Вернуть истинную

Глава 35

Мэдисон

Каждый всхлип разрывал душу на части. Как же я хотела прижаться к нему, почувствовать его сильные руки, его тепло, его запах, ощутить его присутствие рядом, чтобы это дикое одиночество отступило.

Вижу, как его штормит, как его внутренняя буря отражается в каждом движении, в каждой черточке лица. Он даже не пытался скрыть это. Его волнение было осязаемо.Тогда почему он ведет себя так? Почему его голос звучал так грозно, так отчужденно, словно он говорил с незнакомкой.

Почему эти слова, полные требования, прозвучали так жестко, когда мне и так было до дрожи страшно? Я же волнуюсь, не меньше, чем он. Волнуюсь за него, за нас, за то, что произошло. Хочу открыться ему, рассказать все, но его тон, его отстраненность заставляют меня сжиматься, замирать.

Смахнула слезы дрожащей рукой. Медленно, подошла к двери, за которой он скрылся. Прижалась к ней щекой, чувствуя холодное дерево, словно оно могло передать мне его тепло. Положила ладонь на то место, где, как мне казалось, сейчас находился он. Моя кожа жадно впитывала эту связь.

"Любимый," — эхом пронеслось в голове, беззвучно, но так пронзительно. Я не в силах была совладать с собой, с этим потоком нежности и боли. Медленно опустилась на пол, безвольно прислонившись лбом к двери. Дерево было твердым, но давало хоть какую-то опору. Не могу.

В груди давит так сильно, что кажется, легкие вот-вот схлопнутся. Это не только моя боль, но и его. Он любит меня, я чувствую, что любит. Не было бы таких взглядов, такого отчаяния, такого поцелуя, не было бы ничего из этого безумия.

А сердце за него болит. За его ожоги, за его раны, за ту боль, которую я вижу в его глазах. За его волка. Всхлипнула сильнее, осознавая всю тяжесть того, что он пережил из-за меня.

Я так и не отдохнула. Часы, минуты. Не знаю, сколько прошло времени. Гаред зашел ко мне вновь,проверял состояние, его движения были осторожны, а взгляд – внимателен.

Я же молчу, отвечаю лишь кивками или качанием головы, молчу на всё, что он говорил, еле сдерживаясь, чтобы не разрыдаться снова, чтобы не выплеснуть весь этот нарастающий внутри крик.

Логан также был здесь, и Серена, её глаза полны сочувствия. Они пытались расспросить меня, осторожно, деликатно, но я упорно молчала, только молчала. Слова застряли в горле, скованные страхом и болью. Что я могу сказать?

Быстро смахнув слезы, не выдержав взяла Ника на руки, прижимая его к себе. Только сейчас поняла, что могла его потерять, осознание пришло так поздно.

Наверное из-за шока, из-за пережитого. Вдыхаю его запах, когда внезапно двери распахнулись.

Я резко вскинула голову, сердце забилось в груди, готовое вырваться. Передо мной, в проеме, стоял Хьюго.

Он тяжело дышал, его грудь вздымалась. Его глаза, такие же измученные и полные огня, как и раньше, неотрывно смотрели на меня. В них я вижу не только гнев, но и скрытую мольбу, и невысказанное обещание.

И этот разговор, которого я так боялась и так жаждала, теперь был неизбежен.

Хьюго оказался рядом, молниеносно выхватив Ника из моих рук. Он поцеловал сына, его взгляд, полный нежности и предупреждения, был прикован ко мне, пока он не передал ребёнка Логану.

— Следи в оба, брат, за моим сыном. Пока научитесь с Сереной ухаживать за ребёнком, — приказал Хьюго, его голос звучал властно, но в то же время в нём слышалась забота. Я вопросительно уставилась на него, совершенно не понимая.

— Что? — прошептала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Что ты собираешься делать? Логан спросил его, я же обняла себя за плечи.

— Буду разбираться со своей женщиной, произнёс он, и я замерла, услышав эти слова.

В его голосе звучит такая решимость, такая собственническая сила, что по телу пробежали мурашки.

А затем, прежде чем я успела что-либо предпринять, он резко подхватил меня на руки, крепко прижимая к себе. В этот момент я почувствовала одновременно страх и странное, пьянящее облегчение. Его ярость всё ещё бушевала, но я чувствую, что он не сделает мне больно. Всей душой это ощущаю.

Его рука властно обхватила мою талию, так крепко и мощно, что я не могу пошевелиться.

— Хьюго куда, слышу как Серена спрашивает его, а сама молчу, не могу вымолвить и слово. Лишь сильнее сжимая его плечи.

— Туда, где нам никто не помешает. Туда, где будем только мы вдвоём, прошептал он мне на ухо, оставляя быстрый, дразнящий поцелуй на шее, от которого по моему телу пробежала дрожь. Я сглотнула, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

— Ты ранен, пыталась вразумить его, но его хватка на мне только усилилась.

— Сначала ты, потом всё остальное, прозвучало его голосом, словно приговор, разрезающий воздух. Я зажмурилась, инстинктивно пытаясь спрятаться от неизбежности.

— Следи в оба, Логан! — прорычал Хьюго, и этот рык был полон такой ярости, что я вздрогнула.

Дверь захлопнулась за нами, с гулким стуком закрываясь на замок. Звук железного щелчка отрезал нас от всего мира, погружая в душную, интимную тишину, наполненную лишь нашими тяжелыми вздохами.

Сердце мое заколотилось в груди с бешеной скоростью. Я боюсь. Боюсь того, что мы теперь только вдвоем, запертые в этой комнате, где каждый уголок хранил отголоски моей боли и его ярости. Боюсь его необузданного темперамента, его непредсказуемой реакции.

Но, с другой стороны, это была моя единственная надежда. Я так сильно, так отчаянно хочу наконец узнать, что он чувствует. Не его гнев, не его отчаяние, а то, что скрывается глубоко под ними. Хотя это было так страшно.

Страх смешивался с каким-то странным, почти болезненным предвкушением. Надежда боролась с тревогой, и я чувствую, как эти эмоции рвут меня изнутри. Ведь я уже его простила. Простила ту боль, которую он невольно причинил, простила его за все, что было между нами.

Я сжимаю ладони так сильно, что ногти впиваются в кожу. Мои глаза прикованы к нему. Вижу, как ему тяжело. Он опирается на дверь двумя руками, его спина напряжена до предела, каждый мускул на ней словно натянут до разрыва.

Я слышу, как он пытается справиться с этим бушующим внутри гневом, как борется с самим собой. Почему он так резко, так быстро переходит от нежности к этой суровой отстраненности? Это разрывает меня на части. Хьюго молчит. Его молчание давит на меня, кажется, что воздух становится густым и тяжелым. Я дрожу еще сильнее, ощущая, как страх проникает в каждую клеточку.

Мое сердце сжалось от новой волны боли, когда я заметила кровь. Он ранен. Он был ранен ради меня. Не в силах совладать с собой, я осматриваю комнату. На тумбочке, рядом с кроватью, лежит флакон с раствором, нетронутый.

Медленно, я взяла флакон в руки. Шагнула к нему, каждый шаг давался с трудом, как будто я шла по минному полю. Но остановилась. Всего в паре шагов от него. Что если он оттолкнет меня? Что если его гнев обрушится на меня? Я закрыла глаза, глубоко вдохнула. Нет. Я не могу смотреть, как ему больно. Его боль была и моей болью.

Приоткрыв глаза, я снова посмотрела на его спину, на напряженные плечи, на раны. Моя рука дрогнула, но я заставила себя преодолеть этот страх. Осторожно, с нежностью, я начала наносить раствор на его раны.

Кончики моих пальцев едва касались его кожи, боясь причинить еще большую боль.

Чтобы облегчить жжение, я мягко дула на его рану, стараясь быть максимально аккуратной. Мое сердце билось как сумасшедшее, но руки оставались удивительно твердыми.

В этот момент не было ничего, кроме его ран и моего отчаянного желания помочь.

Я почувствовала, как его тело дрожит подо мной, совсем немного, но ощутимо. Это была не дрожь холода, а дрожь сдерживаемой ярости, или, быть может, страха, застывшего глубоко внутри.

Инстинктивно, бездумно, я прижалась к нему сильнее, закрывая глаза, и мои губы сами нашли его кожу, оставив невесомый поцелуй.

Резко, с такой силой, он повернулся. Его глаза пылали диким, неукротимым огнем. Грудь его ходила ходуном, каждый вдох был резким, тяжелым, словно он боролся за воздух.

Я сглотнула, чувствуя, как комок подступает к горлу, и инстинктивно начала отходить назад, шаг за шагом, пытаясь увеличить расстояние между нами. Но он шел прямо на меня, не отрывая взгляда.

Моя спина резко столкнулась с холодной, твердой стеной, и я понимаю, что пути к отступлению нет.

Неотрывно смотря в его глаза, я чувствую, как слезы, жгучие и неудержимые, наворачиваются на мои ресницы, грозя вот-вот пролиться.

В следующее мгновение его руки резко зарылись в мои волосы, сжимая их у самых корней, не причиняя боли, но властно удерживая мою голову. Я закрыла глаза, словно пытаясь спрятаться от этой надвигающейся бури, и схватилась за его плечи.

Он же прижался ко мне всем телом, плотно, требовательно. Я замерла, ощущая каждый изгиб его мускулистого тела, чувствуя, как его сердце бешено колотится под моей ладонью. Слезы уже текли по моим щекам, горячими ручейками оставляя мокрые дорожки

— Мышонок, хрипло прорычал он. В этом одном слове было столько нежности, столько отчаяния, столько сдерживаемой боли. Я чувствовала, как он изо всех сил пытается унять свой гнев, который порывался наружу, словно дикий зверь, запертый в клетке его души.

— Чем ты думала, когда согласилась на такое?! — Его голос сорвался, пронзая воздух резким, болезненным криком. Он уже не мог сдерживаться. В этом крике звучала вся его боль, вся моя ярость, весь страх, который он пережил.

Я сглотнула, пытаясь найти хоть какие-то слова, но они застряли в горле. Слезы скатились по моим щекам, оставляя влажные, обжигающие дорожки на коже.

— Хьюго, прошептала я, мой голос был едва слышен, почти растворившись в воздухе. Он оскалился, его челюсть напряглась. Он закрыл глаза на мгновение, глубоко вдохнув, пытаясь совладать с собой, но это было бесполезно.

— Чем, спрашиваю?! — продолжал он свою тираду, его голос снова поднялся, сжимая мои плечи еще сильнее, так, что я почувствовала легкую боль. Его пальцы впивались в мою плоть.

— Если бы с тобой что-нибудь сделали, что бы я тогда делал?!

— Отпусти, попыталась я отстраниться, инстинктивно дернув плечами, но он не дал. Его хватка была железной, непоколебимой.

— Отвечай! — повторил он, и его голос был полон такой отчаянной мольбы и гнева, что я чувствовала, как каждая клеточка его тела кричит от страха и ярости, которые он испытывал. Мое собственное сердце сжалось от боли, разрываясь между страхом перед ним и пониманием его страданий.

— Если бы ты не вернулась, прохрипел он, и его голос словно оборвался, полный невысказанного ужаса. Я вижу в его глазах эту бездну страха, мысль о том, что меня могло не быть.

— Если бы те существа отказались помогать— начал он, и в его словах прозвучала такая мучительная боль, что сердце сжалось. Я попыталась отстраниться, инстинктивно дернувшись, но он не дал. Его руки на моих плечах лишь сильнее сжали меня, прижимая мое тело к своему.

— Прекрати, мой голос звучал умоляюще, срываясь на почти неслышный шепот. Я старалась вложить в него всю свою убежденность.

— Я цела, со мной всё хорошо. Зачем ты так.

— Потому что я злюсь! — прорычал он, скрипя зубами, и от этого звука по моей спине пробежал холодок.

— Злюсь, что вообще допустил такое! Что подверг опасности тебя, что не уберёг! — Каждое слово было пропитано чистой, обжигающей яростью, направленной не столько на меня, сколько на самого себя.

В следующее мгновение, прежде чем я успела что-либо сказать, он резко прижал меня к своей широкой груди, так крепко, что я почти не могла дышать. Мой нос уткнулся в его грудь вдыхая смешанный запах его кожи, глубоко мужского и утешительного.

Я чувствую как его мощные руки обнимают меня, сжимая с такой силой, словно он пытался защитить меня от всего мира, от своих собственных демонов.

— Ты думала, что будет со мной, если бы я не вернул тебя? — прошептал он, и в его голосе прозвучало столько неподдельной боли, столько хрупкости, что я ощутила, как его ярость медленно утихает, уступая место чистейшему, первобытному страху потери.

Он сжимал меня сильнее, словно боясь, что я могу исчезнуть в любой момент, растаять в его объятиях.

Мое тело, напряженное от его гнева, медленно расслабилось в его объятиях, растворяясь в его тепле.

Мои пальцы, до этого судорожно вцепившиеся в его плечи, начали осторожно касаться его спины, нежно поглаживая, словно исследуя, проверяя, все ли с ним в порядке, пытаясь передать ему свое утешение.

— Хьюго, мой тихий шёпот был едва слышен, но он уловил его. Подчиняясь внезапному, невысказанному порыву, он наклонился ко мне, и я почувствовала его горячее дыхание на своих губах. Воздух между нами завибрировал от нарастающего напряжения.

— Я думала о тебе, только о тебе, хотела спасти, пока сила не взяла вверх, шепчу я.

Его хватка была нежной, но непреклонной, не давая мне снова сбежать. Я подняла на него взгляд, и слезы, которые до этого лишь блестели на ресницах, теперь заполнили глаза, делая мир вокруг размытым. Я смотрю прямо в его душу, пытаясь найти ответ, найти хоть что-то, что объяснило бы этот шквал эмоций.

— У Ника должен быть отец, выдохнула я. Слезы покатились по щекам, обжигая кожу.

— А мать, прорычал он. Его голос был хриплым, полным такой дикой, неистовой энергии, что воздух вокруг нас, казалось, завибрировал.

Его сильные пальцы сжались на моей плоти, притягивая меня к себе с такой силой. Он держал меня так, словно хотел убедиться, что я настоящая, что я здесь, с ним. Его глаза горели, в них смешались ярость, страх и невыносимая нежность.

— Хьюго, пусти, не надо, шептала я, пытаясь высвободиться из его железной хватки. Мои ладони уперлись ему в грудь, я толкала, извивалась, но это было бесполезно. Он был стеной.

Его объятия лишь усиливались, прижимая меня к себе так крепко, что я чувствовала каждый мускул его тела, ощущая его бешено колотящееся сердце. Мои глаза наполнились слезами, ведь я не знаю как ему объяснить.

— Я думала о тебе Хьюго, не могла видеть, что с тобой делают, не могла допустить, чтобы тебя убили, я бы не пережила, шепчу я надрывно, сквозь слезы.