Вернуть истинную

Глава 13

Мэдисон

Я держусь, по крайней мере, пытаюсь. Но внутри всё сжимается, сердце болит так невыносимо, что кажется, сейчас разорвётся.

Его слова. Они вонзились в меня, как острые осколки стекла.

Значит, он всё это время считал меня глупой, наивной, заблуждавшейся? Значит, он думал, что я похожа на свою тётю, на ту, которую он так презирал?

Неужели он действительно так думает? Неужели всё это время, пока мы были вместе, пока я верила ему, он видел во мне только её тень?

Я горько улыбнулась, поджимая губы, чтобы не зареветь в голос. Я ожидала услышать подобное от кого угодно – от знакомых, от чужих людей, но только не от него.

Никогда, никогда не думала, что он способен на такое. Я верила ему, считала, что он понимает меня. А теперь, теперь я услышала это от него.

Я сижу на полу. Не могу подняться. Прошло несколько часов, а я до сих пор не могу прийти в себя.

Больно. Как же больно. Эта боль проникает в каждую клеточку моего существа, высасывая жизнь.

Лучше бы я никогда его не встречала. Лучше бы не знала, что такое любовь. Лучше бы не влюблялась в него. Это было бы меньшим из зол.

Руки, словно чужие, дрожат, когда я пытаюсь собрать его деньги. Я швыряю их прочь, в отчаянии закрывая лицо ладонями.

Всхлипы вырываются сами собой, прерывистые, полные боли. Как же так? Почему он так думал?

Зачем тогда вообще приблизился ко мне? Если он так ненавидел, зачем всё это было?

Сглотнув ком в горле, я ощущаю себя такой подавленной, такой ничтожной. Не хочу его видеть, не хочу смотреть в его глаза.

Не хочу. Но это невозможно. Мы здесь, рядом с ним. Он может появиться в любую минуту, когда ему заблагорассудится.

Несмотря на все его слова, на всю его злость, я продолжаю его любить. Это так неправильно, так противоестественно. Должно быть наоборот.

Я должна спрятать свои чувства, запечатать их в самой глубине души, чтобы он не видел, чтобы он не понял.

Но сердце отказывается подчиняться.

Ноги не держали, слабость вновь накатывала волной, подкашивая меня. Держась за стену, я медленно подошла к своей сумке.

Начала вытаскивать вещи, чтобы переодеть сына. Разложив их по полочкам, я подошла к зеркалу и замерла, ужаснувшись своему отражению.

Мои волосы спутаны, халат грязный, а ночная рубашка мятая.

Он видел меня такой. Эта мысль снова пронзила меня. Конечно, ему будет противно от моего жалкого вида.

Я зажмурилась, отчаянно пытаясь отогнать эти мысли, они могли причинить мне физическую боль. Мне должно быть всё равно.

Подойдя к кровати, я невольно улыбнулась. Улыбка появилась сама собой, но она была горькой и печальной.

Скинув с себя халат, я осторожно прилегла рядом с сыном. Он мирно спал, его маленькое тельце ровно дышало, и тихое сопение было самым умиротворяющим звуком на свете.

Я поцеловала его в лобик, и волна безграничной любви захлестнула меня, вытесняя страх и отчаяние. Только он – мой сын – единственный, кто держит меня. Без него было бы невыносимо тяжело.

Сердце сжалось от переполнявших меня чувств. Я закрыла глаза, пытаясь успокоиться, найти хоть крупицу покоя.

Но это было бесполезно. Его взгляд грозный, ледяной взгляд, я вижу его даже сквозь закрытые веки.

Я начала гладить Ника по животику, лёгкими, нежными движениями, целуя его. А у самой слёзы вновь навернулись на глаза.

Почему тогда он принял моего ребёнка? Неужели он не боится того, что в нём течёт моя кровь?

Неужели не боится, что он – ведун, как и я? От этих мыслей я сжалась вся, отчаянно пытаясь отогнать их, запереть где-то глубоко внутри.

Я не помню, как провалилась в сон. Он окутал меня, и я спала так крепко, так безмятежно, как никогда прежде.

Внезапный, пронзительный плач сына вырвал меня из этого блаженного забытья.

Я резко села, сердце колотилось в груди, словно загнанная птица. Где я? Чьи это стены? Протерев глаза, вспомнила, что я нахожусь у Хьюго.

Ник смотрел на меня своими большими, испуганными глазами.

Я осторожно приподняла его, прижимая к груди, пытаясь успокоить своим теплом.

А сама, всё ещё обнимая сына, осмотрелась. Удивление сменило растерянность, когда мой взгляд упал на стол. Вещи.

Осторожно встав, я покачивалась, пытаясь успокоить Ника, который всё ещё хныкал, уткнувшись мне в плечо.

А сама, на ватных ногах, подошла к столу. Платья, обувь, ночные рубашки.

Я глубоко вздохнула, осознав. Хьюго сдержал своё слово. Мне принесли вещи. Придерживая сына одной рукой, я стала рассматривать, что принесли.

Тёплые, мягкие платья, как раз для этой осени, чулки, и длинные, тёплые ночные рубашки.

Закончив осматривать вещи, я уже хотела отвернуться, но мой взгляд зацепился за что-то ещё. Записка.

Дрожащей ладонью я подняла её. Слова расплывались перед глазами, буквы плясали, отказываясь складываться в осмысленные предложения.

"Приведи себя в порядок, чтобы я не видел тебя в порванной ночной рубашке. Мать моего ребёнка должна выглядеть в подобающем виде.

Я сглотнула, чувствуя, как горький комок подступает к горлу.

"Спускайся к ужину, отказы не принимаются. Не придёшь, силком вытащу, тебе это не понравится, мышонок".

Я сжала эту записку так сильно, что ногти впились в ладонь, и зажмурилась, пытаясь унять дрожь. Зачем? Зачем ему я там нужна? Пусть ест сам. Я просто не могу. Я не хочу.

Я вздохнула, понимая, что должна спуститься. Но как заставить себя? Как преодолеть этот страх, который сковал меня.

Сначала я должна покормить своего ребёнка. Села на кровать, Ник уткнулся в грудь, и я принялась его кормить.

А сама кусала губы, чувствуя, как сердце сжимается от тревоги.

Ник – наследник этих земель, а кем буду я? Если я даже прав никаких не имею. Вдруг у Хьюго появится другая женщина? Эта мысль обожгла меня.

Не нужно думать об этом, он взрослый мужчина, мы не вместе.

Но было больно даже от одной этой мысли, и слёзы снова навернулись на глаза.

Закончив с кормлением, я переодела сына. Затем принялась одеваться сама. Платье сразу подошло мне, но было немного велико, будто я ещё больше исхудала.

Взглянула на себя в зеркало. Растрёпанные волосы, бледное лицо, испуганные глаза.

Я расчесала их, стараясь привести в порядок, и убрала в низкий пучок, чтобы не мешались.

Невольно посматривала на дверь. Вдруг он придёт? Я не хочу этого. Я боюсь.

Взяв Ника на руки, я решительно вышла из своих покоев. Увидев Гареда, стоящего неподалёку, на моём лице появилась слабая улыбка.

— Гаред, прошептала я, видя, как он искренне рад меня видеть.

— Здравствуй, Мэди. Здравствуй, Хьюго младший,он протянул руку и осторожно потрогал ручку Ника.

— Хьюго приказал проследить, чтобы ты явилась к ужину, он произнёс это с лёгкой неохотой, и я сглотнула, кивнув ему.

— Как вы? — спросила я, когда мы шли. Ник ерзал на моих руках, видимо, тоже чувствуя моё беспокойство.

— Служу здесь до сих пор. Как видишь, земли твоего истинного расширились.

Он произнёс эти слова, и я скривилась. Эта фраза ранила меня.

— Он не мой истинный, твёрдо сказала я ему. Гаред кивнул, странно взглянув на меня.

Дальше мы шли молча. Я вся тряслась, каждой клеточкой тела ощущая, как страх смешивается с обидой.

Лучше бы не видеть его сейчас. Обида становилась лишь сильнее, разрастаясь внутри меня.

Он даже не понимает, какую боль мне причинили его слова.

Потому что не было раскаяния в его глазах, только холодное безразличие, которое ранило ещё сильнее.

Дойдя до общего зала, я глубоко вздохнула, когда двери передо мной распахнулись. Все взгляды были устремлены на меня.

Серена и Логан уже были здесь, как и сам Хьюго, но на него я старалась не смотреть. Поджав губы, я прошла к свободному стулу, ощущая, как горят щёки.

Чувствую, что он смотрит. Только зачем? Не нужно смотреть.

Сев, я потупила взгляд, пытаясь угомонить своё бешено колотящееся сердце, но это не выходило.

Только сейчас я осознала, как голодна. За весь день я ничего не ела, и желудок сводило от пустоты.

Осторожно подняв голову, я наткнулась на взгляд Серены, которая смотрела на меня с неподдельным волнением.

Слабо улыбнулась ей, и она ответила тем же, в её глазах мелькнула искра поддержки.

— Хотела проигнорировать мой приказ? Голос Хьюго прорезал тишину, заставляя меня вздрогнуть.

Я зажмурилась, пытаясь успокоиться, пытаясь не показать, что мне больно.

— Я спала, потом кормила Ника, — голос дрогнул, когда я это произнесла, и я почувствовала, как слёзы снова готовы хлынуть из глаз. Но держусь.

Слуги бесшумно скользили вокруг нашего стола, наполняя тарелки ароматной едой. Пар поднимался от горячих блюд, но меня это не трогало.

Весь мой мир сузился до маленького, беспокойного существа на моих руках.

Ник не мог успокоиться, он ерзал, хныкал, и каждое его движение отзывалось болью в моем сердце.

Я целовала его в лобик, качала, шептала ласковые слова, но его плач не утихал.

Внезапно раздался резкий грохот. Тяжелые шаги приблизились ко мне, и я замерла, затаив дыхание.

Хьюго.

Он встал рядом, его присутствие ощущалось так сильно.

Я не смотрела на него, старалась не встречаться с ним взглядом.

Не говоря ни слова, он протянул руку и взял Ника.

Мой взгляд вопросительно устремился на него, но он лишь проигнорировал его, молча сел обратно на свое место, прижимая сына к себе.

Я смотрела, как он держит его, как бережно целует в макушку, и в моей груди что-то болезненно сжалось.

И вдруг, наши глаза встретились. Я замерла, ощущая, как жар разливается по моей груди, пламя вспыхивает, которое давно забылось.

Отвернулась сразу же, не в силах вынести этого взгляда, этого прикосновения, этого молчаливого упрека. Стало больно. Невыносимо больно.

— Мэди поешь,голос Серены вывел меня из ступора. Слабо кивнула головой, взяв ложку.

Кушала я мало, мешала суп, смотря на него.

Тишина в зале становилась всё более гнетущей, пропитанной невысказанными словами и скрытыми эмоциями.

Его взгляд не давал покоя, он буквально впивался в меня, ни на минуту не отпуская.

Зачем он так смотрит? Зачем заставляет меня дрожать, зачем всё это? Ведь он ясно дал понять, что ему безразлична.

Эта мысль, словно уголек, тлела внутри, разжигая мои чувства до предела. Я сглотнула, коснувшись горящих щёк.

Они горели, и я, отодвинув тарелку, жадно выпила стакан воды. Не могу, не могу больше здесь находиться.

— Ты ничего не съела, его голос вновь заставил меня вздрогнуть. Разве ему это важно? Зачем он следит за мной?

Подумала про себя, чувствуя неловкость перед Сереной и Логаном, которые, казалось, наблюдали за нами.

— Я наелась, ответила я, пытаясь звучать уверенно, но голос дрожал.

— Не вижу этого, его слова были острыми. Я скривилась, чувствуя, как мне становится всё хуже.

— Тебе должно быть всё равно, фыркнула я, не в силах сдерживать накопившееся раздражение. Зачем ему это всё? Пусть следит за собой.

— На тебя – да, но на сына – нет, его слова ударили меня. Я сглотнула, опустив глаза, пытаясь успокоиться, собраться с силами.

— Хьюго… — голос Логана прорезался, словно попытка разрядить обстановку. Но было поздно.

Я встала со своего места, быстрым шагом направляясь к двери. Не выдержу, просто не выдержу.

— Я тебя не отпускал! — его грозный рык заставил меня остановиться, тело пронзила дрожь.

Сжала ладони, надеясь справиться, но кого я хотела обмануть.

Ничего не ответив ему, я выбежала из зала, прислонившись лбом к холодной двери.

Как же больно и тяжело. Слёзы сами собой полились из глаз, оставляя на щеках мокрые дорожки.