Все, что мы не завершили

Глава тридцать седьмая

— Я в экстазе, — вздохнула Хейзел.

— Да, это отличная сцена.

Я переложила телефон к другому уху и продолжила отмывать руки от грязи. Саженцы хорошо прижились, и уже через несколько недель их можно будет переместить в сад. К тому времени как раз должна установиться хорошая погода.

— И сцена брачной ночи! Я должна знать: это писала только твоя прабабушка или там есть немного от Ноя? Потому что я так возбудилась, что примчалась к Оуэну на работу…

— Остановись. Я не хочу видеть эту мысленную картинку, когда в следующий раз пойду лечить зубы.

Я вытерла руки и постаралась не думать о том, сколько именно Ной вложил в ту сцену. Похоже, он решил мне доказать, что я была категорически не права, когда говорила о неубедительном сексе в тот день в книжном.

— Хорошо. Но если серьезно… Это огонь!

— Да-да, — ответила я, и тут раздался звонок в дверь.

— Ты точно не хочешь прийти к нам на ужин? — спросила подруга, когда я вышла из кабинета в прихожую. — Мне больно думать, что ты будешь есть пиццу в гордом одиночестве в такой вечер, как сегодня. Ты должна праздновать. Твоя прабабушка пришла бы в восторг от этой книги.

— Со мной все хорошо. И да, ей бы понравилась эта книга. Погоди, как раз принесли пиццу. — Я распахнула дверь. Сердце на миг замерло, а потом понеслось галопом.

— Джорджия. — Ной стоял на крыльце и смотрел на меня с такой улыбкой, что у меня все внутри вспыхнуло и осыпалось пеплом.

— Хейзел, мне нужно идти.

— Ладно. Но ты точно не передумаешь? Мы будем рады, если ты придешь.

— Не передумаю. Здесь Ной, — сказала я как можно небрежнее, хотя мне было трудно дышать. Три месяца непрестанной тоски врезались в меня с силой тарана.

— О, хорошо. Спроси его про сексуальную сцену, ага? — пошутила Хейзел.

Ной выгнул бровь, очевидно услышав ее слова.

— Спрошу, но позже. Он какой-то злой, ему сейчас явно не до того.

Я еще крепче вцепилась в дверную ручку, чтобы не упасть. Инстинкт самосохранения требовал, чтобы я отвернулась от этих темно-карих глаз, но закон магнетизма мешал отвести взгляд.

— Погоди, ты не шутишь? — Ее голос вмиг потерял всю шутливость.

— Нет, не шучу.

— Ладно, пока. — Хейзел повесила трубку, оставив меня наедине с невероятно раздраженным Ноем.

— Ты меня впустишь? — спросил он, засунув большие пальцы в карманы.

Я подумала, что это, наверное, незаконно — быть таким красивым.

— А ты будешь ругаться? — спросила я.

— Буду.

— Ну ладно. Входи. — Я отступила в сторонку, давая ему пройти. Потом закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

Он повернулся ко мне лицом. Нас разделяло буквально три шага. Слишком много и одновременно слишком мало.

— Я думала, ты позвонишь, когда вернешься, — сказала я слабым голосом.

Сегодня я была готова ко многому, но уж точно не к встрече с Ноем. Хотя я не жаловалась.

Он прищурился, вытащил телефон из заднего кармана и нажал на две кнопки.

Мой телефон зазвонил.

— Издеваешься? — спросила я, когда на экране высветилось имя Ноя.

Он поднес телефон к уху, глядя на меня в упор с явным вызовом.

Я закатила глаза, но ответила.

— Привет, Джорджия, — сказал он, и от его низкого, чуть хрипловатого голоса у меня все внутри превратилось в желе. — Я вернулся.

— Давно вернулся? — спросила я.

Мои щеки обдало жаром, когда я окончательно осознала, что действительно разговариваю с ним по телефону, стоя лицом к лицу.

Он беззастенчиво ухмыльнулся.

— Да ну тебя, — простонала я, и мы оба убрали телефоны в карманы. — Отвечай на вопрос.

— Восемнадцать часов назад, — ответил он, засучив рукава свитера до локтей. — Шесть из них я проспал. Час потратил на то, чтобы понять, что ты сделала, а остальные одиннадцать — чтобы заказать билет, добраться до аэропорта, долететь до Денвера, арендовать там машину и приехать сюда.

— Ясно.

— У тебя было достаточно времени? — Ной снова засунул большие пальцы в карманы. — Или ты по-прежнему хочешь, чтобы я оставил тебя в покое?

— Я?! — возмущенно воскликнула я. — Это ты исчез на полтора месяца. Я думала, ты вернешься через неделю. Может быть, через две. Но не через шесть. Ты мог бы мне позвонить. Написать сообщение или отправить почтового голубя. Хоть как-нибудь проявиться.

— Ты сказала, что тебе нужно время и чтобы я тебе позвонил, когда вернусь. Это были довольно конкретные инструкции, Джорджия, и мне было чертовски трудно их выполнить.

— Э-э-э…

— Почему ты изменила финал книги? — резко спросил он.

Ну вот, началось.

— А, ты об этом.

Я скрестила руки на груди, жалея, что не оделась во что-то получше старых домашних джинсов и футболки с длинным рукавом. Этот разговор требовал доспехов… или кружевного нижнего белья.

— Да. Я об этом. — Ной поднял брови. — Почему ты изменила финал?

— Потому что я тебя люблю!

Его глаза вспыхнули.

— Потому что я тебя люблю, — повторила я на этот раз уже тише, без криков. — Ты был прав насчет финала. Я — неправа. И я не хотела портить тебе карьеру лишь потому, что была резкой, холодной и злой…

Он подошел ко мне раньше, чем я успела договорить, прижал меня к двери всем телом, запустил руки мне в волосы, впился губами в губы и целовал долго-долго, пока я не впала в блаженное забытье.

Боже, как мне этого не хватало! Я отвечала на поцелуи Ноя, отдаваясь ему целиком. Он поднял меня над полом и прижал к себе. Я обхватила его за шею и скрестила лодыжки на его пояснице. Ближе. Мне нужно было быть ближе к нему.

Он вновь и вновь проникал языком в мой рот, и от каждого движения все во мне вспыхивало, как спичка, брошенная в лужу с бензином. Как сухой хворост под ударом молнии.

— Подожди, — сказал Ной мне в губы и резко отпрянул, словно я его укусила. — Сначала нам надо поговорить. — Его грудь судорожно вздымалась.

— О чем? — Мои ноги нащупали пол, и уже в следующую секунду Ной стоял в центре прихожей, заложив руки за голову. — О чем поговорить?

— Все пошло прахом, потому что я кое-что от тебя скрыл.

— По-моему, прямо сейчас не лучшее время для разговоров, но ладно. — Я прислонилась спиной к двери, пытаясь отдышаться. У меня тоже были свои секреты. — И, раз уж мы ничего не скрываем, я скажу сразу, что могу иметь детей.

— Я считал… — Его брови сошлись, на лбу появились две маленькие морщинки. — Не то чтобы это имело значение, но для меня это не было проблемой. Ребенка можно и усыновить.

— Э-э-э… спасибо. Но я могу родить сама. Просто я… не хотела детей от Дамиана и поэтому принимала противозачаточные таблетки. Он не знал.

— Да. Хорошо. Ну, а я… Эти полтора месяца я провел в разъездах между Англией и Нидерландами. — Он достал из кармана маленький белый конверт.

— Собирал материалы для следующей книги. Адам мне говорил.

Он поэтому остановился?! Мы уже могли бы лежать голыми в постели, но он захотел поговорить о книжных исследованиях?!

— Не для книги. Я нанял команду, которая занимается глубоководными поисками, и они пытались разыскать самолет Джеймсона по последним координатам, полученным в тот день по радиосвязи.

— Что?!

— Думаю, мы нашли его на прошлой неделе, и под словом «думаю» я имею в виду, что уверен на сто процентов, но надо действовать по официальным каналам, а там сплошная бюрократия и волокита. «Орлов» перевели под командование американских военно-воздушных сил в сентябре, а Джеймсон разбился в июне, когда служил в британских ВВС, но оставался гражданином США. И сейчас власти не могут решить, под чьей юрисдикцией надо рассматривать его случай. — Ной вертел в пальцах конверт.

— Но ты уверен, что вы нашли самолет Джеймсона? — тихо спросила я.

— Да… и нет. — Он поморщился. — Это «спитфайр», но опознавательные надписи на хвосте стерлись, а обломки были разбросаны по большой территории.

— Где?

— У побережья Нидерландов. Там… — Он вздохнул. — Там глубоко, и все обломки никак не поднять. Но мы отправили туда подводный манипулятор, дистанционно управляемый аппарат. — Ной медленно подошел ко мне. — Мы нашли алюминиевую панель фюзеляжа и, как мы думаем, кабину пилота, но никаких… останков.

Я не знала, чего было больше: облегчения или опустошения. Подойти так близко, но не выяснить все до конца.

— Тогда почему ты уверен…

Ной взял мою руку, развернул ладонью вверх и аккуратно вытряхнул на нее из конверта золотое кольцо. Оно долго лежало у него в кармане и было еще теплым.

— Прочитай надпись на внутренней стороне.

— Д с любовью от С. — Мое сердце сжалось. — Это его обручальное кольцо, — прошептала я.

— Я тоже так думаю, — хрипло проговорил Ной. — Я решил, что оно должно быть у тебя. Но, если хочешь, его можно вернуть на место. Мы искали хоть что-то, что помогло бы опознать Джеймсона, и нашли это кольцо… с гравировкой и все такое. Оно как будто ждало, что его найдут. Ребята, которых я нанял для поисков, сказали, что ни разу не видели ничего подобного.

Я сжала кольцо в кулаке.

— Спасибо.

— Не за что. Наверное, уже на этой неделе тебе позвонят. Американцы. Британцы. Не знаю точно, кто именно. — Он нервно сглотнул. — Но это была не единственная причина, по которой я поехал в Англию. Я знаю, что мои слова тебя разозлят, и у меня нет никаких доказательств, но я считаю… — Ной покачал головой, сделал глубокий вдох и начал снова. — Я считаю, что эта книга… наша книга… была написана двумя разными людьми. И под вторым человеком я имею в виду не себя.

— Потому что так оно и было. — Я медленно улыбнулась, чувствуя, как кольцо, сжатое в кулаке, врезается мне в ладонь.

Глаза Ноя широко распахнулись.

— Самые ранние главы — неотредактированные оригиналы — были написаны Скарлетт во время войны. — Я секунду помедлила. — А более поздние, отредактированные и дополненные… их написала…

— Констанс, — закончил он за меня.

Я кивнула.

— Как ты узнал? Я сама узнала только полтора месяца назад.

Как он сумел разглядеть что-то такое, чего не увидела я сама?

— Книга навела меня на мысль. Я бы не догадался, если бы наша книга была последней, которую она написала… а не одной из первых. И ее второй брак. Она говорила Дамиану, что много лет отказывала Брайану, когда тот звал ее замуж, потому что у нее было чувство, словно ее первый брак не закончился. Это можно было истолковать так, что она все еще любила Джеймсона… А потом я нашел свидетельство о смерти Генри Уодсворта, и годы совпали. Конечно, этого было мало. Просто догадка. Я не хотел разрушать твое доверие к ней, пока не найду убедительные доказательства. Но решил прекратить поиски, пока никто не заметил.

— Прабабушка… Констанс мне рассказала. Она написала письмо за год до смерти, и полтора месяца назад я его получила. Сразу же набрала твой номер, но ты не брал трубку, и я позвонила Адаму.

— И изменила финал.

Я кивнула.

— Потому что ты меня любишь. — Он посмотрел мне в глаза.

— Потому что я тебя люблю, Ной. И потому что у прабабушки был свой счастливый финал. В реальной жизни. Ей не нужно, чтобы кто-то придумывал для нее счастье — оно у нее уже было. Ты подарил Скарлетт и Джеймсону историю, которую они заслужили. Крушение, бегство, голландское Сопротивление — все это. Ты завершил их историю, так несправедливо оборванную судьбой. Прабабушка… не могла этого сделать. Она оставила историю незаконченной, потому что была не в силах их отпустить — не в силах отпустить Скарлетт. Ты их освободил.

Ной взял мое лицо в ладони.

— Я был готов сделать все, как ты хочешь. Собственно, я так и поступил. Независимо от того, что подумают другие.

— Я знаю, — прошептала я. — Потому что ты меня любишь.

— Потому что я люблю тебя, Джорджия, и мне надоело жить без тебя. Пожалуйста, не заставляй меня.

Я обняла его за шею и легонько прижалась губами к его губам.

— Колорадо или Нью-Йорк?

— Осень в Нью-Йорке. По крайней мере, август и сентябрь. — Ной улыбнулся мне в губы. — Колорадо зимой, весной и летом.

— Из-за красивых листьев? — спросила я, нежно прикусив его нижнюю губу.

— Из-за матчей «Нью-Йорк метс».

— Договорились.