Все, что мы не завершили

Глава одиннадцатая

Она захлопнула дверь у меня перед носом.

Просто взяла и захлопнула дверь у меня перед носом.

Я сделал глубокий вдох, отмечая особое жжение в легких, всегда сопровождающее подъем на большую высоту. Из всех вариантов возможного развития событий, которые я представлял по дороге, такого я точно не предусмотрел.

Решение пришло, когда я перечитывал письма Скарлетт и Джеймсона. Он сумел побороть сопротивление Скарлетт, потому что был рядом. Потому что тогда, в Мидл-Уоллопе, не отпустил ее чемодан и добился свидания. Так что я тоже собрал чемодан и взял билет на самолет.

Я унял раздражение, поднял руку и постучал снова. К моему удивлению, Джорджия открыла дверь.

— Как я уже говорил, бросить трубку теперь будет… — Я осекся, слова встали поперек горла.

Что-то было неладно. Джорджия выглядела… совершенно раздавленной, словно ей только что сообщили новость, которую нужно выслушивать сидя. Все такая же ослепительная красавица, только болезненно бледная, в лице ни кровинки, а глаза — эти невероятные голубые глаза — тусклые и пустые.

У меня что-то сжалось в груди, и я тихо спросил:

— У тебя все в порядке?

Она секунду смотрела прямо сквозь меня.

— Что тебе нужно, Ной?

Определенно что-то стряслось.

— Можно войти? Обещаю не говорить о книге. — Во мне всколыхнулось неодолимое желание защитить Джорджию, исправить все, что ее так задело.

Джорджия наморщила лоб, но кивнула и отступила от двери.

— Пойдем, сделаем тебе чай.

Уж не замешан ли тут Дамиан?

Она снова кивнула и провела меня по коридору в просторную кухню. Я изо всех сил держался — так и хотелось положить руку ей на поясницу или стиснуть ее в объятиях. В объятиях?

Я еще не бывал в глубине дома, но кухня полностью соответствовала тому, что я уже видел. Оформленная в тосканском стиле, с деревянными шкафами коньячного цвета и темными гранитными столешницами. Дверцы шкафов украшала резьба, но без излишеств. Бытовая техника была современная, профессионального уровня. Единственное, что выбивалось из общего стиля, — слегка выцветшие открытки с репродукциями произведений искусства, приколотые к пробковой доске на стене.

— Я все сделаю, а ты садись. — Я указал на высокие табуреты у кухонного островка.

— Это должны быть мои слова, разве нет? — сказала Джорджия, отводя взгляд.

— Давай притворимся, что мы поменялись ролями.

Я подошел к плите, приметив чайник, который стоял на дальней конфорке. К моему облегчению, Джорджия села и положила руки на стол. Я убрал ключи от арендованной машины в правый карман, наполнил чайник водой, вернул его на плиту и включил газовую горелку. После чего приступил к поискам.

Я открыл три шкафа, прежде чем нашел то, что искал.

— Есть какие-то предпочтения?

Джорджия посмотрела мимо меня на аккуратно расставленные на полке коробки с чаями.

— «Эрл Грей», — сказала она.

Там же на полке стоял мед в пластиковой бутылочке в виде медведя. Что-то мне подсказало, что его тоже надо переместить на стол.

— А ты сам не будешь? — Джорджия указала глазами на единственный чайный пакетик.

— Я больше по горячему шоколаду, — признался я.

— Но ты делаешь чай.

— Мне показалось, тебе это нужно.

Она нахмурилась, отчего между ее бровями пролегли две вертикальные морщинки.

— Но почему ты… — Она умолкла и покачала головой.

— Что «почему»? — Я встал прямо напротив нее и уперся ладонями в столешницу.

— Не бери в голову.

— Так что «почему»? — повторил я. — Почему я о тебе забочусь?

Взгляд Джорджии на секунду метнулся в мою сторону.

— Потому что, вопреки всеобщему мнению, я не такой уж прожженный мерзавец, а у тебя такой вид, как будто только что умерла твоя собака. — Я чуть склонил голову. — И потом, мама с сестрой спустят с меня три шкуры, если я не позабочусь о женщине в таком состоянии. — Я пожал плечами.

В глазах Джорджии промелькнуло удивление.

— Но они никогда не узнают.

— Я стараюсь жить так, словно мама всегда знает о том, что я сделал и чего не сделал. — Я улыбнулся одним уголком рта. — На самом деле она многое узнает, и воспитательные беседы длятся часами. Часами. Конечно, есть вещи, о которых ей знать не стоит. Ну, так она и не знает. — Я умолк и прислушался. В доме царила мертвая тишина. — А где твоя мама? Обычно это она тебя угощает напитками.

Джорджия хмыкнула:

— Она угощала тебя. Она как бы в курсе, что я могу о себе позаботиться. — Джорджия сцепила пальцы в замок с такой силой, что у нее побелели костяшки. — К тому же она сейчас на полпути в аэропорт.

У меня свело живот. Судя по тону Джорджии, именно Эйва стала причиной ее нынешнего потрясения.

— Это была запланированная поездка?

Она рассмеялась, но смех получился совсем не веселым.

— Да, я бы сказала, что поездка оказалась запланирована сильно заранее.

Прежде чем я успел задать следующий вопрос, засвистел чайник. Я снял его с плиты и только тогда сообразил, что не знаю, где стоят чашки.

— Левый шкафчик, вторая полка, — подсказала Джорджия.

— Спасибо.

Я взял чашку, опустил в нее чайный пакетик и залил кипятком.

— Это я должна тебя благодарить.

Я выгнул бровь.

— Мы поменялись ролями, ты что, забыла?

Она мне улыбнулась. Чуть заметно, буквально на долю секунды. Но это была настоящая, искренняя улыбка.

— Молоко? — спросил я, пододвинув к ней чашку и бутылочку с медом.

— О боже, нет. — Джорджия перевернула пластмассового медведя головой вниз и выдавила в чай немного меда. — Прабабушка говорила, что чай с молоком — святотатство.

— Да? — спросил я, надеясь, что она расскажет подробнее.

Джорджия кивнула, слезла с высокого табурета, обошла кухонный островок и, потеснив меня, открыла ящик.

— Да. — Она взяла ложку из ящика, вернулась на свое место и принялась размешивать в чае мед. — Прабабушка любила чай с сахаром. Мед — только для меня. Даже если меня долго не было дома, она всегда держала на кухне мед. Держала мне место. — Ее взгляд стал задумчивым и тоскливым.

— Ты, наверное, сильно по ней скучаешь.

— Вспоминаю ее каждый день. А ты скучаешь по отцу?

— Конечно. Со временем стало легче, но я отдал бы все, чтобы его вернуть. — Мне вдруг подумалось, что я слышал только о женщинах из семьи Стантон, но никогда — о мужчинах. — А что твой отец?

— У меня его нет. — Джорджия произнесла это так просто и буднично, что мне стало неловко. — В смысле, конечно, он есть или был. Я не продукт непорочного зачатия. — Она снова встала и положила грязную ложку в посудомоечную машину. — Просто я никогда его не видела и даже не знаю, кто он такой. Они с мамой учились в школе, когда я родилась. Но она никогда мне не говорила, как его звали.

Еще один кусочек головоломки под названием «Джорджия Стантон» встал на место. Она не знала своего отца. Ее вырастила Скарлетт. А чем тогда занималась Эйва?

— Ты точно не будешь ничего пить? — спросила Джорджия. — Мне как-то странно, что ты сделал мне чай, а сам ничем не угостился. — Она выжидающе посмотрела на меня.

— Не все должно быть quid pro quo[5], — тихо проговорил я.

Она вся напряглась, расправила плечи и, повернувшись ко мне спиной, шагнула к холодильнику.

— По моему опыту, все всегда quid pro quo. — Она вынула из холодильника бутылку с водой и захлопнула дверцу. — На самом деле почти всем вокруг от меня что-то нужно. — Джорджия поставила бутылку прямо передо мной и вернулась на свое место. — Так что, пожалуйста, пей. В конце концов, ты прилетел в Колорадо вовсе не потому, что некое волшебное шестое чувство подсказало тебе, будто мне нужна чашка чая.

Тебе тоже что-то от меня нужно.

Джорджия не произнесла это вслух, но ее взгляд оказался красноречивее всяких слов. И, черт возьми, она была права. Мой желудок как будто рухнул в бездонную яму.

Я кивнул и открыл бутылку с водой.

— Зачем ты приехал? Не то чтобы я не благодарна тебе за чай и вообще за компанию. Мне надо было отвлечься, так что спасибо. Просто я тебя не ждала. — Она слегка наклонилась вперед, грея руки о чашку.

— Я обещал, что не стану говорить о книге.

Я в любом случае был рад, что приехал. Увидел Джорджию, независимо ни от чего. Эта женщина так или иначе занимала все мои мысли на протяжении последнего месяца.

— Ты всегда выполняешь свои обещания? — спросила она, прищурившись.

— Да. Иначе я бы и не давал обещаний.

Это был жесткий урок, и я усвоил его в полной мере.

— Даже своим многочисленным женщинам? — Она склонила голову набок. — Я видела фотографии.

— Интересуешься моей жизнью?

Пожалуйста, скажи «да». Видит бог, история поиска у меня в браузере состоит сплошь из Джорджии Стантон.

Джорджия пожала плечами.

— Моя лучшая подруга постоянно шлет мне фотографии и статьи. Она считает, что я должна затащить тебя в постель.

Что?! Я так сильно сжал бутылку с водой, что пластик помялся.

— Правда? — Я понизил голос, стараясь выбросить из головы все картины, которые пришли мне на ум после этих слов. Старания не увенчались успехом.

— Смешно, да? Особенно если учесть вереницу женщин, которым ты давал обещания. — Джорджия одарила меня приторно-сладкой улыбочкой и даже взмахнула ресницами.

Я рассмеялся и покачал головой.

— Джорджия, единственные обещания, которые я даю женщинам: в котором часу я за ними приеду и сколько времени мы будем вместе. Дни. Ночи. Недели. Я считаю, что, если люди заранее знают, чего ожидать, это избавляет от многих недоразумений и лишних драм. И, что бы ты ни думала о моих книгах, в реальной жизни еще никто не жаловался на неубедительность того самого.

Я закрутил крышку на пустой бутылке из-под воды, изо всех сил стараясь не думать о тех вещах, которые мог бы пообещать Джорджии.

— Как романтично. — Она закатила глаза, но ее щеки слегка покраснели.

— Я и не претендовал на романтику, помнишь? — усмехнулся я.

— Ах да, разговор в книжном. Ладно, принято к сведению. Значит, ты никогда не нарушаешь своих обещаний? — В ее голосе явственно слышалось недоверие.

Мне сразу же расхотелось смеяться.

— С тех пор как мне исполнилось шестнадцать лет и я забыл отвезти свою младшую сестру за мороженым, хотя обещал. — Я поморщился, вспомнив писк больничных мониторов. — В итоге ее повезла мама. И попала в аварию, о которой я тебе говорил.

Глаза Джорджии широко распахнулись.

— С Эдриен, моей сестрой, все было в порядке, но мама… Ей сделали несколько операций. После этого я поклялся себе никогда не брать на себя обязательств, если не уверен, что сумею их выполнить.

А следующим летом я написал свою первую книгу.

— Ты ни разу не нарушал сроки сдачи рукописи в издательство?

— Ни разу.

Хотя все еще может перемениться, если мы с ней не начнем обсуждать эту книгу.

В глазах Джорджии промелькнуло любопытство. Я мог бы написать целый роман, посвященный этим хрустально-голубым глазам. В каком-то смысле, наверное, уже и писал, если учесть, что у Джорджии точно такие же глаза, как у Скарлетт.

— И никогда не нарушал новогодние обещания?

— Я не даю новогодних обещаний, — признался я со смущенной улыбкой, словно это был маленький грязный секрет.

Она прикусила нижнюю губу.

Черт. Вот сейчас я бы ее поцеловал. Бутылка хрустнула в моей руке.

— И всегда приходил на свидание с женщиной?

— Никогда не обещаю женщине встретиться, если не уверен на все сто, что буду, а твердое обещание даю, только когда уже на месте.

Все мои женщины знали: если мне надо работать над книгой, а мы уже договорись увидеться, я непременно отправлю сообщение и отменю встречу. Да, иногда я так погружался в работу, что отправлял сообщения буквально за пару часов до назначенного свидания, но книга всегда была для меня на первом месте. Всегда.

— Когда горят сроки, на меня лучше не рассчитывать. Если только ты не мой издатель.

— Ясно. Все дело в семантике, — сказала Джорджия, потягивая чай.

Я едва удержался, чтобы не хмыкнуть.

— Нет, все дело в том, чтобы четко определить ожидания, а потом либо им соответствовать, либо их превосходить.

Мы встретились взглядами, и меня снова как будто ударило током.

— Ага. — Она цокнула языком. — А ты часто бываешь у мамы?

— Раз в неделю. Если я не в книжном туре, исследовательской поездке, отпуске и тому подобном. — Я немного подумал и улыбнулся. — Иногда она заставляет меня сократить наши встречи до раза в две недели.

— Она тебя заставляет?

— Практически силой. Ей хочется, чтобы я посвящал больше времени поискам жены.

Джорджия фыркнула и чуть не выплюнула чай.

— Жены? — Она поставила чашку на стол. — И как успехи?

— Я дам тебе знать, если найду. — Мне удалось удержать каменное лицо.

— Да, пожалуйста, сообщи сразу. Мне же надо быть в курсе твоей личной жизни.

Я рассмеялся и снова покачал головой.

Эта женщина — что-то с чем-то.

— Ты бы понравился моей прабабушке, — тихо проговорила Джорджия. — Она не была поклонницей твоих книг, это правда. Но ты бы ей понравился. В тебе присутствует та самая смесь высокомерия и таланта, которую она бы оценила. К тому же ей нравились красивые мужчины. — Джорджия потерла шею, длинную и изящную, как и вся ее фигура.

— Ты считаешь меня красивым? — Я усмехнулся, приподняв брови.

Она закатила глаза.

— Из всего, что я говорила, ты уцепился за «красивого»?

— Ну, если бы ты сказала «невероятно хорош собой», «неотразим», «сложен как бог», я уцепился бы за эти определения, но ты этого не сказала, поэтому я довольствуюсь тем, что есть. — Я выбросил свою бутылку в мусорную корзину для пластика.

Джорджия покраснела еще сильнее.

Миссия выполнена. Она уже не такая мертвенно-бледная, какой была в самом начале. А то я уже начал сомневаться, увижу ли этот румянец снова.

— Ну, я вряд ли могу с уверенностью говорить о последнем определении. — Джорджия отнесла свою чашку в посудомоечную машину.

— Видимо, твоя подруга пересылает тебе не все фотографии, — поддразнил я.

Мне понравилось, что она такая аккуратная. На самом деле мне нравилось все в этой женщине, включая то, как ее шорты обтягивают весьма симпатичную задницу. Как эта задница ускользнула от моего внимания в прошлый раз? И эти длинные стройные ноги? У тебя на уме были другие задачи.

— Но ты уверена в двух первых определениях? — Я смотрел ей в затылок, пока она снова усаживалась.

Джорджия дернула плечом.

— Зависит от того, как сильно ты меня бесишь в конкретный момент.

— А прямо сейчас?

Она оглядела меня с головы до ног, мои широкие длинные шорты и футболку Нью-Йоркского университета. Если бы я знал, что будет проверка, надел бы костюм от «Армани».

— Я бы сказала, у тебя твердая семерка, — невозмутимо проговорила она.

Чудесно. Я поднял бровь.

— А когда я тебя раздражаю?

— Сразу падаешь в минус.

Я рассмеялся. Черт, я уже и не помнил, когда женщина заставляла меня смеяться так часто всего за несколько минут.

Джорджия сложила руки на столе, и я сразу почувствовал перемену в ее настроении.

— Зачем ты приехал, Ной?

— Я обещал…

— И что? Так и будешь сидеть у меня в кухне и готовить мне чай? — Она вскинула подбородок. — Я знаю, ты приехал из-за книги.

Я пристально посмотрел на нее. Да, она разрумянилась, глаза заблестели. Мне казалось, она пришла в норму, но, если честно, я не знал, что значит «норма» по отношению к Джорджии Стантон. У меня просто не было исходных данных. Я летел вслепую.

— Не хочешь выбраться на прогулку? — предложил я.

— Что ты задумал? — недоверчиво спросила она.

— У тебя же есть полис страхования жизни?

— Нет, — сказала Джорджия полчаса спустя, глядя на скалу, что возвышалась над нами на тридцать метров.

— Это весело, — возразил я, указав на пару парней, которые собирали снаряжение неподалеку от нас и радостно улыбались. — Видишь, им весело.

— Ты сошел с ума, если решил, что я полезу наверх.

Джорджия подняла на лоб солнцезащитные очки, чтобы я увидел ее глаза и понял: она совершенно серьезна.

— Я не говорил, что тебе надо лезть прямо здесь. Вон там есть совсем легкий маршрут. — Я указал на довольно пологую скалу чуть больше девяти метров высотой, на которую запросто забралась бы и моя племянница, хотя я не стал сообщать об этом Джорджии.

— Ты пытаешься меня убить? — спросила она, понизив голос, чтобы не услышали проходившие мимо люди.

— У нас есть снаряжение. — Я похлопал по лямке своего рюкзака. — Я взял с собой запасную обвязку. — Я посмотрел на туристические ботинки Джорджии. — Обувь не совсем подходящая, но для первого раза сойдет, а потом мы тебе подберем то, что нужно.

Она прищурилась.

— Когда ты сказал: «Надень что-нибудь спортивное, мы идем в поход», я, как ни странно, решила, что мы идем в поход. — Джорджия указала на свой обтягивающий спортивный костюм.

— У нас был поход, — возразил я. — От стоянки досюда почти километр пешком.

— Снова семантика! — Она сердито уставилась на меня, уперев руки в бедра. Кстати, очень красивые.

Перестань пялиться на ее бедра.

— Чего ты боишься? — Я перевернул бейсболку «Нью-Йорк метс» козырьком назад и поднял очки на лоб.

— Упасть с горы! — Джорджия указала на скалу перед нами. — Это вполне реальный и понятный страх, когда думаешь, что на нее надо залезть.

Я пожал плечами.

— Думай, что это тот же поход, только вертикальный.

— Нереально. — Она ткнула пальцем в мою сторону.

— Я пошутил насчет полиса страхования жизни. Я не дам тебе упасть.

Никогда. Ее и так столько раз подводили.

Джорджия усмехнулась:

— Прекрасно. И как именно ты собираешься не дать мне упасть?

— Я тебя подстрахую и удержу трос, если ты оступишься. Мы наденем обвязки…

— Какого черта ты возишь с собой запасную обвязку? Или ты просто летаешь по всей стране в надежде подцепить женщину-скалолаза? — Она скрестила руки на груди.

— Нет. — Хотя я невольно задумался, не раззадорит ли ее эта идея. Конечно, я в таком случае выступал мудаком, но мысль, что Джорджия заведется от ревности, была чертовски сексуальной. — Я вожу с собой запасную обвязку на случай, если сломается основная. Для себя. Я люблю скалолазание и поэтому беру с собой снаряжение, когда еду куда-нибудь, где есть горы… например, в Колорадо.

— Откуда ты вообще знаешь об этом месте? — спросила она, все еще настроенная враждебно.

— Я его обнаружил, когда был здесь в прошлый раз.

Джорджия склонила голову набок.

— Мне надо было чем-то заняться, пока ты решала, достаточно ли я хорош для…

— Ты обещал! — Она снова ткнула в меня пальцем.

Я плотно сжал губы и вдохнул через нос, отсчитав три секунды.

— Джорджия, я не собираюсь насильно гнать тебя на скалу…

— Как будто ты сможешь меня туда загнать.

— Но я даю слово: если ты решишься подняться, я не дам тебе упасть.

Я придвинулся ближе и посмотрел ей в глаза, чтобы Джорджия поняла: я говорю серьезно.

Моя лучшая подруга считает, что я должна затащить тебя в постель. Эти слова крутились у меня в голове, как заевшая пластинка.

— Потому что ты управляешь силой тяжести? — Она моргнула.

Я еще никогда не встречал женщину, которая так выводила меня из себя.

— Потому что я буду тебя страховать…

Джорджия снова подняла бровь.

Я вздохнул.

— Если ты захочешь подняться, я пойду первым и закреплю трос наверху. Там есть где его закрепить. В прошлый раз я все разведал.

Ее бровь опустилась.

— А если ты сам упадешь?

Я снял рюкзак с плеч и легонько его встряхнул.

— Я закреплюсь. Тут у вас не отвесные скалы, как в Йосемити. Тут легкий подъем. Пока ты поднимаешься, я буду держать тебя на страховке, и если ты вдруг сорвешься, то просто повиснешь на тросе, пока не найдешь опору.

Она недоверчиво приоткрыла рот.

— Если я вдруг сорвусь?

— Я тебя удержу.

Джорджия попятилась.

— С тобой ничего не случиться, — пообещал я.

Она покачала головой и поджала губы.

И тут меня осенило.

— Джорджия, если ты не хочешь лезть на скалу, потому что боишься высоты, или не хочешь исцарапать руки, или просто не хочешь, это нормально. Никто тебя не заставит.

— Знаю, — сказала она.

Но ее взгляд говорил об обратном. Да что ж такое?! Неужели она всерьез опасается, что я потащу ее на гору силой?

— Хорошо. — У меня заныло в груди. — Но если ты не хочешь лезть на скалу, потому что боишься, что я тебя уроню, это совсем другое дело. Я обещаю не уронить. — Я говорил тихим и ровным голосом, надеясь, что она услышит правду в моих словах. — Я опытный альпинист и знаю, как обращаться со страховочным тросом.

Джорджия нервно сглотнула и посмотрела на мой рюкзак.

— Я тебя совершенно не знаю.

— Вот видишь. Еще больше статей, которые пропустила твоя подруга. Если здесь ловит сеть, можешь загуглить мою историю восхождений. Существуют документальные подтверждения, что я неплохой скалолаз, и не только на легких маршрутах.

Она сморщила лоб.

— Я не говорила, что ты плохой скалолаз.

У меня в животе неприятно кольнуло.

— Значит, тебя беспокоит не уровень моего мастерства, — медленно произнес я.

Джорджия отвела взгляд и переступила с ноги на ногу.

— А вдруг ты серийный убийца? — усмехнулась она.

Она уклоняется от прямого ответа. Использует юмор, чтобы уклониться.

— Я не серийный убийца.

— И скольких героев ты убил в своих книгах? — Джорджия запрокинула голову, глядя на каменистый склон.

— Но не руками убийц. И кто теперь говорит о книгах?

Она слегка улыбнулась.

— Кроме того, здесь еще три альпиниста. — Я указал на группу из трех человек на середине пути вверх по склону. — Не стану же я убивать при свидетелях.

Джорджия молча смотрела на других скалолазов.

— Ты не полезешь? — тихо спросил я.

Она поджала губы и покачала головой.

Отказ сильно меня задел. По идее, мне должно было быть все равно. Но почему-то стало обидно.

— Тогда продолжим поход?

Она удивленно повернулась ко мне.

— Ты можешь подняться. Я с удовольствием посмотрю.

— Я пришел сюда не ради себя.

Я привел Джорджию к скалам в надежде, что свежий воздух и физическая активность помогут ей отвлечься от того, что так расстроило ее раньше.

Она поморщилась.

— Мне будет неловко, если из-за меня ты упустишь такую возможность. Поднимайся. Я подожду. Все нормально. — Джорджия нацепила такую фальшивую улыбку, что это было бы смешно, если бы не было так грустно.

— Предпочту прогуляться с тобой. Пойдем. — Я кивнул в сторону тропы и надел на плечи рюкзак.

— Ты уверен? — прищурилась она.

— Абсолютно.

— Дело не в тебе. — Джорджия вздохнула и опять посмотрела на скальную стену. — Последний мужчина, который клялся меня оберегать и поддерживать, сам спихнул меня вниз, и если я не разбилась, то только чудом, — тихо проговорила она. — Но ты наверняка это знаешь. Все это знают.

Будь я и вправду серийным убийцей, моей следующей жертвой стал бы Дамиан Элсворт.

— А после всего, что случилось сегодня… — Она покачала головой, и у нее задрожали губы. — Сегодня просто не лучший день для упражнений на доверие. Так что пойдем. — Джорджия изобразила еще одну вымученную улыбку и пошла по тропе.

Она тебе не доверяет. Я тихо выругался себе под нос, внезапно сообразив, что по той же причине она не дает мне закончить книгу, как я хотел.

Все упиралось в доверие.

Я собрался с духом и поспешил следом за Джорджией, проклиная иронию судьбы. Бо́льшую часть жизни я добивался одного — всегда держать слово, а теперь в нем сомневается женщина, настолько поникшая духом, что даже я не могу вылезти из этой ямы, которую вырыл кто-то другой.

Хорошо, что я опытный альпинист и знаю, как забираться наверх.

— Ты к нам надолго? — спросила Джорджия, когда я ее догнал.

— Пока не закончу книгу. — Мои легкие горели, как всегда на большой высоте. — Ее надо сдать через два с половиной месяца, значит, примерно столько я здесь и пробуду.

— Что? Правда?

— Ага.

Между ее бровями залегли две маленькие морщинки.

— И где ты остановился?

— Снял дом по соседству, — ответил я, пряча самодовольную улыбку.

— Дом по соседству?

— Ага. Называется Грантем-коттедж.

Джорджия резко остановилась, а я развернулся и дальше пошел спиной вперед, наслаждаясь удивлением и ужасом, отразившимися у нее на лице.

— Как я уже говорил, посмотрим, как ты теперь бросишь трубку, соседка.

Судя по выражению ее лица, хлопоты с поиском дома окупились с лихвой.