Вернуть истинную

Глава 23

Мэдисон

— Всё хорошо, ответила я, но сама всё ещё пребывала в смятении. Меня не отпускала мысль о том, почему Хьюго так яростно дрался с Логаном, с такой отчаянной силой.

А когда наши глаза встретились, я не думала, что увижу в них столько всего целую бурю эмоций, которую он, кажется, пытался скрыть. Моё сердце заколотилось в тот момент с такой силой, будто хотело вырваться из груди.

Я не знала, как спросить у Серены о причине драки. Если бы я задала этот вопрос, это означало бы, что я волнуюсь. Но лгать себе было ещё сложнее, ведь я действительно очень волновалась.

Ведь Хьюго только-только оправился от ранения, а он снова полез туда, куда не стоило. Хотя я и знала, что он сильный, но зачем он подвергает себя такой опасности?

Я ожидала увидеть его именно таким – разъярённым, мощным и сильным. В тот момент я смутилась, потому что никак не могла оторвать от него свой взгляд.

Тяжело вздохнув, я осмотрелась по сторонам. За такое короткое время он так преобразил это место! Всё стало таким красивым, таким оживлённым, таким удивительным.

Казалось, что это какой-то другой мир, совсем не похожий на тот, в котором я жила раньше. И этот мир был создан им.

Мы гуляли по саду, и погода была на удивление прекрасной, даже солнечной. Я вспомнила, как опасно было выходить на улицу, когда я жила у Захария, только под присмотром и лишь тогда, когда никого не было поблизости. А теперь, теперь это казалось таким непривычным, таким свободным.

Воздух был наполнен ароматом цветов и свежескошенной травы. И тут мой взгляд упал на кусты малины.

Они были повсюду. Как-будто при папе, везде в саду были посажены кусты малины. Это не осталось незамеченным от меня. Удивительно, зачем ему столько.

— Логан сказал, что ты плохо себя чувствовала, напомнила Серена.

— Да, Серена, я постаралась говорить уверенно, но мой голос прозвучал немного тише, скорее адресованный самой себе, чем ей.

— Но сейчас слабость прошла, надеюсь, её больше не будет. Я почувствовала лёгкое головокружение, отмахнулась.

— Я тоже, она взяла меня за руку, улыбнулась ей, чувствуя тепло.

— Хорошо, что ты здесь, Серена, призналась я, чувствуя, как на душе становится немного легче.

— Мне было бы некомфортно одной. Она улыбнулась в ответ, и в её глазах я увидела искреннее сочувствие.

— Всё будет хорошо, Мэди, прошептала она, пытаясь приободрить меня. Я хотела верить её словам, но как это было возможно?

Хьюго ненавидит меня, и, наверное, никогда не простит. Обида на него, расстроенная его поведением, сжимала сердце. Уже ничего нельзя было изменить, как бы мне этого ни хотелось.

— Я здесь родилась, начала я, рассказывая ей о своём детстве. Глаза Серены наполнились грустью и пониманием, когда я говорила о своих переживаниях, о гнёте тёти, о чувстве одиночества и безысходности.

— Ты была такой маленькой, прошептала она, — как ты смогла выдержать всё это? Я лишь пожала плечами. Сама не знала, как мне удалось не поддаться её влиянию, как вообще я стала такой, какая есть.

Немного замявшись, все-таки решила спросить то, что гложило меня.

— Почему они дрались? — спросила я, взглянув на Серену. Она поджала губы и нервно поправила свои волосы.

— Я не знаю, ответила она, пожав плечами.

— Сама была удивлена. Но, зная Логана скорее всего, это была его инициатива. Я опустила глаза, крепче прижимая к себе сына. Он с таким нескрываемым интересом разглядывал всё вокруг, словно впитывая этот новый, незнакомый ему мир.

Взяв его под спину, я поцеловала его в макушку, когда мы вышли из сада. И тут я остановилась. Мой взгляд упал на качели, и я замерла.

Почему он их не убрал? Почему оставил, если делал их когда-то для меня? На моём лице появилась едва заметная, слабая улыбка, полная грусти и нежности.

— Красивые, да? — услышала я голос Серены. Я быстро скрыла свою улыбку, кивнув ей. Казалось, время остановилось. Эти качели, забытые, но такие дорогие моему сердцу, пробудили во мне целый поток чувств.

— Пойдём, услышала я голос Серены, и, кивнув ей, последовала за ней. Но подойти к качелям не решалась, держалась в стороне. В то же время, мне отчаянно хотелось покататься на них. Я прекрасно помнила тот вечер, помнила, что последовало за ним.

Воспоминания нахлынули с новой силой, заставив сердце сжаться.

Я оглядывалась по сторонам, стараясь не встретиться взглядом ни с кем, а особенно с Хьюго.

Сейчас я бы совершенно точно не хотела его видеть. Серена весело раскачивалась на качелях, а дети с заливистым смехом носились по двору замка.

Так людно, так шумно.

— Мэди, теперь твоя очередь! — сказала Серена, протягивая руку. Я отнекивалась как могла, но она настояла.Мои руки дрожали, когда я села на сиденье и крепко сжала верёвки. Сердце бешено колотилось, когда я начала раскачиваться.

Ник тем временем был у Серены, она что-то шептала ему на ухо.Я прикрыла глаза, отдаваясь этому чувству.

Волосы развевались на ветру, и я наслаждалась этим ощущением свободы, которого так давно не испытывала.

Это было спокойствие. Именно спокойствие, которого мне так не хватало.

Хьюго стали приближаться к нам.

Внезапно, пока мне не помогли, Хьюго остановил качели.

Голова закружилась мгновенно, когда он резко обхватил меня за талию и притянул к себе, буквально припечатав к своей могучей груди.

"Как глупо! Как же глупо я попала в такую ситуацию!" – эта мысль билась в моей голове. Я хотела ускользнуть, пройти мимо, но он, намеренно перекрывал мне дорогу, держа так крепко, что я чувствовала биение его сердца сквозь ткань одежды.

Мои руки инстинктивно уперлись в его грудь, но это было бесполезно . В этот момент я ощутила смесь страха, растерянности и какой-то странного, запретного волнения, смешанной с едва уловимым, но таким сильным притяжением.

Я сжала ладони и, наконец, заставила себя взглянуть ему в глаза. Но лучше бы я этого не делала. Его взгляд обжигал, заставляя меня дрожать всем телом.

Он тяжело дышал, и я чувствовала, как его грудь вздымается под моими руками. Следы пыли и грязи покрывали его тело, штаны были испачканы, но, казалось, его это совершенно не волновало.

Его взгляд, темный и пронзительный, продолжал сверлить меня, не отводясь ни на секунду. Почему он не отходит? Почему не позволяет пройти?

Казалось, время остановилось, и мы застыли в этом напряженном противостоянии.

Я чувствовала, как мои щеки заливает краска, а сердце колотится где-то в горле. Это было слишком. Слишком интенсивно, слишком неожиданно.

— Можешь отойти? — прошептала я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее. Он оскалился, сжимая челюсть, но, к моему облегчению, позволил пройти.

Я выдохнула, почувствовав, как напряжение немного спало. Подхватив Ника на руки, я уже хотела уйти, как его голос остановил меня на полпути.

— Стоять, мышонок! — резко, мощно и грубо произнёс он. Мои ноги приросли к земле от одного только звука его голоса. Внутри всё сжалось от страха и предчувствия чего-то неотвратимого.

Я медленно развернулась, сглотнув комок в горле, и почувствовала, как его взгляд снова приковывает меня к себе.

— Я тебя не отпускал, произнес он, его голос звучал низко и властно.

— Мы уже долго на улице, Ника нужно уложить спать, попыталась я сказать уверенно, но голос предательски дрогнул.

Хьюго нервно взъерошил свои растрёпанные волосы, словно пытаясь собраться с мыслями. Наконец, его взгляд остановился на мне, и в нем зажегся какой-то странный огонек.

— Сегодня будет праздник. Мой народ должен увидеть наследника этих земель. Я снова сглотнула, услышав эти слова. Сердце забилось чаще.

— Сегодня я официально представлю своего сына Ника перед всеми, так что к вечеру будь готова.

Это было сказано мне, и я лишь слабо кивнула головой, совершенно не понимая, зачем это нужно.

— Не понимаешь, зачем? — он, казалось, прочитал мои мысли и усмехнулся.

— Прятаться больше не нужно, ведь я защищу его любой ценой. Его темный взгляд, полный решимости и какой-то первобытной силы, заставил меня снова сглотнуть.

— Но, а вдруг это опасно? — прошептала я, и в моем голосе звучал страх. Мысль о том, что Нику предстоит стать центром внимания, что на него будут смотреть сотни глаз, вызвала во мне тревогу.

Ведь он ещё так мал.А этот мир, мир Хьюго, был полон опасностей. Я боюсь не только за сына, но и за себя, за ту хрупкую гармонию, которую мы едва успели обрести.

— Такой обычай, Мэди, вмешался Логан, и я взглянула на него. Он сжимал кулаки, но с какой-то странной улыбкой смотрел на меня.

— Каждый альфа показывает своего ребенка своей стае. Так было всегда, поэтому волноваться не стоит.

Я пыталась собраться с мыслями, но чувство тревоги никуда не уходило, наоборот, становилось только сильнее.

— Но волки чтят не все свои традиции, проговорила я, обращаясь к Хьюго.

— Почему эту мы должны соблюсти? Я сказала это на свой страх и риск, но меня терзал вопрос: почему он не соблюдал все свои традиции, почему?

А сейчас хотел это сделать. Его взгляд стал ещё темнее, но он молчал, лишь смотрел на меня.

— Имеешь что-то против? — спросил он, и я снова сглотнула, чувствуя, как напряжение нарастает.

— Это может быть опасно, прошептала я.

— Вдруг об этом узнают все.

— Таков закон, прервал он меня.

— Альфа показывает своего сына. На этом точка. Я зажмурилась, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха.

— Тогда возьмёшь Ника ненадолго, а потом принесешь в комнату, где буду ждать я, предложила я, пытаясь найти хоть какое-то решение. Хьюго усмехнулся и отрицательно покачал головой.

— Не бывать этому. Ты будешь вместе со мной здесь, внизу, на улице. Мать моего ребенка тоже все должны увидеть.

Я задохнулась от возмущения. Моё сердце бешено колотилось, а в голове проносились тысячи мыслей.

Я должна была быть там, рядом с ним, но мысль о том, чтобы оказаться перед лицом всей стаи, пугала до дрожи. Это было слишком.

Я молчала, потому что в этот момент не могла ничего сказать. Что я могла ему ответить? Что боюсь быть так близко к нему? Что боюсь вновь почувствовать эти глубокие, сводящие с ума чувства, которые так старательно пыталась подавить?

Я не вхожу в его семью. Я всего лишь женщина, родившая от него ребенка. И всё.

Как я буду выглядеть перед всеми? Это же стыд, такой позор! Ведь я не замужняя, даже уже не истинная. Неужели он об этом не думает? Неужели совсем не думает?

Слезы навернулись на глаза, но я изо всех сил сдерживалась, чтобы не показать их ему. Неужели он хочет сделать мне еще больнее, унизив меня перед всей стаей?

— Я, я сглотнула, пытаясь обрести хоть какую-то уверенность в голосе.

— Я не твоя жена, не твоя истинная.Здесь мой голос предательски дрогнул.

— Как я буду выглядеть перед всеми? Как гулящая девка, которая родила от альфы.

Хьюго сжал кулаки, его дыхание стало частым и прерывистым. Он молчал, видя, что со мной происходит, и молчал.

А я чувствовала, как слезы, которых я так старательно пыталась не показывать, беззвучно капают по щекам.

Ничего не могла поделать с собой. Унижение, боль, отчаяние — все смешалось внутри, превращаясь в горький ком, который невозможно было проглотить.

— Ах, да. Я забыла, мой голос сорвался на ледяной шепот, пропитанный горечью и болью.

— Я всего лишь ведьма. Женщина, которая не имеет права ни на что, которую можно просто взять и выкинуть, как ненужную вещь, потому что она недостойна.

А теперь ты требуешь, чтобы я стояла здесь, рядом с тобой, как ни в чем не бывало?

Я отрицательно покачала головой, чувствуя, как по телу пробегает дрожь, а в груди разрастается опустошающая пустота.

— Мэди — его голос достиг моих ушей, но я уже не могла слушать. Я закрыла глаза, словно пытаясь отгородиться от его слов, от его взгляда, от всей этой невыносимой реальности.

— Не нужно, я перебила его, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо, хотя внутри всё трепетало от отчаяния.

— Я поняла. Я поняла, что должна знать своё место. Поэтому, поэтому я не приду. Это праздник в честь нашего сына. Он будет готов.

С этими словами, не дожидаясь его реакции, я развернулась и бросилась прочь, в сторону комнаты, чувствуя, как его взгляд прожигает мою спину, словно раскалённое клеймо.

Больно. Страшно. Я спешила, спешила изо всех сил, чтобы он не пошёл за мной, чтобы не видеть его лица, его глаз, в которых, возможно, отражалось бы моё собственное унижение.

Как только я влетела в комнату, мои ноги сами понесли меня к кроватке, где мирно спал Ник.

Я бережно уложила его, а затем, прикрыв рот дрожащей рукой, уперлась в край стола, пытаясь унять рыдания. Слезы лились по щекам, горячие и безжалостные.

Почему он не подумал об этом? Почему намеренно захотел сделать мне так больно? Ведь я люблю его.

Люблю всей душой. А он, как он может так поступать? Эта мысль, казалось, разрывала меня на части, оставляя лишь зияющую рану в душе.