Все, что мы не завершили

Глава четырнадцатая

Паб был забит до отказа. Потратив неделю на поиски дома неподалеку от базы — и довольно солидную часть своих выплат за службу, — Джеймсон все же нашел, что искал, и со вчерашнего дня у них со Скарлетт появилось собственное жилье. По крайней мере, на то время, пока 71-я эскадрилья остается в Киртоне.

И сегодня Скарлетт стала его женой.

Женой. Она не то чтобы не понимала, как опрометчиво они поступили, поженившись настолько стремительно, но скорость Скарлетт не волновала. Этот красивый мужчина с яркой улыбкой и неоспоримым обаянием теперь стал ее мужем.

У Скарлетт перехватило дыхание, когда их взгляды встретились в переполненной комнате. Ее мужем. Она украдкой взглянула на часы и задумалась, сколько еще времени им придется просидеть за свадебным завтраком среди сослуживцев. Потому что единственный голод, который она испытывала сейчас, был связан с ним.

Наконец-то они поженились.

— Я так за тебя рада, — сказала Констанс, слегка сжав руку сестры под столом.

— Спасибо. — С тех пор как они переехали в Киртон, улыбка Скарлетт засияла еще ярче. — Это далеко не та свадьба, которую мы себе воображали в детстве, но сейчас я не могу даже представить, чтобы было иначе.

Свадьба была очень скромной. Присутствовали только самые близкие друзья и несколько пилотов из 71-й эскадрильи. Но все равно получилось прекрасно. Констанс где-то добыла букет цветов, и, хотя платье Скарлетт даже близко не напоминало роскошный свадебный наряд, который передавался из поколения в поколение в их семье, взгляд Джеймсона явно давал понять, что она выглядит великолепно даже в обычном платье.

— Я тоже, — согласилась Констанс. — Но то же самое можно сказать и обо всей нашей жизни. Все не так, как я себе представляла два года назад.

— Да, не так. Но в чем-то, может быть, даже лучше.

Скарлетт хорошо понимала сестру, и, хотя она тосковала по мирным дням, когда не было ни бомбежек, ни нормирования продуктов, ни смертей, ставших обыденным делом, она не жалела ни об одном из своих решений, которые привели ее к Джеймсону.

Так распорядилась судьба, что посреди хаоса и безумия войны Скарлетт нашла настоящее чудо. Да, она поняла это не сразу, но теперь, когда наконец осознала, она всеми силами будет бороться за то, чтобы сохранить свое счастье — чтобы этот мужчина всегда был рядом с ней.

— Жаль, что родители не приехали, — прошептала Констанс. — Я надеялась до последнего.

Улыбка Скарлетт чуть дрогнула, но не погасла. Она заранее знала, что ее письмо останется без ответа.

— Ох, Констанс, неисправимый романтик. Это ты, а не я, должна была выйти замуж против родительской воли, сбежать с любимым и втайне обвенчаться.

Скарлетт вновь обвела взглядом паб, не в силах поверить, что они с Джеймсоном действительно поженились. Вот такая ирония судьбы: наиболее практичная и разумная из двух сестер совершила самый что ни на есть романтичный поступок. Вышла замуж без благословения отца и матери и празднует свою свадьбу не где-нибудь, а в пивном баре!

Да, в детстве все представлялось иначе, но так даже лучше. К тому же кто Скарлетт такая, чтобы противиться распоряжению судьбы?! Ведь для того, чтобы она встретилась с Джеймсоном, произошло столько событий, вроде бы не связанных друг с другом, но незримо ее направлявших.

— Да, наверное, я идеалистка. — Констанс пожала плечами. — Но мне просто не верится, что они не желают тебе счастья. Я всегда считала их угрозы пустыми словами.

— Не сердись на них, — мягко проговорила Скарлетт. — Родители борются за ту жизнь, которую знают. Если подумать, они чем-то похожи на раненых животных. И я сегодня не буду грустить. Это их потеря, не наша.

— Да, так и есть, — согласилась Констанс. — Я никогда не видела тебя такой счастливой, такой красивой. Любовь тебе к лицу.

— Ты справишься? — Скарлетт придвинулась ближе к сестре. — Наш дом всего в нескольких минутах езды на машине от аэродрома, но…

— Ни слова больше. — Констанс подняла брови. — Со мной все будет хорошо.

— Знаю. Просто не могу вспомнить, когда мы в последний раз разлучались дольше чем на полдня.

Разве что иногда на пару дней, но не более того.

— Мы все равно будем видеться на службе.

— Я не это имела в виду, — тихо ответила Скарлетт.

Теперь она была замужем, и ей предстояло уехать с Джеймсоном, когда его эскадрилью переведут из Киртона на новое место службы. Обучение новых пилотов не продлится вечно.

— С этим мы разберемся, когда придет время. Пока же единственное, что меняется, — как ты проводишь досуг, где ты ешь и где спишь… и с кем спишь. — Во взгляде Констанс заплясали озорные огоньки.

Скарлетт закатила глаза, но почувствовала, как жар приливает к щекам, когда к ней подошел Джеймсон, такой красивый и статный в парадной форме. Она покрутила на пальце новое обручальное кольцо, уверяя себя, что это не сон. Это явь.

— Все, это последняя, — сказал Джеймсон, с улыбкой глядя на Скарлетт, на ее длинную шею и простое, но очень красивое платье, которое она выбрала для их свадебного торжества. Но даже будь она в форме или банном халате, ему все равно. Эта женщина прекрасна в любом виде. — Клянусь, последние часа полтора я держу в руках одну и ту же пинту и надеюсь, что этого никто не заметит. — Он поставил кружку на стол.

— Сегодня ты мог бы выпить и больше одной. Жениху это простительно.

Сама Скарлетт почти не притронулась к пиву.

— Мне нужна ясная голова, — улыбнулся Джеймсон.

Он не хотел напиваться перед тем, как впервые займется со Скарлетт любовью. Вчера вечером он едва удержался, так хотелось закинуть ее на плечо и донести до их нового дома, но он собрал волю в кулак и решил подождать. Ожидание было мучительным, но это была самая сладкая мука на свете. Предвкушение счастья.

— Правда?

Боже правый, от ее улыбки у него чуть не подкосились колени.

— Ну что, миссис Стантон, поедем домой? — Джеймсон протянул ей ладонь.

— Миссис Стантон, — повторила Скарлетт. Ее глаза радостно заблестели, и она взяла его за руку.

— Да, миссис Стантон. — От этих двух простых слов его сердце взмыло к небесам.

Они попрощались со всеми, вышли из паба, и минут через пять Джеймсон уже припарковал машину, приписанную к эскадрилье, перед строением, которое теперь было их домом.

Как только они вышли из машины, Джеймсон подхватил Скарлетт на руки.

— Ты моя.

— А ты мой, — отозвалась она, обнимая его за шею.

Он склонился к ее губам и прервал поцелуй, только когда подошел к крыльцу.

— Мой чемодан… — пробормотала Скарлетт.

— Заберем его позже. Я хочу показать тебе дом. — Вчера, когда Джеймсон договаривался с хозяйкой, Скарлетт была на дежурстве. От волнения у него сводило живот. — Это явно не то, к чему ты привыкла.

Он достаточно узнал о ее семье и понимал, что этот крошечный домик наверняка поместился бы в одной из столовых Райтов, и там еще оставалась бы куча места.

Скарлетт поцеловала его в ответ.

— Если мне не придется делить этот дом еще с одиннадцатью женщинами, он уже гораздо лучше любого моего пристанища за последний год.

— Боже, как я тебя люблю.

— Хорошо, потому что теперь ты от меня не отвертишься.

Джеймсон рассмеялся, потом умудрился отпереть и открыть дверь, не уронив Скарлетт, и перенес новобрачную через порог.

— Добро пожаловать домой, миссис Стантон, — сказал он и поставил ее на ноги.

Миссис Стантон. Он никогда не устанет это повторять.

Скарлетт быстро окинула взглядом прихожую. За открытой дверью виднелась скромная маленькая гостиная, которая, к счастью, была меблирована. Лестница разделяла пространство на две половины. Справа располагалась столовая, а за ней, в глубине дома, кухня.

— Тут очень мило, — сказала Скарлетт. — Просто прекрасно.

Она вошла в столовую, провела рукой по столу и направилась в кухню.

Джеймсон не отставал от нее ни на шаг.

Скарлетт остановилась посреди кухни. Она побледнела, ее улыбка исчезла. В глазах читался неприкрытый ужас.

— Что такое? — У него все внутри сжалось.

Здесь чего-то не хватает? Черт. Надо было найти дом получше.

Она повернулась к нему и посмотрела ему в глаза.

— Наверное, сейчас не самый подходящий момент для таких признаний, но… я не умею готовить.

Джеймсон моргнул.

— Ты не умеешь готовить, — медленно повторил он, просто желая убедиться, что верно расслышал.

Скарлетт покачала головой.

— Вообще не умею. Скорее всего, я смогу разобраться, как включить плиту, но не более того.

— Ладно, как скажешь. Но сама кухня нормальная?

Он попытался соотнести ужас в ее глазах с этим признанием и не смог.

Ему показалось, что она как-то уж слишком переживает из-за такой ерунды.

— Конечно! — воскликнула Скарлетт. — Кухня очень хорошая. Я просто не знаю, что с ней делать. Дома я не училась готовить, а на службе хожу обедать в офицерскую столовую. — Она прикусила нижнюю губу.

Облегчение было таким острым и сладким, что Джеймсон не сдержал смех.

— Ох, Скарлетт, моя Скарлетт. — Он стиснул ее в объятиях и поцеловал в макушку, вдыхая ее аромат. — Сомневаюсь, что сумею приготовить обед из пяти блюд, но если я освоил яичницу с беконом на костре, то уж как-нибудь прокормлю нас обоих, пока ты будешь учиться готовить.

— Если мы сможем достать яйца, — пробормотала Скарлетт, обхватив его за талию.

— Очень верно подмечено.

Как любого военного летчика, его регулярно кормили яйцами и беконом. Считалось, будто такая диета повышает шансы выжить при посадке на воду. Джеймсон уже почти забыл, что за пределами армейской столовой эти продукты считаются большой редкостью.

— За последний год я научилась стирать и гладить одежду, но в бытовом плане это не так уж много, — пробормотала Скарлетт ему в грудь. — Боюсь, тебе досталась не лучшая жена.

Он нежно взял ее за подбородок, запрокинул ей голову и поцеловал в губы.

— Мне досталась самая лучшая на свете жена. Все остальное мы решим вместе.

Вместе. У Скарлетт заныло в груди от того, как сильно она его любит.

— А что там наверху?

Джеймсон предложил ей руку и повел по узенькой лестнице на второй этаж.

— Ванная, — сказал он, приоткрыв первую дверь в коридоре. Потом приоткрыл еще одну дверь, справа от первой. — Хозяйка сказала, что это каморка. Хотя я не понял. Если это кладовка, то зачем здесь окно?

Скарлетт рассмеялась, заглянув в комнату.

— Это просто вторая, маленькая спальня.

Здесь поместилась бы только односпальная кровать и комод… или детская кроватка.

— Для ребенка… — Ее голос дрогнул.

У Джеймсона загорелись глаза.

— Ты хочешь детей?

Сердце Скарлетт бешено заколотилось.

— Я не… — Она кашлянула и начала снова. — Если ты спрашиваешь, хочу ли я детей прямо сейчас, то ответ будет «нет». Сейчас не лучшее время. Слишком много неопределенности. Идет война, и мы не в силах уберечь их от опасности.

Детей эвакуировали почти из всех городов, которые стали целями немцев — включая Лондон, — и от одной только мысли потерять ребенка во время бомбежки Скарлетт делалось плохо.

— Я согласен. — Джеймсон ободряюще погладил ее по руке, но между его бровей пролегла тревожная складка.

Скарлетт поднесла руку к его щеке.

— Но если ты спрашиваешь, хочу ли я от тебя детей в принципе… когда-нибудь… то мой ответ — однозначное «да».

Что может быть лучше, чем зеленоглазая девочка или мальчик с улыбкой Джеймсона? Но не сейчас. Не сейчас.

— После войны. — Он поцеловал центр ее ладони, отчего по всему телу Скарлетт прошла сладкая дрожь.

— После войны, — прошептала она, добавив еще один пункт в постоянно растущий список дел, с которыми она обязательно разберется позже. Если это «позже» вообще наступит.

— Но ты же знаешь, что шанс есть всегда, правда? — В голосе Джеймсона явственно сквозило напряжение.

— Я знаю. — Скарлетт провела пальцами по шее мужа. — Но я хочу быть с тобой и готова рискнуть. — Ее рука скользнула по воротнику его кителя и опустилась к первой пуговице.

Глаза Джеймсона потемнели. Он положил руку на ее талию и притянул еще ближе к себе.

— Я всю жизнь ждал возможности быть с тобой.

— Покажи мне еще одну комнату, — пробормотала Скарлетт.

Спальню. Их спальню.

Сердце Скарлетт гулко забилось. Она прижалась теснее к нему. Пусть она и была девственницей, но наслушалась достаточно историй от женщин, с которыми вместе служила, и знала, что произойдет сегодня ночью.

Скарлетт казалось, что она тоже всю жизнь ждала этой минуты, этой ночи, этого мужчину. Он был ее наградой за долгое ожидание, за отказы другим претендентам с наглой самодовольной улыбкой и весьма непристойными предложениями. Раньше она всегда думала, будто именно моральные устои не позволяли ей переступить эту черту, но теперь, глядя на Джеймсона, она понимала, что просто ждала его.

— Да. — Его взгляд опустился к ее губам. — Я хочу, чтобы ты знала: все будет так, как ты хочешь. Я не стану тебя торопить. Да, я умираю от нетерпения тобой овладеть, но я хочу, чтобы тебе было спокойно. Чтобы ты не боялась. Чтобы ты дрожала в моих объятиях от страсти, а не от страха…

Скарлетт не испытывала ничего даже близко похожего на страх, она приподнялась на цыпочки и запечатала Джеймсону рот поцелуем, не давая договорить. Они и так ждали достаточно.

— Я не боюсь. Я знаю, ты никогда не сделаешь мне больно. Я хочу тебя, — прошептала она, обнимая его за шею.

Джеймсон целовал жену долго и обстоятельно, неспешно исследуя языком ее рот, и она все теснее прижималась к нему, требуя большего. Он целовал Скарлетт так, словно у них впереди целая ночь и никакой другой цели. Словно их поцелуй был не прелюдией, а кульминацией. Каждый раз, когда она пыталась ускорить темп, он намеренно замедлял поцелуй, крепко прижимая ее к себе сильными, уверенными руками.

— Джеймсон. — Скарлетт расстегнула верхнюю пуговицу на его парадном мундире.

— Так не терпится? — Он улыбнулся ей в губы и запустил пальцы в ее волосы.

— Очень. — Она расстегнула следующую пуговицу.

— Я пытаюсь тебя не торопить, — прошептал Джеймсон между дразнящими короткими поцелуями, от которых у нее внутри все горело.

Она дернула мужа за ремень и прильнула губами к его шее.

— Можешь и поторопить.

Джеймсон застонал, обхватил ее за талию и буквально впился губами ей в губы. Этот поцелуй был уже не дразнящим и не игривым. Он был откровенно плотским, вопиюще собственническим, требовательным и властным — именно таким, которого жаждала Скарлетт с той самой минуты, когда капеллан объявил их мужем и женой.

Не прекращая целоваться, они прошли по короткому коридору в их общую спальню.

— Если ты хочешь что-нибудь тут поменять… — Джеймсон обвел рукой комнату.

Скарлетт окинула взглядом комнату. Простая добротная мебель, светло-голубые занавески в тон чистому постельному белью на огромной двуспальной кровати.

— Здесь все идеально.

Она вновь потянулась к его губам.

Джеймсон понял намек и поспешил снять мундир. Скарлетт даже не видела, куда он его бросил. Ее руки уже занялись галстуком мужа, распуская узел умело и ловко. За год службы в армии она научилась завязывать и развязывать галстук, обязательный и для женской формы.

Джеймсон запустил пальцы ей в волосы, чуть отклонил ее голову назад и принялся целовать в шею. С каждым прикосновением его губ пожар в животе у Скарлетт разгорался все жарче. Когда Джеймсон добрался до выреза ее платья — чуть выше ключицы, — у нее сбилось дыхание.

Не прерывая поцелуя, она начала расстегивать его рубашку, а он — ее платье с пуговками на спине. Когда последняя пуговка выскользнула из петельки, Джеймсон развернул Скарлетт спиной к себе и проложил дорожку из поцелуев по ее позвоночнику, лаская каждый кусочек кожи. Он дошел до обнажившейся поясницы и снова повернул Скарлетт к себе лицом.

Джеймсон стоял перед ней на коленях в расстегнутой до пояса рубашке и смотрел на нее жгучим взглядом, в котором читалось то же яростное желание, что бурлило в ее крови. На мгновение Скарлетт смутилась, но тут же отбросила все стеснение, вытащила руки из рукавов и придержала атласную ткань чуть выше груди на несколько ударов сердца, прежде чем нашла в себе смелость дать платью соскользнуть на пол.

Теперь Скарлетт осталась лишь в нижнем белье и шелковых чулках, на покупку которых потратила чуть ли не две месячные зарплаты. Судя по выражению лица Джеймсона, жертва оказалась более чем оправданной.

— Ты… — Его взгляд был настолько горячим, что ее кожа буквально пылала. — Ты такая красивая, Скарлетт.

Он выглядел изумленным, даже ошеломленным и… ненасытным.

Она улыбнулась. Джеймсон обхватил ее за бедра, привлек к себе и поцеловал нежное, чувствительное местечко внизу живота. Целый год Скарлетт ходила в казенной военной форме, которая превращала девушку просто в еще один маленький винтик среди тысяч таких же винтиков в огромном механизме войны, но сейчас она чувствовала себя целиком и полностью женственной. Скарлетт запустила руки любимому в волосы, чтобы сохранить равновесие, пока его жаркие, жадные губы путешествовали по ее телу.

Он встал, сбросил с себя рубашку и стянул через голову майку.

У нее пересохло во рту при виде его обнаженного торса, нежной кожи, туго натянутой на рельефные твердые мышцы. Живот Джеймсона напрягся, когда Скарлетт провела по нему кончиками пальцев, запоминая все плоскости и впадинки.

Она подняла глаза и встретилась с его вопрошающим взглядом — как будто этому мужчине есть о чем беспокоиться. Он был сложен как греческий бог. Словно высеченный из камня, но теплый под ее руками.

— Ну как? — спросил он, приподняв бровь.

— Неплохо, — невозмутимо проговорила Скарлетт, пряча улыбку.

Джеймсон рассмеялся, а потом поцеловал ее так, что у нее в голове не осталось ни одной мысли. Остались только его горячие губы и пытливые руки. Одежда, которую они не успели снять раньше, летела на пол при каждом шаге к кровати. Скарлетт задохнулась и вся как будто растаяла, когда Джеймсон взял ее грудь в чашу ладони и провел большим пальцем по напрягшемуся соску.

— Ты само совершенство, — прошептал он ей в губы, уложил на кровать и склонился над ней.

Она не могла оторвать от него взгляд. Волосы Джеймсона растрепались и упали на лоб. Все в нем было безупречно. Он был намного крупнее и бесконечно сильнее самой Скарлетт, но еще никогда в жизни к ней не относились так нежно и бережно.

— Я люблю тебя, Джеймсон.

Она убрала его волосы со лба, просто чтобы посмотреть, как они упадут снова. Из всех ощущений, которые испытывало тело Скарлетт, — от прикосновения сильных бедер любимого к ее хрупким бедрам до дуновения прохладного воздуха на ее обнаженной коже, — в груди ярче всего разгоралось чувство всепоглощающей любви, необузданной радости единения с любимым мужчиной.

— Я тоже тебя люблю, — сказал он. — Больше жизни.

Скарлетт выгнула спину, потянулась губами к его губам и резко вдохнула, когда их тела полностью соприкоснулись. Он провел языком по чувствительной коже у нее за ухом и медленно двинулся вниз по ее телу, исследуя каждую впадинку, каждый изгиб губами и руками.

Джеймсон втянул в рот ее набухший от страсти сосок. Его язык пробуждал в ней пьянящие, упоительные ощущения. Она вцепилась ему в волосы, чтобы удержаться в реальности. Все, к чему Джеймсон прикасался, сразу воспламенялось: изгиб талии Скарлетт, бедра, ноги. Он превратил ее в живой огонь, разжег в ней пронзительный голод. Она даже не знала, что ее тело способно на такой ураган чувств. Его руки и губы дарили такое наслаждение, что оно стало невыносимым, почти как боль.

Джеймсон снова поцеловал ее в губы, и Скарлетт вложила в этот поцелуй все, что чувствовала сейчас, но никогда не смогла бы выразить словами. Руки сами принялись ласкать его широкую спину, он застонал и резко оторвался от ее губ, словно ему не хватало дыхания.

— Когда ты ко мне прикасаешься, я забываю, как меня зовут. — Джеймсон приподнялся, опираясь на локоть, а другую руку положил ей на живот.

— Со мной то же самое. — Скарлетт провела пальцами по его шее. Ее рука чуть заметно дрожала.

— Хорошо. — Глядя ей прямо в глаза, он ласково положил руку между ее ног. — Все хорошо?

Дыхание Скарлетт сбилось, и она молча кивнула, подавшись бедрами навстречу его руке в поисках трения, давления… чего угодно, лишь бы унять эту сладкую боль желания.

Плечи Джеймсона на мгновение напряглись, он сделал глубокий вдох, а потом его большой палец раскрыл сокровенную складочку и лег прямо на бугорок, где сосредоточился болезненный жар Скарлетт. Первое прикосновение вызвало такой сильный прилив удовольствия, что по всему ее телу как будто прошел электрический разряд. Второе прикосновение было еще лучше.

— Джеймсон! — выдохнула она и впилась ногтями в его спину.

Он продолжал ласкать Скарлетт там, кружа и дразня, пока ее наслаждение не зашкалило за все мыслимые пределы.

— Ты просто невероятная. — Джеймсон поцеловал ее в губы. — Готова к большему?

— Да.

Если все, что он сделает дальше, будет так же прекрасно, Скарлетт всегда будет хотеть большего.

Его большой палец задвигался еще энергичнее, доводя сладостное напряжение, что копилось у нее внутри, до предела. А потом указательный палец скользнул прямо в нее. Мышцы сомкнулись вокруг него, и Скарлетт застонала, заерзала бедрами, требуя продолжения.

— Тебе хорошо? — спросил Джеймсон. У него на лице отразилась тревога, и было видно, что он с трудом сдерживает себя.

— Еще, — прошептала она, целуя его в губы.

Он издал хриплый стон, и к первому пальцу присоединился второй, раскрывая ее и растягивая. Тело Скарлетт жадно принимало его в себя, и удовольствие с лихвой компенсировало легкое саднящее жжение, разливавшееся внутри. Его пальцы двигались в ней, поглаживали и скользили все быстрее и быстрее, доводя до высот наслаждения, пока ей не стало казаться, что, если сейчас он остановится, она просто сломается или вдребезги разобьется.

— Я… я…

Ее бедра сомкнулись, и напряжение в ней поднялось, как волна.

— Да, вот так. Боже, Скарлетт, ты прекрасна. — Его голос удерживал ее здесь, не давая унестись за грань реальности, даже когда она полностью потеряла контроль над своим телом.

Джеймсон изменил давление, согнув пальцы. Нарастающая волна достигла своего пика и обрушилась, раздробив Скарлетт на миллион сверкающих осколков. Она летела в пространстве, выкрикивая его имя, и наслаждение было таким ослепительно сладким, что мир вокруг словно померк, и эта звенящая сладость накрывала ее снова и снова, пока мышцы Скарлетт не превратились в желе и она не обмякла под ним.

Все ее тело гудело от удовольствия. Джеймсон медленно убрал руку и сдвинулся так, что его естество прижалось к ее сокровенному естеству.

— Это… — У нее просто не было слов, чтобы передать свои ощущения. — Это было необыкновенно.

— Мы только начали. — Он улыбнулся, но на скулах у него вздулись желваки, выдавая волнение.

Все верно. Скарлетт приподняла колени, чтобы он мог теснее прижаться к ней бедрами.

Джеймсон обхватил ее за талию и застыл неподвижно, пристально глядя ей в глаза.

— Со мной все хорошо, — заверила его Скарлетт.

На самом деле ей еще никогда не было так хорошо.

Он немного расслабился, накрыл ее губы своими и целовал, пока у Скарлетт не перехватило дыхание; его руки зашарили по ее телу, разжигая в ней уже знакомый огонь, ласкали грудь, дразнили талию, нащупывали сверхчувствительное местечко у нее между ног. В ней вновь зародилась та же пронзительная потребность в предельной близости, и Скарлетт целовала его как одержимая, гладила по плечам и груди. Она прильнула к нему, и он резко втянул в себя воздух сквозь зубы.

— Если я сделаю тебе больно, сразу же говори, — сказал Джеймсон, прижавшись лбом к ее лбу.

— Я не сломаюсь, — улыбнулась она, скользнув пальцами по его бедрам и пояснице, и притянула его к себе. — Давай займемся любовью.

— Скарлетт, — хрипло проговорил он.

— Я люблю тебя, Джеймсон.

— А я — тебя. Боже, как я тебя люблю. — Бедра Джеймсона напряглись, и он вошел в нее мягким толчком, проникая все глубже и глубже, пока не заполнил собой ее всю, растянув до предела, почти до боли, и Скарлетт с радостью приняла его в себя.

Он чуть помедлил, давая ее телу время подстроиться под него.

— Все хорошо? — Его голос был хриплым, дыхание сбилось.

— Все прекрасно, — улыбнулась она. Ее мышцы немного расслабились, и жжение почти прошло.

— С тобой как в раю, только лучше. Ты такая горячая, — прошептал Джеймсон.

Она слегка пошевелилась, проверяя ощущения внутри.

— Боже. Скарлетт. Не надо так делать. — Он нахмурился, словно от боли. — Дай себе время.

— Со мной все в порядке. — Она улыбнулась и опять шевельнулась под ним.

Джеймсон застонал, чуть отодвинулся и вошел в нее снова. Внутри у Скарлетт еще немного жгло, но это было ничто по сравнению с тем удовольствием, которое он ей дарил.

— Еще раз, — потребовала она.

У Джеймсона на губах промелькнула лукавая улыбка, и он сделал в точности, как она приказала. Это было волшебно. Они уже приноровились друг к другу, и он задал ритм глубокими медленными толчками, которые с каждым разом все больше усиливали напряжение, вновь нараставшее в ее теле.

Они двигались в полной гармонии, как одна душа, распределенная между двумя телами, четко и слаженно, будто делили одно пространство, один объем воздуха, одно сердце.

— Джеймсон.

Скарлетт почувствовала, как в ней снова вздымается волна наслаждения, и приподняла бедра навстречу его толчкам, которые становились все быстрее и сильнее.

— Да, — прошептал он ей в губы, резко подался вперед и вытолкнул ее за грань восхитительного блаженства, где она вновь разлетелась на миллионы сверкающих осколков в его объятиях.

Тело Скарлетт все еще сотрясалось в сладких судорогах оргазма, как вдруг она ощутила особенно сильный толчок. Джеймсон на долю секунды окаменел над ней, не разжимая объятий, выкрикнул ее имя и тоже окунулся в наслаждение.

Он перекатился на бок, прижимая ее к себе и пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Они превратились в сплетение мокрых от пота тел и предельной эйфории. Джеймсон ласково гладил Скарлетт по спине, пока ее сердцебиение медленно успокаивалось, приходя в норму.

Она чувствовала себя совершенно измотанной, по-хорошему опустошенной и полностью удовлетворенной.

— Если бы я знала, на что ты способен, мы бы не стали ждать, — улыбнулась Скарлетт.

Джеймсон рассмеялся, и дрожь его смеха передалась прямо ей в грудь.

— Я рад, что все так повернулось. Это был лучший день в моей жизни, миссис Стантон.

— И в моей тоже. — Ее сердце чуть не выпрыгнуло из груди, как всегда, когда она слышала свое новое имя, произнесенное вслух. — Жаль, что у нас не будет медового месяца.

Завтра утром им обоим предстояло вернуться к службе.

— Каждая ночь нашей жизни станет медовым месяцем. — Джеймсон погладил ее по щеке. — И всю оставшуюся жизнь я буду стараться сделать тебя счастливой. Я подарю тебе счастье, даже не сомневайся.

— Я уже счастлива. — Скарлетт посмотрела на свои пальцы, лежащие на рельефных мышцах его плеча. — Когда мы сможем повторить?

Ее желание обладать этим мужчиной только усилилось.

— У тебя ничего не болит? — спросил Джеймсон, с беспокойством глядя на нее.

— Нет.

Немного побаливает, но ничего страшного.

— Тогда прямо сейчас.

Он поцеловал ее в губы и начал все заново.