Вернуть истинную

Глава 32

Хьюго

Она поспешно скрылась, словно боясь моих глаз, моего взгляда. Я не могу понять. Меня гложет, разрывает изнутри. Ведь видеть её слёзы – последнее, чего я хотел. Я бы отдал всё, чтобы стереть их с её лица.

— Не ищи меня! — крикнула она в последний раз, когда повозка наконец тронулась. Сердце защемило, а рык из груди вырвался сам собой, когда я наконец смог разумно мыслить.

Догнать. Присвоить себе. Забрать навеки. Я зажмурился, оскалившись. Когти выступили на моих руках, когда я увидел, что она уезжает. Уезжает от меня. От нашего ребёнка. Так быстро, почти не глядя, всучив его мне, даже не позаботилась всё объяснить.

Волнение, дикое, всепоглощающее волнение охватило меня. Я чувствую, как рвётся изнутри, как нарастает гнев, смешанный с болью и отчаянием. Она оставила меня. Она оставила нас.

Ради чего? Ради чего она всё это провернула? Ради чего так беззаботно поступила, словно это не стоило ничего?

Мой разум отказывался принимать это. Ник не успокаивался, его плач становился всё отчаяннее, словно он чувствовал, что что-то не так.

Злость, первобытная, всепоглощающая злость, стала наступать на меня, окутывая, сжимая горло ледяными пальцами.

Я чувствую, как она поднимается из глубины, готовая вырваться наружу.

— Хьюго. Голос Логана, отвлёк меня, заставив резко повернуться в его сторону. Логан вместе с моей стаей смотрели в упор на меня.

Он сглотнул, увидев меня с ребёнком на руках. Его взгляд скользнул по мне, потом по Нику, и в его глазах промелькнуло удивление.

— Хьюго, Серена поспешила ко мне, её шаги были неровными, испуганными. В её глазах застыли слёзы.

— Мэди украли, говорила она, плача, но я лишь оскалился, отвернувшись от неё. Слова Серены резали слух.

— Она сделала свой выбор. Выбрала свою тётю. Произносить эти слова было тяжело, они словно царапали горло, обжигая.

— Я видел всё своими глазами! — слова вырвались с такой грубостью, что Серена вздрогнула.

— Больше доказательств не нужно.

Ведь душит. Как же душит это чувство, эта мысль, что она умыкнула к своей тёте, к той, кто всегда была против нас.

Это было похоже на медленное удушье, на бесконечную пытку.

Внутри меня боролись два чувства: дикая злость на неё и на себя, и пронзительная боль от осознания того, что я потерял её.

Я сжимаю кулаки, ногти впивались в ладони, но это не могло сравниться с той болью, что терзала мою душу.

— Нет! Серена шла за мной, её голос дрожал,полный отчаяния.

— Её заставили! Слышишь? Ей угрожали, что Ника убьют! Угрожали, что со мной расправятся!Я резко остановился, как вкопанный.

Сердце пропустило удар, затем заколотилось в бешеном ритме. Мне показалось, что я оглох.

— Что ты сказала? Я развернулся, часто дыша, пытаясь унять бурю, бушевавшую внутри. Взгляд мой остановился на Серене, и я вижу, как она сглотнула, как её глаза наполнились страхом. Логан тут же подошёл к ней, словно пытаясь защитить.

Мэди. Её решение. И это убивало меня. Но если ей угрожали. Если её заставили.

Серена зажмурилась, её пальцы отчаянно терли глаза. Её голос, прерывистый от рыданий, пытался выстроить слова в связное повествование:

— Мы были в комнате, я заснула. К нам постучали.

Она начала плакать сильнее, с каждым словом погружаясь в кошмар.

— Мэди открыла, думая, что это Захарий, но там был ведун. Я попыталась его сбить, даже получилось.Мэди поспешила позвать на помощь, но не успела.

Он схватил её, прижимая нож к горлу. Угрожал, что убьют Ника, если она добровольно не вернётся, если не отдаст свою силу. После угрожал, что тронут и меня.

Мэди, Мэди защитила, взяв слово, что за мной не придут. Закончила она, её голос затих, оставив после себя лишь шепот отчаяния.

Информация обрушивалась на меня, сметая всё на своём пути. Каждое её слово было как удар молота, разбивающий мою уверенность, мою злость.

Мэди, моя мышка, моя девочка. Зажмурившись, я представил, как к ней прикоснулись, как сделали больно.

Это было невыносимо. Ведь я своими глазами видел, что другое она хотела сказать. Это была ложь, жалкая попытка спасти себя, спасти нас.

Оскалившись, выругавшись, я зарычал. Рык вырвался из груди, полный боли, ярости и бессилия.

— Держи Ника. Прежде чем отдать Серена Ника, я поцеловал его, прижимая к груди. Его маленькое тело было единственным, что могло заставить меня прийти в себя.

— Береги его, поняла, сестрёнка. Она закивала головой, взяв меня за руку, её хватка была отчаяно крепкой.

— Я боюсь, что с ней что-то сделают, прошептала она, и я закрыл глаза, шумно выдыхая.

— Не успеют. Я не позволю. Я смотрю на брата, который был хмур, его лицо выражало ту же ярость, что и моё.

— Ты остаёшься. Защищать свою жену и Ника. Я не позволю, чтобы с ними что-то случилось.

— Тебе понадобится моя помощь, он подошёл ко мне, его голос был твёрд.

— Ты нужен здесь, сказал я ему, отходя.

Дрожащей рукой я достал её кулон из ворота рубахи. Холодный металл прикоснулся к моей коже. Поцеловал его, затем убрал, пряча.

— Я верну тебя себе, мышонок. Верну.

Эти слова, прошептанные с такой болью и решимостью, вырвались из самой глубины моей души.

На ходу обернулся в своего волка, ощущая, как первобытная сила наполняет меня, как готов рвать и метать.

Тронули. Мою девочку тронули. Что ей пришлось пережить, прежде чем принять такое решение? Заставили отказаться от ребёнка. Оскалившись, я ускорил свой темп.

Догнать. Была лишь одна мысль, одна цель: догнать её, спасти, вытащить из того кошмара, куда её везут. Я отгонял плохие мысли.

Ведь успею. Ради неё должен успеть, должен справиться, должен спасти. Должен.

Было плевать, что устал, плевать, что ранен. Сейчас главное была лишь она. Мой сын в безопасности, и я просто обязан защитить её.

Сердце билось так отчаянно в груди, когда я заметил удаляющуюся в дали повозку. Она была ещё видна, ещё достижима.

Утробный и гортанный рык раздался мощнее, чем я предполагал. Ведь там началась заварушка. Они не ожидали. Они не ждали, не думали, что я поеду.

Но они ошибались. Как же они сильно ошибались.

В меня стали атаковать. Сгустки тёмной, пульсирующей магии неслись прямо на меня, но я маневрирую между ними, чувствуя, как адреналин захлёстывает моё тело. Ничто не могло остановить меня. Только одно имело значение — моя мышка.

Я сглотнул, когда несколько сгустков всё-таки попали в меня, обжигая плоть, вызывая острую боль.

Но даже это не остановило меня. Я чувствую, как мои раны кровоточат, но игнорирую их. На себя плевать, но только не на неё.

Они стали паниковать, когда я подбежал ещё ближе, когда готов был наброситься, разорвать их своими клыками.

Но резко развернули повозку, усложняя ситуацию. Конь, испуганный, заржал, и колёса, не выдержав резкого поворота, развалились на ходу.

Сердце защемило, когда я вижу, как мышка вылетела из повозки, кубарем катясь по земле. Я бросился к ней, но атаки продолжались, теперь направленные не только на меня, но и на неё.

— Уничтожить волка! Убить! — кричала Верховная. Её голос, полный злобы и ненависти, эхом разносился по лесу.

Я чувствую, как её сила направлена на меня, пытаясь пробить мою защиту. Но всё, что я вижу — это её, мышку, лежащую на земле. Она попыталась встать, опираясь на свои руки.

Один из ударов, особенно мощный, был направлен прямо на Мэди.

В тот же миг, не раздумывая, я прыгнул, закрывая её своим телом, подставляя себя под удар. Резкая, оглушающая боль пронзила меня, выбив воздух из лёгких.

Я упал на неё, чувствуя, как каждый вдох даётся с трудом.

— Хьюго, её голос, полный отчаяния, прозвучал совсем близко. Я приподнялся, еле перенося боль, заставляя себя.

Я не должен быть слабым. Не сейчас. Вновь волна магии отбросила меня, заставив завыть и упасть на бок. Встать. Я должен встать.

— Хьюго, её голос, вёл меня, звал, заставляя подняться. Пошатываясь, я оскалился, видя, как меня стали окружать. Они сбивались в кольцо, готовясь к последнему удару.

— Хьюго, нет! — крикнула мышка, когда они набросились на меня. Я чувствовал удары со всех сторон, но единственное, что удерживало меня от падения, был её голос, её взгляд, её страх за меня.

— Пора положить конец этой поганой любви, прошипела Верховная, и я, распростертый на земле, не в силах пошевелиться, вижу, как она приближается. Ни сил, ни воли уже не осталось. Лишь одно волнение за мышку, за мою Мэди.

— Можешь прощаться с жизнью, волк, её голос был полон яда.

— Ни её, ни своего выродка ты больше не увидишь. Заканчивайте с ним, приказала она своим приспешникам, и её ужасный смех заставил меня скривиться.

— После мы приступим к Мэдисон. Она направилась прямо к ней, зарычал, угрожающе, чтобы не смели трогать её.

Их чёрная магия хлынула на меня, но внезапное, яркое красное свечение заставило меня вздрогнуть.

Это свечение создало стену, которая смогла защитить меня от ударов.

Оно исходило от мышки. Её глаза, обычно полные тепла и нежности, теперь горели алым огнём.

Её взгляд, устремлённый только на меня, говорил обо всем, что я хотел услышать.

И тут появились странные, огненные существа, сотканные из чистого пламени, возникли из ниоткуда.

Они встали вокруг меня, образуя живой щит, обороняя меня от надвигающейся угрозы.

Я сглотнул, заворожённо наблюдая за мышкой. Её сила, её способность управлять ею, поражала.

Гордость, смешанная с безграничной любовью, наполнила меня.

Кряхтя, я еле встал, каждый мускул горел адским огнём, а в висках пульсировала глухая боль от пережитых ударов.

Адреналин ещё бушевал в крови, но истощение уже накрывало.

Наши противники метались в панике. Существа настигали их, разрывая строй, заставляя вопить от ужаса и бессилия. Хаос поглотил их ряды.

Не обращая внимания на собственную боль, я бросился вперёд, помогая.

Каждый удар, каждый рывок отдавался в теле острой вспышкой, но цель была одна – добраться до Верховной.

Уничтожить,чтобы больше не причиняла вред моей девочке.

Я вижу её, как её глаза сужаются, вижу, как она находится в панике. Ярость придавала мне сил, заставляя игнорировать кровоточащие раны и ломоту в костях. Её нужно было остановить, здесь и сейчас!

Но я не успел. В тот самый момент, когда я почти настиг её, ведуны, что успели чудом спастись, окружили её плотным кольцом.

Они схватили Верховную под руки, и спеша выпустили чёрный дым. Из которого не было видно, что они творят.

Разочарование, горькое, жгучее, опалило меня, когда я заметил их лишь вдали.

Она сбежала.

Снова. Её силуэт растворился в воздухе, оставив после себя лишь едкий привкус поражения.

Глухо рыкнув от досады, я стал перевоплощаться обратно в человека.

Не медля, я, уже в человеческом обличье, хромая, но решительно направился к ней. К мышке.

Все мысли о сбежавшей Верховной, о боли, о сражении, отступили на второй план. Теперь имела значение только она.

Её безопасность, её присутствие. Моя боль меркла перед единственной мыслью – она здесь, она жива.

Её сила ещё бушевала вокруг, ощутимая, почти осязаемая.

Огонь метался и жёг воздух, но меня, совершенно не трогал.

Все мои чувства были сосредоточены на ней. Её глаза. Они светились неистовым, потусторонним светом, были словно не живые, словно пустые, и в них не было узнавания, не было искры той Мэди, которую я знал.

Она словно не была здесь, её сознание улетело куда-то далеко, увлечённое бушующей стихией.

Я осторожно взял её лицо в свои ладони, чувствуя, как её кожа горяча.

Мои пальцы касались её щёк, пытаясь вернуть её, привести в чувство, но всё было тщетно. Она не реагировала, её взгляд скользил сквозь меня.Внутри всё сжималось от страха за неё.

— Мышонок, прошептал я, и мой голос прозвучал как хриплый, надрывный стон.

С волнением я оглядываю её, видя, как она погружена, слишком сильно погружена в свою силу, которая теперь была неуправляемой, дикой и опасной. Моё сердце билось тревожно сжималось.

В этот момент огненные существа, которые ещё минуту назад сражались на моей стороне, медленно, неотвратимо сомкнулись вокруг нас.

Их языки пламени вытягивались, образуя подобие рук, тянущихся к Мэди. Я сглотнул, ощущая, как страх, сдавливает горло.

Инстинктивно я сжал Мэди ещё сильнее в своих объятиях, притягивая её к себе, словно пытаясь защитить от всего мира, даже от неё самой.

— Она наша, услышал я их голоса. Они звучали не из одной точки, а словно исходили отовсюду, проникая прямо в мозг, беззвучным эхом отзываясь в моей душе. В их словах был древний зов, древнее право, которое они теперь предъявляли.

Я отрицательно покачал головой, яростно, отказываясь даже допустить эту мысль.

— Не отдам, надрывно прошептал я, пытаясь сквозь этот шепот пробиться к её сознанию, вернуть её из этого огненного транса.

— Не отдам её!

— Она моя! — зарычал я на всю округу, на этих существ, на сам воздух, на саму судьбу. Это был не просто крик, это был звериный рёв, вырвавшийся из самых глубин моей сущности.

В тот же миг огонь вокруг Мэди и нас вспыхнул сильнее, мощнее в несколько раз, словно отвечая на мой вызов, на мою ярость, на мою отчаянную любовь.

Пламя стало ослепительным, но я не отводил глаз от неё.

Я трогал её, сжимал, ощущая каждую клеточку её тела, каждый дрожащий нерв.

"Не отдам, не отдам её никому! Не отдам!" – эта мысль пульсировала в моей голове, отбиваясь эхом в каждом ударе сердца.

Мои руки сжимали её талию, её спину, прижимая так сильно, что, казалось, я мог бы впитать её в себя, стать единым целым, чтобы никто не смог её у меня отнять.

— Причина, по которой мы должны оставить её, раздались их голоса снова, теперь чуть более требовательно.

— Тебе же она была не нужна, скривился от их слов, который попадали точно в цель.

Я сжал мышку ещё сильнее, всем своим существом понимая, что сдохну за неё. Я умру, но не отдам её никому. Эта решимость была абсолютной, непоколебимой.

— Я люблю её, ответил я, и эти слова вырвались из меня с такой силой, с такой искренностью, что в них была вся моя боль, вся моя надежда, вся моя жизнь.

Я поднял взгляд и увидел, как одно из огненных существ, самое большое и яркое, медленно, величественно вспорхнуло к нам, его пламенные глаза пристально смотрели на меня. Это был вызов, который я был готов принять.

— Она просила за тебя, слова существ пронзили меня.

Сердце сжалось в болезненный комок.

Подвергала себя этой неконтролируемой, испепеляющей силе, этому безумию пламени, чтобы спасти меня. Осознание этого ударило с такой силой, что я едва устоял на ногах.

Чувство вины и одновременно безграничной благодарности захлестнуло меня, усиливая и без того отчаянную решимость.

— Я прошу за неё, мой голос был твёрд, лишён всякой дрожи, несмотря на бушующую внутри бурю. Я поднял взгляд на самое большое из огненных существ, которое всё ещё стояло в паре шагов от нас.

— Хоть мою сущность заберите, хоть душу вырвите, но она останется со мной! Она моя, и я не отдам её! — я сжимаю Мэди ещё сильнее, прижимая её к своей груди, словно мог спрятать её от них.

Её горячее тело было единственным,что сейчас имело значение.

Огненное существо словно усмехнулось, его пламенные черты исказились в подобии гримасы.

— Хороший обмен, прозвучал их коллективный голос, в котором теперь слышалась нотка древнего, опасного удовлетворения.

— Только ты больше не будешь одним из сильнейших. Твоя сила истощится, ты станешь обычным.

Я оскалился в ответ, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Эта угроза была реальной, болезненной. Потерять свою мощь, свою сущность, которая делала меня тем, кто я есть, – это было равносильно смерти.

Но мой волк рвался наружу с единственной целью: спасти её. Он отчаянно, яростно хотел защитить Мэди,свою пару, и никакая потеря не могла сравниться с угрозой для неё.

— Плевать! — рыкнул я вновь, и этот рык был чистым, неприкрытым вызовом. Что мне моя сила, если её не будет рядом? Что мне мощь, если я потеряю ту, ради которой дышу?

В тот же миг пространство вокруг нас взорвалось внезапным, ослепительным свечением. Оно было настолько ярким, настолько всепоглощающим, что я вынужден был закрыть глаза.

Инстинктивно, с последней крохой сознания и силы, я сжал Мэди ещё сильнее, примкнув к её обжигающим губам. Этот поцелуй был не просто прикосновелением.

Я вложил в него всю свою любовь, всю свою боль, весь свой страх, всю свою надежду.

"Спасись! Живи! Будь со мной!" Я пытался передать ей частичку себя, частичку своей жизненной силы, своей души, лишь бы этот поцелуй, эта искренняя, необузданная любовь смогла вырвать её из лап этой разрушительной силы, спасти её от самой себя.

Пусть моя сила уйдёт, пусть я стану никем – лишь бы она вернулась ко мне.