Вернуть истинную

Глава 25

Хьюго

Вышел из покоев, направляясь на улицу, чтобы лично проконтролировать последние приготовления. Навстречу мне попался Логан. Он ждал меня, как я и предполагал.

Кивнув ему, я встал рядом, плечом к плечу. Мы шли молча, каждый погруженный в свои мысли. Эта напряженная тишина, предваряющая важное событие, была почти осязаемой.

— Готов? — спросил брат, его голос был спокоен, но я чувствовал скрытое в нем волнение.

Я усмехнулся и кивнул ему, но взгляд мой невольно устремлялся к ее окну. В глубине души я надеялся увидеть там ее.

— Серена заходила к ней, услышал я от Логана.

— Мэди поникшая, грустная.

На эти слова мое тело охватила волна гнева, направленного в первую очередь на самого себя. Я сжал кулаки, пытаясь унять бурлящие эмоции, вернуть себе самообладание.

— Но она права, продолжил Логан, его голос стал чуть тише, но от этого не менее острым.

— Она тебе никто. Не жена, не истинная. Стая не примет ее. Он взглянул на меня, поджимая губы, словно ожидая моей реакции.

— Думаешь, я этого не понимаю? Я резко развернулся к нему всем корпусом, мои глаза горели.

— Думаешь, я не вижу, как она страдает?

— Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, брат, услышал я от него. В его словах звучало не сомнение, а скорее осторожная надежда.

— Сомневаешься во мне? — прищурился я, чувствуя, как напряжение немного отступает.

Логан усмехнулся, отрицательно качая головой.

— Никогда, Хьюго. Ты мой брат, мой пример. Да, иногда ты можешь быть неправ, но я знаю тебя. Знаю, на что ты способен, когда любишь. Именно поэтому я знаю, что ты не упустишь ее, даже если не показываешь, что творится с тобой на самом деле.

— Пылкая речь, сказал я спокойно, хотя его слова, как ни странно, тронули меня до глубины души. В них была та поддержка, которая сейчас была мне так необходима.

— Ты не меняешься, посмеялся Логан, — но я уверен, что с мышкой ты другой. Не стальная скала, которую невозможно сдвинуть, а что-то живое. Мы оба рассмеялись над его сравнением.

Сам же я задумался. Он был прав. С Мэди я действительно был другим. Живым. Всегда держал свои чувства под контролем, все было подчинено разуму. Но стоило мне встретить ее, как все изменилось.

Именно с ней мои чувства выходили наружу, именно ей я мог их показать и показывал, не боясь осуждения, не боясь показаться слабым. Она пробудила во мне то, что я так долго и старательно скрывал.

— Когда-нибудь и я буду представлять своего ребенка, услышал я от него. В его голосе звучала такая искренняя мечтательность, что я невольно взглянул на него. Желваки ходили по его лицу, выдавая внутреннее напряжение. Я сжал его плечо, пытаясь передать ему всю свою поддержку, всю веру в его будущее.

— Будешь, твердо сказал я.

— Я уверен, что скоро это случится. Логан взглянул на меня, и в его глазах я увидел ответную благодарность. Он сжал мое плечо в ответ, и на мгновение мы оба почувствовали неразрывную связь братской любви.

— Плевать, кто будет — мальчик или девочка, — он улыбнулся, и эта улыбка, такая светлая и искренняя.

— Главное, чтобы был. Я улыбнулся на его слова, разделяя его радость

— Хотя, в душе я бы дочку хотел, продолжил Логан, его глаза загорелись особым светом, — чтобы на Серену мою была похожа.

— Значит, будет у меня племянница, брат, ответил я ему, чувствуя, как в груди разливается тепло.

Дальше мы снова погрузились в молчание, но теперь оно было наполнено не напряжением, а тихой надеждой и ожиданием.

— Жалко, что это не видят Вальтер и Майк, сказал я вслух, хмурясь.

— Они были бы рады, узнав, что у нашего клана пополнение, ответил Логан.

— Тем более Алексу нужен достойный друг.

— Они знают? — спросил Логан, в его голосе звучала нотка беспокойства.

— Писал Вальтеру на днях, ответил я, чувствуя, как негодование поднимается во мне.

— Он в ярости, что не успеют приехать. Но сказал, что как только встретимся, всыпет мне по первое число. Писал, что скучает по нам, сорванцам, я улыбнулся, вспоминая наши с Логаном проказы. Логан усмехнулся на мои слова, его плечи расслабились.

— А Майк всё также молчит? — спросил я, и мою улыбку сменила хмурость.

— Не нравится мне, что он пропал, — я оскалился, чувствуя, как назревает тревога. — Но будем надеяться на лучшее.

— Тем более Вальтер писал, что отправил людей на поиски, добавил я, — поэтому ждем. Он кивнул в ответ, словно подтверждая, что информация принята к сведению.

— Все готово, сказал Гаред, подойдя к нам.

— Охрана на месте? — спросил я у него, чувствуя, как тело наливается силой.

— Усилили, как ты и приказал, кивнул он.

— Но на твоем месте я бы еще отлежался. — Он махнул рукой в сторону замка, словно намекая на мою рану.

— Я в порядке, отмахнулся я от него.

— Рана затянулась, поэтому лежать времени нет. Гаред кивнул, принимая мои слова.

— Сходи за моим сыном, Логан, попросил его, чувствуя, как сердце учащенно бьется в предвкушении.

— И скажи, что я жду ее внизу, чтобы спустилась не смотря ни на что, чётко приказал ему.

Он молча кивнул и отправился выполнять мою просьбу.

Я усмехнулся, размышляя о том, какое будущее ждет его. В его жилах текла сила волка, кровь ведьмы. Это делало его уникальным, особенным.

— Ну что, все готовы? Я вышел вперед, окидывая взглядом собравшихся. Стая была здесь, мои люди. Воздух дрожал от предвкушения.

Рядом со мной встал Захарий, его лицо освещала добрая улыбка.

— Поможешь с церемонией? обратился я к нему.

— Благословлю твоего сына, Хьюго, кивнул он в знак благодарности. Его слова придавали мне сил.

В этот момент Логан привел Серену, которая бережно несла моего сына. Она передала мне Ника, и, взглянув в ее глаза, я увидел в них тепло и поддержку.

— Где Мэди? — Я почувствовал, как внутри все сжимается от нарастающего беспокойства. Я ждал ее, надеялся, что она передумает.

Серена нахмурилась, взяв Логана под руку. Ее взгляд был полон сочувствия.

— Она не придет, тихо ответила она.

— Она сказала, что свое решение уже озвучила днем.

Я кивнул ей, поджимая губы. Упрямая мышка. Я усмехнулся, но это была горькая усмешка. Но так даже интереснее.

Ведь она еще не понимает, что будет моей в любом случае. От своего я больше не откажусь. Пусть играет в игры, пусть сопротивляется. Это лишь подогревает мой интерес.

Она моя, и скоро она поймет это.

Ник тут же засуетился в моих руках, и я почувствовал, как его маленький волчонок внутри него трепещет от предвкушения. Силен, понял я. Я чувствую эту силу, эту связь.

Я поцеловал сына в макушку и взглянул вверх, находя ее окно. Заметил ее сразу же. Она стояла там, за занавесками, и даже сквозь тонкую ткань я видел, как она дрожит, как переживает. Сердце мое сжалось от боли.

Я знал, что она хочет быть здесь, рядом, но я не мог позволить ей рисковать.

Но остановить процесс я уже не в силах. Я и так опоздал. Сына показывают после рождения, чтобы сила рода всегда была с ним.

Захарий начал проводить церемонию. Толпа зашепталась, и это было понятно.

У меня не было законной супруги, хотя все видели Мэди год назад и, наверняка, догадались обо всем. Но это не важно сейчас.

— Мой сын! — я поднял Ника над головой, чувствуя, как в груди разливается необъятная гордость.

— Ваш будущий Альфа! — прорычал я, и в этот момент почувствовал, как внезапная, могучая сила нахлынула на меня, словно океан, и устремилась к моему сыну.

Это была сила рода, которая будет оберегать его, защищать и сделает сильнейшим волком.

Такой обряд делал и мой отец, показывая меня перед всеми в младенчестве, чтобы сила рода всегда была с нами.

— Николас — Захарий что-то шептал, обращаясь к моему сыну, и стая вокруг начала перешептываться, но это уже не имело значения.

Я ощущал их преданность, видел, как волки склоняют головы, показывая уважение к моему сыну. Это было начало его пути, начало его величия. И я, его отец, стоял рядом, готовый защищать его от всего мира.

Мои люди, в едином порыве, перевоплотились в волков. Их мощный вой, направленный к полной луне, был данью уважения, нашему клану. Я с гордостью смотрел на них, ощущая их силу, их преданность.

И все же, мой взгляд невольно устремлялся к окну. Мэди стояла там, прижимая руки к груди, словно пытаясь удержать свое сердце, которое, я знал, сейчас выпрыгивало из груди.

Она не боялась, что я ее увижу. В ее глазах стояли слезы, и это было последнее, чего я хотел. Я не хотел видеть ее слез, не хотел, чтобы она страдала.

— Все правильно, Хьюго, раздался рядом голос Захария.

— Так и должно быть. Твой сын будет сильнейшим волком. Он взглянул мне в глаза, и в них я увидел мудрость.

— Береги его и Мэди. Страшные времена наступают, еще не все закончено.

— Выручил вновь, ответил я, чувствуя, как в груди разливается благодарность.

— Выручу и еще раз, когда ты будешь готов. С этими словами он оставил меня одного, погруженного в раздумья.

Люди по очереди стали подходить ко мне, смотреть на сына, отдавали подарки, говорили различные поздравления. Ник затих, мирно посапывая в моих руках, его волк доволен. Его приняли, теперь всё будет хорошо.

Мои люди, освободившись от напряжения церемонии, предались веселью. Песни и танцы наполнили двор замка, смех и звон кубков слились в единую мелодию.

Давно я не видел такого искреннего ликования, такого безудержного праздника.

— Все прошло здорово, брат, Логан и Серена подошли к мне последними, их лица сияли от радости. Я кивнул им, но внутри все еще тлело раздражение на то, что мышонок так и не спустилась вниз. Упрямая.

«Ну ничего, подумал я, — я умею ждать. Я терпелив». Она все равно спустится. Даже если придется силой ее вытащить. Я не откажусь от своего.

— Ждите здесь, передал им Ника, сказал я им, направляясь к замку. Но Логан остановил меня.

— Ты к ней? — в его голосе звучала осторожность.

— Она будет на празднике, сказал я твердо, — во что бы то ни стало.

И, не дожидаясь ответа, продолжил свой путь, решительно направляясь к той, чья упрямство только разжигало мое желание.

Мои шаги эхом отдавались в тишине коридора, пока я не достиг ее комнаты. Без стука, я вошел внутрь. Она сидела в кресле, склонившись над вышиванием, ее пальцы ловко перебирали нити.

Увидев меня, она тут же вскочила, в ее глазах плескались волнение и такая глубокая грусть, что мое сердце сжалось.

— Где Ник? — ее голос был едва слышным шепотом. Я прикрыл дверь за собой, наблюдая, как она сглотнула, как ее глаза расширились от сдерживаемых эмоций.

И тут меня накрыло. Желание охватило меня. Я схожу с ума. Хочу прижать эту женщину к своей груди, зарыться в ее мягкие волосы, черт возьми, я хочу обнять ее и просто не отпускать.

— У Логана и Серены, хрипло ответил я, пытаясь унять дрожь в голосе.

— Почему ослушалась меня? — сложил я руки на груди, видя, как она скривилась от моих слов.

— Я не меняю своих решений. Тем более я ясно дала понять, что там мне нет места.

Я оскалился от ее слов. Почему она скрывает свои чувства? Ведь ее глаза не врут, даже когда она пытается быть такой серьезной, такой закрытой.

Ее глаза выдают ее. Они кричат о той боли, о той любви, которую она так отчаянно пытается спрятать. И я это вижу. Я чувствую это. И это сводит меня с ума.

Мышка не знала куда себя деть. Ее пальцы нервно теребили подол платья, выдавая смятение, которое она так старательно пыталась скрыть.

А я не мог оторвать от нее свой взгляд. Этот взгляд, полный тоски, сожаления и необузданного желания. Год назад я отказался от нее. Отказался от той, которую должен был оберегать, защищать, любить.

Сглотнув, я почувствовал, как слова, вылетевшие из ее уст, лишь подлили масла в огонь, разжигая его внутри меня.

Я преодолел расстояние, отделявшее нас, и встал напротив нее. Мышонок вздрогнула, ее губы сжались в тонкую линию. Губы, вкус которых я так жажду ощутить.

— Мы с тобой похожи, мой голос прозвучал хрипло,

— ведь я тоже не меняю своих решений, мышонок.

Она непонимающе смотрела на меня, в ее глазах плескалось непонимание. Она не улавливала сути моих слов, не понимала, что это значит.

— Уходи, прошептала она, ее голос дрожал.

— Я не хочу тебя видеть.

Я усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья, лишь стальная решимость. Я осторожно погладил ее по щеке. Она дернулась, пытаясь отстраниться, но я не дал ей.

— Придется, произнес я, — ведь я этого хочу.

Не мешкая, пока она была в замешательстве, я поднял ее. Под ее испуганный крик я закинул ее себе на плечо, придерживая за талию.

— Что ты делаешь? — услышал я ее возмущенный голос. Она стала бить меня по спине своими маленькими кулачками, но это лишь добавляло остроты моменту.

— То, что должен, ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

— Хьюго, спусти меня! — кричала она, когда я вышел из комнаты, неся ее прочь.

— Ненавижу тебя! Отпусти меня! Отпусти, прошу! — требовала она, но я не обращал внимания на ее мольбы.

Я знал, что делаю. Знал, что это единственно верный путь. И никакие ее крики, никакая ее ненависть не остановят меня.