топталась на месте, кусая губы.

Мы будем жить так близко друг к другу. Как мне скрываться от него? Как прятать свои чувства? Как просто не смотреть на него, не выдавать себя?

Лбом прислонилась к холодному камню, чтобы успокоиться, приступи вновь окутал меня. Ноги подкосились, но я держусь. Как же всё это невовремя.

Сжав ладони в кулаки, переборов себя, я приоткрыла дверь. Та скрипнула, и я поморщилась.

Его широкая спина, возвышалась у окна. Я сразу почувствовала, насколько он напряжён. Мышцы под тонкой тканью рубашки бугрились. Какие же широкие у него плечи.

При виде этой мощи, этой скрытой энергии, во мне что-то дрогнуло, я почувствовала, как сердце забилось чаще, а дыхание стало прерывистым.

Я сглотнула, медленно закрывая за собой дверь. Дальше пройти я не решалась, сердце колотилось в груди, не позволяя приблизиться. Я оглядела покои, которые он выделил для нас с сыном.

Просторная комната, большая кровать, шкафы, письменный стол, уютный диванчик. Всё было новым, красивым, даже шторы и скатерть на столе казались изысканными. Но эта красота лишь подчёркивала гнетущую тишину.

Я чувствовала, что он знает о моём приходе, но он не спешил оборачиваться. Словно чего-то ждет. Топталась на месте, с ноги на ногу, прижимая ладони в платью.

— Зачем пришла? — его голос, холодный и отстранённый, пронзил меня насквозь.

В тот же миг внутри поднялась волна злости. Почему он так холоден? Почему ведёт себя так, будто я ему безразлична.Эта холодность ранила меня до глубины души.

— Мне нужно покормить Ника, попыталась сказать я уверенно, но слова вырвались дрожащим шепотом.

Голос предательски подвёл, усиливая мою тревогу, когда он, наконец, развернулся.

Его глаза. Они горели, словно два раскалённых угля, полные ярости и ненависти.

Я упорно пыталась выдержать этот взгляд, не отводя глаз, хотя внутри всё сжималось от страха. На его лице появилась оскал, обнажая стиснутые зубы. Я видела, как сильно он зол на меня.

Воздух будто исчез из лёгких. Я смотрела на него, изучающе, пытаясь разглядеть за этой маской гнева что-то прежнее.

"Красивый, любимый" - пронеслось в голове, словно эхо далёкого прошлого. Но тут же я отогнала эти мысли.

"Не примет", - твердил голос разума, острый и безжалостный.

Соглашаться с этим было больно, до скрежета в зубах, до жгучей пустоты в груди. Но что я могла поделать?

Признать, что иллюзии развеяны, что тот, кого я любила, теперь смотрит на меня с ненавистью, было невыносимо.

Хромая, я преодолела тяжёлое расстояние между нами, стараясь не спешить, чувствуя каждое движение с усилием.

Взгляд невольно упал на Ника — он внимательно смотрел на отца, искренне заинтересованный.

Сердце сжалось от щемящей боли. Этот беззащитный мальчик, и мы, между которыми— незримая, но такая ощутимая стена отчуждения.

— Позволишь? Спросила,затаив дыхание, с волнением смотря на наго.

Он скривился, словно ему противно было даже слышать мой голос, по крайней мере, не говоря уже о том, чтобы меня видеть.

Я осторожно протянула руки к ребёнку, и Ник тут же радостно всхлипнул, словно узнавая мою любовь и тепло.

Улыбка тихо затеплилась на моих губах, когда я прижала его к груди и нежно поцеловала.

Отвернувшись от холодного взгляда Хьюго, я подошла к большой кровати и медленно села.

Сердце билось так громко, что я боялась, что он это услышит.

— Можешь пожалуйста выйти? — попросила я тихо, надеясь на понимание, но в ответ — лишь гробовое молчание.

— Здесь я отдаю приказы, ты подчиняешься, его голос прозвучал как приговор, холодный и бескомпромиссный.

Я скривилась, пытаясь сдержаться.

— Я не рабыня, которая будет слушаться! — слова вырвались сами собой. Во мне всё закипало от обиды и несправедливости.

— Ты в моей власти, — его голос звучал низко, почти рычаще, — пора бы уже это понять.

Я закрыла глаза, пытаясь унять дрожь. Этот тон, этот повелительный тон. Я чувствовала, как внутри всё сжимается, как гнев борется с отчаянием. Его слова впивались в меня,разрывая изнутри.

— Мне нужно его покормить, попыталась объяснить, стараясь сохранить спокойствие, но слова звучали непривычно слабо.

— Я уже видел тебя обнажённой, словно с издёвкой прошипел он.

— Так что не стоит тут набивать себе цену.

Я подавила рыдания, сосредоточившись на кормлении Ника, ощущая его пристальный взгляд на себе.

Его слова отзывались эхом в душе: значит, он действительно так обо мне думает. Что я делаю это всё специально, что не заслуживаю ничего, кроме презрения.

Я поджала губы, внутренне разрываясь от чувства собственной глупости.

Почему я могла думать, что он мог полюбить меня? У него было полно других идеальных, опытных женщин, с которыми он сможет меня сравнить.

Я всего лишь неопытная девушка на их фоне. Конечно, он сразу же забыл нашу ночь — зачем ему помнить то, что не стоит внимания?

Боль разливалась по телу огнём. Его присутствие давило, заставляя сердце тревожно сжиматься, не давая ни минуты покоя.

Я хотела быть сильной, но разве получится.