Вернуть истинную

Глава 5

Хьюго

Я не чувствую её. Не чувствую той тонкой нити, что связывала нас, того тихого зова в крови, который прежде сводил с ума.

И не почувствую больше. Пустота. Уже ничего не изменить, даже если бы мне всем сердцем и душой этого хотелось.

Даже если бы я готов был отдать всё, чтобы вернуть то, что было.

Откинул эти мысли, они ни к чему сейчас, совершенно ни к чему.

Чувствую, что Логан идет за мной, хотя я ясно дал понять, что не нужно. Что сейчас я хочу побыть один, что лучше меня вообще не трогать. Я справились, всегда справлялся, всегда сам.

Его присутствие давило. Давило не физически, а эмоционально, создавая ощутимую тяжесть в воздухе.

Он сжал моё плечо, призывая взглянуть на него.

Я поднял глаза и встретил его внимательным.

— Тебе лучше уйти, если не хочешь поссориться, — на мой ответ послышался смешок Логана.

— Пойми, я как лучше хочу, — произнёс он, чувствуя, как внутри меня нарастает гнев.

— Ты сам не сможешь. Ты же видел мои мучения!

Я усмехнулся, закрывая глаза на секунду, чтобы сдержать вспышку гнева.

Резко отчеканил, каждое слово вырывалось с надрывом.

Мой голос дрожал от сдерживаемых эмоций, и я чувствовал, как кулаки непроизвольно сжимаются.

— Так уверен в этом? — спросил он, его голос был на удивление спокойным, что только усиливало моё бешенство.

Я вздохнул, этот вздох был глубоким, тяжёлым, полным усталости от этой бесконечной борьбы с собой.

Внутри всё кипело, но я отчаянно пытался сохранить хладнокровие, чтобы не дать ему увидеть, как сильно его слова меня задевают.

— Что ты чувствуешь к ней? Я же вижу, что тебя ломает изнутри, не ври! Сам знаешь меня, Логан усмехнулся.

В его усмешке читалась и насмешка, и понимание. Он, должно быть, вспоминал, как я когда-то вытаскивал его из подобных передряг, а теперь пришла и его очередь пытаться сделать то же самое для меня.

Его слова ударили в самое больное место, пронзив мою тщательно выстроенную броню.

— Она не для меня. Такая никогда не будет со мной, ясно? Я отвернулся, не желая показывать ему боль, которая искажала моё лицо.

Он видел мои эмоции, хоть я и пытался их скрыть.

— И не надо продолжать этот разговор! Я недовольно поджал губы, сжимая челюсти так сильно, что скулы заныли.

Моё терпение было на исходе, и каждое его слово ощущалось как раскалённый уголь.

— Ты пошёл против своей природы, — прорычал он, и в его голосе прозвучала нотка разочарования, почти гнева.

— Ты не понимаешь, — начал я, чувствуя, как мои собственные слова застревают в горле.

— Она другая. Слишком чистая, слишком хорошая, нежная. Для такого, как я — фраза повисла в воздухе, не законченная, но её смысл был очевиден.

— Значит, ты её уже хорошо узнал, Логан сказал с ухмылкой, которая раздражала до глубины души.

В его глазах блеснул огонёк азарта, он явно наслаждался моим замешательством.

— Ты ещё ни о ком так не говорил, как говоришь о ней. Твой взгляд тут же меняется, когда ты думаешь о ней.

Я зажмурился, стискивая веки до рези в глазах, понимая, что выдаю себя, чёрт возьми!

— Мы не пара друг другу, — выдавил я, стараясь придать голосу максимально твёрдое и решительное звучание.

— Всё уже решено, и ничего менять я не хочу. — Ложь. Чистейшая, отчаянная ложь, которая жгла мой язык, но которую я должен был произнести.

— Она как раз то, что нужно для тебя, — Логан продолжал давить, его голос стал мягче, но от этого не менее настойчивым.

— Она сможет усмирить твою ненависть, сможет дать тебе то, что так тебе не хватало. Я не на пустом месте говорю, брат, я сам через это прошёл, ты знаешь, ты видел, видел всё. А теперь сам противишься.

Он усмехнулся, бросая на меня проницательный взгляд.

— Закончим на этом, — резко отрезал я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

В его глазах мелькнуло негодование, но спорить со мной он не стал, лишь тяжело вздохнул.

Я взъерошил свои волосы, нервно пропуская сквозь них пальцы, пытаясь убедить себя, что делаю всё правильно, что это единственно верный путь, правильно и никак иначе.

— Как вы, ужились? — спросил я, пытаясь сменить тему, отвлечься от гнетущих мыслей о себе и ней.

Он согласно кивнул, его взгляд стал задумчивым, когда он уставился на меня.

Осознание пришло сразу. В его глазах я увидел ту же тревогу, тот же скрытый страх, который так хорошо знал по себе.

— Не получается, — понял я, что его беспокоит. Логан рвано выдохнул, закрывая глаза на миг, словно пытаясь сдержать что-то внутри.

Аура Логана расшаталась не на шутку, я буквально ощущал волны его беспокойства, исходящие от него.

Мой собственный волк внутри напрягся, готовый к защите, и я быстро подавил его порыв, не позволяя эмоциям взять верх. Мой волк сильнее.

— Нет, — твёрдо и грозно ответил он, и в этом единственном слове прозвучала вся его внутренняя борьба.

— Она смотрит на меня с сожалением в глазах, — сказал он, сжимая руки в кулаки, так сильно, что костяшки побелели.

— Каждый раз в её глазах вижу этот страх, словно она боится смотреть на меня.

— Каждый день я даю ей такую любовь, чтобы не думала ни о чём, — его голос стал глубже, почти рычащим, полное отчаяния.

— Но вижу чувствую, что тревожится, переживает, что не сможет. Но мне плевать, всё выдержу, ведь люблю её, никак иначе.

Он рыкнул, полное волнения, хоть и пытается скрыть это от меня, закрыв глаза.

— Всё будет, брат, — сказал я, положив руку ему на плечо.

— Я уверен, что всё получится. Не может не получиться. Я пытался придать своему голосу уверенность, которую сам с трудом чувствовал, но сейчас ему нужны были мои слова.

— Я боюсь, что она отстраниться от меня, ведь знаю, что думает. Боюсь,что когда у нас получится, что отцом не смогу быть хорошим, что любовь не смогу дать достойную, — признался он, с волнением смотря мне в глаза.

В его голосе сквозила такая уязвимость, что это было необычно для него.

— Ты станешь лучшим отцом, я уверен, Логан. Не нужно принижать себя, — твёрдо сказал я, сжимая его плечо.

— Вы с Сереной будете хорошими родителями, понятно? Не сомневайся в этом. Он кивнул, задумчиво, его взгляд устремился куда-то вдаль, погружённый в свои мысли.

Я надеялся, что мои слова хоть немного успокоили его.

— Не говорил при Серене. Ей знать не надо, резко оборвал я, голос звучал глухо, словно из другого мира.

— Усиль охрану около неё, Логан. Только надёжную. Мэди говорила, что Верховная хочет наказать ведьму, которая спуталась с волком. Он кивнул.

— Не посмеет сунуться сюда. Не сможет, зловеще усмехнулся он, и эта усмешка была наполнена первобытной угрозой, обещанием боли любому, кто осмелится приблизиться к его территории, к его ведьме.

— Я знаю, ведь ты защитишь её от всего, сказал ему, сжимая его плечо.

— Отдыхай, брат, если что нужно, просто скажи, слуги всё сделают, — сказал я, отворачиваясь.

Мне нужно было побыть одному, попытаться не думать ни о чем, хотя я знал, что это бесполезно. С этими словами я отправился в свои покои, чувствуя себя опустошенным.

Ночь на дворе, глубокая, но сна, конечно же, не было.

Оттянул ворот рубахи, расстегивая её. Душно, невыносимо душно, несмотря на прохладу ночи.

Воздух казался вязким, тяжелым, словно давил на легкие, не давая сделать полноценный вдох.

Тяжело.

Я сглотнул, чувствуя сухость в горле, и мои пальцы непроизвольно коснулись кулона мышки, висевшей у меня на шее.

Не снял его до сих пор. Хотя пора бы это сделать. Зачем он мне сейчас, зачем вообще оставил его?

Чтобы глаза сильнее мозолил, напоминал о ней с каждым ударом сердца?

Сжал челюсть до боли, чувствуя прилив злости на самого себя, на эту проклятую слабость, что она вызывала во мне.

Я сильнее этого, сильнее и не поддамся своим чувствам, твердил я себе. Это всего лишь привычка, не более. Простая, дурацкая привычка.

Внезапно резкая, обжигающая боль пронзила грудь, заставив меня зарычать. Это был нечеловеческий, животный рык, вырвавшийся из самой глубины души.

Я схватился за стену, впиваясь пальцами в холодный камень, пытаясь выдержать этот внезапный удар.

Но боль не уходила, а лишь усиливалась, становясь острее, проникая в каждую клеточку тела, словно меня разрывало изнутри.

Я пытался отдышаться, прижимая ладонь к груди, где всё ещё пульсировала фантомная боль, медленно отступая, но оставляя после себя жгучий след.

Сглотнул, чувствуя, как сжимается челюсть. Что, чёрт возьми, творится? Это было не просто недомогание, это было предчувствие, тревожный звон, раскалывающий спокойствие.

Дверь моей комнаты без стука отворилась, впуская в полумрак тонкую полоску света из коридора.

Я резко развернулся, и мои глаза тут же встретились с запыхавшимся Сэмом.

Его взгляд мне совсем не понравился: он был полон дикого волнения, метался по мне,

— Ты время видел? — глухо спросил я. Он лишь кивнул, собираясь с мыслями, его грудь тяжело вздымалась.

— Если ничего важного, уходи, — отвернулся я от него, смотря в дальний угол комнаты, пытаясь отогнать дурные предчувствия. Но его слова пронзили меня насквозь.

— Мэдисон Хьюго, на деревню, где она сейчас находится напали.

Одно предложение. Всего одно, и я замер. Замер от услышанного, от каждого слова.

Шок. Оглушающий, парализующий шок.

Гул в ушах усилился, превратившись в монотонный, нарастающий свист, который заглушал все остальные звуки.

Мир вокруг словно потерял значимость, я ощущал, как мой волк зарычал, а аура вышла из под контроля.

— Кто? Мой голос охрип, стал чужим, сиплым, едва различимым.

Мысли завертелись в голове с бешеной скоростью, хаотично сталкиваясь друг с другом.

— Верховная. Доложили, что деревня вся в огне.

Картина пылающей деревни, её страха мгновенно возникла перед глазами.

Я сглотнул, чувствуя, как горло пересохло.

Быстро соображая, что делать, мой разум работал с нечеловеческой скоростью, отбрасывая всё лишнее, сосредотачиваясь только на одном.

Она находится далеко, но даже на это плевать.

Расстояние, препятствия — всё это казалось ничтожным перед нарастающей волной паники и ярости, которая грозила меня поглотить.

Мой порыв был слишком сильным, инстинктивным, звериным.

— Поднимай людей, отправляемся сейчас! Охрану оставь здесь, мы должны успеть! — с этими словами я быстро шагал к выходу, почти бежал, ощущая, как сердце колотится в груди, отдаваясь глухими ударами в висках.

Каждый удар был наполнен отчаянным желанием спасти её, добраться до неё, пока не поздно.

В жилах бурлил огонь , разгоняя кровь, и я чувствовал, как сила, которую я так долго сдерживал, просыпается, готовая к бою.

— Как они смогли это допустить, если я приказал следить?!

Ярость клокотала во мне, я не сдерживался, и мой голос прозвучал низким, глухим рыком.

Кулаки непроизвольно сжались, ногти впились в ладони.

Я был в бешенстве от того, что это вообще произошло. Ведь я обещал, что она будет в безопасности, я клялся себе и ей что защищу её.

А что в итоге?! Она там, беззащитная. Вдруг до неё уже добрались? Вдруг забрали? Эти мысли били сильнее всего, пронзая мозг острой, невыносимой болью.

Чёрт!

Сэм сжался под моим взглядом.

— Они появились внезапно, никто не ожидал, — пролепетал он.

— Огонь слишком сильный. Он сжал кулаки, выругавшись себе под нос, но я уже не слышал его.

— Кто там есть поблизости? — спросил я, и в голосе слышалась угроза. Тишина. Гнетущая, оглушительная тишина, которая означала лишь одно.

— От силы три волка, которые еле успели передать эту информацию. Слова Сэма были как приговор.

Я сглотнул, чувствуя, как внутри всё заледенело, мои глаза горели опасным огнем.

— Что?! — прорычал я, еле сдерживая себя, чтобы не сорваться, не выместить свою бессильную ярость на первом попавшемся.

Сэм виновато сглотнул, опуская взгляд, а я уже вышел на улицу, где ночной воздух немного остудил пыл, но не смягчил решимость.

Хотел уже обратиться к своим волкам, чтобы отдать приказ, но тут заметил Логана. Он стоял посреди двора.

— Иди к жене, — приказал я ему, чувствуя, что это слишком опасно, чтобы брать его с собой. Но тот стоял на месте, не двинувшись с места.

— Что случилось? — спросил он, его взгляд был вопросительным. Я молчал, размышляя, успеем ли, стоит ли его вовлекать. Каждая секунда была на счету.

— На Мэди напали, — коротко бросил я.

— Я еду туда. Логан удивился, его глаза расширились, но тут же в них вспыхнула решимость.

— Я еду с тобой, — сказал он, преодолевая расстояние между нами несколькими шагами.

— Иди к жене, а с ней я разберусь сам, — попытался я снова, но он усмехнулся, вскинув голову, и в его взгляде читался вызов.

— Я еду с тобой. Серена в безопасности здесь, — заявил он, и в его голосе прозвучали нотки упрямости.

— Моя помощь тебе будет как раз кстати. Тем более, я должен увидеть ту, что растопила твоё сердце.

Я зажмурился, затем срывающим движением стянул с себя рубаху, обнажая мощный торс, готовый к бою.

— Болван, — сказал я ему, но в глубине души чувствовал облегчение.

Я смирился, зная, что спорить бесполезно, и его помощь, пусть и нежеланная в данный момент, действительно могла пригодиться. Хотя это было опасно.

— Бежишь за мной, и не предпринимаешь ничего, — прошипел я, глядя ему в глаза. После моего приказа он нехотя кивнул, его челюсть была плотно сжата, но он подчинился, что было хорошо.

Сейчас мне не нужны были его вопросы, только беспрекословное выполнение приказа.

Взяв сильных, самых быстрых ребят, я на миг закрыл глаза, ощущая волнение, которое пронизывало каждую клеточку тела.

Оно было смешано с яростью, горечью и диким страхом.

Перевоплотился, и это было больше, чем просто физическая трансформация.

Это был выброс всей сдерживаемой злости, которая бурлила внутри.

Волк рвал и метал, его инстинкты, его ярость наполнили меня, и это состояние было на грани, балансируя между контролем и полным безумием.

Каждый мускул напрягся, каждая клетка тела готовилась к бою, к рывку, к немыслимой скорости.

Я побежал, ощущая, как за мной ринулись остальные. Земля под лапами тряслась, отдаваясь эхом, а ветер свистел в ушах, заглушая все мысли, кроме одной: только бы успеть.

Буду потом разбираться с чувствами, с этой проклятой слабостью, с её образом в голове, но успеть я должен.

Ведь обещал ей. Обещал, что она будет в безопасности, что она под моей защитой.

Это всего лишь помощь, всего лишь исполнение моего долга, не иначе.

Твердил я себе, пытаясь убедить в этом и свою волчью сущность.

А душа ныла, разрывая меня на части. Каждый удар сердца отдавался острой болью.

Это было не физическое страдание, а нечто гораздо глубже, эмоциональное.

Странное предчувствие угнетало и давило сильнее всего на свете, предвещая неминуемую беду, от которой невозможно было убежать.

Воздух вокруг меня казался пропитанным отчаянием, и я бежал, ведомый лишь одним инстинктом — спасти.