Все, что мы не завершили

Глава шестнадцатая

— Доброе утро! — сказала Скарлетт сестре, когда пришла на утреннее дежурство.

— Не надо так громко! — Элоиза, служившая в Киртоне лишь первый месяц, болезненно поморщилась, помешивая в кружке какао.

— Вчера вечером кто-то допоздна загулялся с мальчиками, — объяснила Констанс, передавая Скарлетт исходящую паром кружку с кофе.

Вероятно, то же самое можно было сказать почти обо всех летчиках 71-й эскадрильи и служащих Женского вспомогательного корпуса, а также о нескольких незамужних гражданских девушках из Киртона. Скарлетт тоже была среди тех, кто не выспался, но… совсем по другим причинам. Высидев на торжественном ужине какое-то время, которое они оба посчитали приличным, Скарлетт с Джеймсоном сбежали домой и устроили собственное торжество, хотя этой ночью Джеймсон занимался любовью с каким-то особенно острым отчаянием.

Вчера было официально объявлено, что 71-я эскадрилья готова к боевым вылетам. Обучение новичков завершилось, как и благословенные месяцы относительной безопасности. Единственный повод для радости: эскадрилью все-таки оснастили британскими истребителями «харрикейн» вместо громоздких «буффало», которые Джеймсон так ненавидел. Но он все равно скучал по своему «спитфайру».

Скарлетт сочувственно улыбнулась Элоизе.

— Больше воды, меньше какао. — Она допила кофе, и они с Констанс направились к выходу из столовой. — Ты сама поздно вчера засиделась?

— Почти до конца, чтобы потом отвезти девчонок в казарму. — Констанс бросила многозначительный взгляд в сторону Элоизы, которая шла следом за ними.

— Можно было нас и не ждать, — сказала Элоиза, симпатичная миниатюрная блондинка. — Мне, конечно, понравился вчерашний вечер, но я не настолько глупа, чтобы оказаться в каком-нибудь укромном уголке с пилотом. Боюсь, как бы у меня сердце не разбилось, когда… — Она осеклась и поморщилась. — Скарлетт, я не говорю, что ты глупая. Ты замужем.

Скарлетт пожала плечами.

— Да, и все равно я сглупила. Мы все знаем, что нет никаких гарантий. Я умираю от беспокойства каждый раз, когда у Джеймсона вылет. Последние несколько месяцев он обучал новичков, но теперь… — Ее сердце упало, но она заставила себя улыбнуться.

— С ним все будет в порядке. — Констанс обняла сестру, и они направились в комнату для совещаний.

Скарлетт кивнула, но в животе все завязалось тугим узлом. Каждый день за планшетом она отмечала британские самолеты, потерявшие связь с диспетчером и разбившиеся только по одной причине: пилоты не понимали, что до безопасного участка неба осталось всего ничего. Она отмечала налеты, потери, меняла цифры и знала: уже совсем скоро Джеймсон вернется в бой.

— И не беспокойся о своей младшей сестренке, — сказала Элоиза, подтолкнув Констанс локтем. — Она по уши влюблена в своего капитана. По вечерам только и делает, что пишет ему письма.

По щекам Констанс разлился румянец.

— Когда у Эдварда будет отпуск? — спросила Скарлетт.

Ей так хотелось, чтобы сестра была счастлива.

— Через несколько недель, — с тоской ответила Констанс и вздохнула на пороге комнаты для совещаний, где уже собирались служащие утренней смены.

Глаза Скарлетт вспыхнули от удивления, когда она увидела среди присутствующих девушку, которую уж точно не ожидала здесь встретить.

— Мэри?

Та обернулась.

— Скарлетт? Констанс?

Сестры бросились к ней и одновременно стиснули в объятиях. Они расстались с Мэри в Мидл-Уоллоп четыре месяца назад, но казалось, что с тех пор прошла целая жизнь.

— Вы обе такие красотки! — воскликнула Мэри, окинув взглядом подруг.

— Спасибо, — ответила Скарлетт. — Ты тоже.

Она не покривила душой, и все-таки в Мэри было что-то… не то. Искра в глазах подруги потускнела, и ей явно не помешало бы как следует выспаться. В груди поселилась неприятная тяжесть. По какой бы причине Мэри ни перевели в Киртон, это было нехорошо.

— Скарлетт и вовсе должна светиться, ведь она теперь замужем. — Констанс подтолкнула сестру локтем. — Покажи ей кольцо!

Скарлетт закатила глаза, но все-таки вытянула вперед левую руку.

— О боже! — Мэри уставилась на ее обручальное кольцо. — Ты вышла замуж? За кого? — спросила она и тут же сообразила сама. — За Стантона? Их эскадрилья все еще здесь?

— Да и да, — ответила Скарлетт, не в силах сдержать улыбку.

— Я так за вас рада! — воскликнула Мэри. — Вы двое действительно созданы друг для друга.

— Спасибо, — тихо проговорила Скарлетт, так и не избавившись от ощущения, что Мэри появилась здесь неспроста. Была какая-то причина, причем нехорошая. — А что ты здесь делаешь?

Лицо Мэри вмиг помрачнело.

— Майкл… пилот, с которым я встречалась с тех пор, как вас перевели… — Она заморгала, словно пытаясь удержать слезы, и вскинула подбородок. — Он погиб на прошлой неделе. — Ее губы задрожали.

— О нет, Мэри, мне так жаль. — Констанс положила руку ей на плечо.

Скарлетт сглотнула комок, вставший в горле. За последнее время Мэри потеряла троих возлюбленных… Скарлетт вся напряглась.

— Но они бы не стали… — Она покачала головой.

Нет, их руководство не могло быть настолько жестоким.

— Говорить, что я приношу несчастья и что меня надо сплавить куда-нибудь подальше? — Мэри невесело усмехнулась и прочистила горло. — А что еще им было делать?

— Что угодно, только не это, — сердито выпалила Констанс. — Ты ни в чем не виновата.

— Конечно, не виновата, — добавила Скарлетт. — Это все глупые суеверия. Я очень сочувствую твоей потере.

— Мы рискуем, когда влюбляемся в них, верно? — Мэри сложила руки на коленях и уставилась в одну точку прямо перед собой. Скарлетт села на свободный стул справа от нее, а Констанс — слева.

— Верно, — пробормотала Скарлетт.

— Девочки, доброе утро. Давайте начнем. — В комнату вошла лейтенант Картрайт, начальница смены, в безукоризненно отглаженной форме. — Прошу всех садиться.

Стулья заскрипели по полу. Женщины расселись за длинным столом для совещаний. В Мидл-Уоллоп Скарлетт знала большинство своих сослуживиц, если не всех. Но здесь, в Киртоне, она жила с Джеймсоном, а не в казарме с остальными и познакомилась только с некоторыми из них. Больше не было ни сплетен, ни радостной суеты перед танцами, ни доверительных разговоров поздними вечерами.

Скарлетт оставалась частью сообщества, но в то же время была обособлена от коллектива. Она не отказалась бы от Джеймсона — ни за что на свете, — но в глубине души очень скучала по компании других женщин.

— Сначала почта, — объявила Картрайт, и молоденькая секретарша встала во главе стола с пачкой писем и принялась называть имена, запуская конверты по длинной полированной столешнице.

— Райт.

Констанс и Скарлетт обе вскинули головы, следя за конвертом, скользящим в их сторону.

«Стантон, не Райт», — напомнила себе Скарлетт, увидев, что письмо адресовано Констанс. Да и кто бы стал ей писать? Родители так и не соизволили ответить ни на одно из ее писем, которые она им отправила после замужества, хотя Констанс по-прежнему регулярно получала пространные послания от мамы.

Мама ни разу не спросила о Скарлетт.

Плечи Констанс поникли, и она аккуратно вскрыла конверт, стараясь не слишком громко шуршать бумагой.

— Это от мамы.

Скарлетт коротко сжала ее руку.

— Может быть, в завтрашней почте.

Она слишком хорошо знала, что значит ждать писем от любимого мужчины.

Констанс кивнула и опустила руку с конвертом под стол.

Скарлетт немного сдвинула стул, закрывая сестру от ястребиного взгляда начальницы, чтобы ее не застали за чтением во время совещания.

— А теперь к делу, — сказала Картрайт, когда секретарша раздала все письма. — Вы все должны были ознакомиться с новыми нормативными требованиями, которые получили на прошлой неделе. Я рада сообщить, что с тех пор, как мы ввели правило приходить на дежурство за полчаса до начала, у нас не было ни одного опоздания. Молодцы, так держать. Есть у кого-то вопросы по новым требованиям?

— Это правда, что Семьдесят первую эскадрилью переводят в другую часть? — спросила девушка, сидевшая на дальнем конце стола.

Сердце Скарлетт на миг замерло. Нет. Так скоро! В голове закружились всевозможные варианты. У них с Джеймсоном было слишком мало времени, и больше не выйдет попросить отца посодействовать в очередном переводе в другую часть — тем более что там может не быть оперативного центра сектора ПВО.

Лейтенант Картрайт вздохнула с явной досадой.

— Рядовая авиации Хенсли, я не совсем понимаю, как это связано с новыми нормативными требованиями для Женского вспомогательного корпуса.

Девушка густо покраснела.

— Э-э-э… на планшете изменятся координаты домашнего аэродрома?

Раздался коллективный стон.

— Отличная попытка, но нет. — Картрайт обвела взглядом присутствующих, на миг задержавшись на Скарлетт. — Я понимаю, что у многих из вас — вопреки настоятельным рекомендациям — появилась эмоциональная привязанность к членам эскадрильи «Орел», но хочу напомнить, что это точно не наше дело, куда пилоты будут направлены теперь, когда они полностью готовы к боевым операциям.

По комнате для совещаний пронесся десяток тоскливых вздохов, но Скарлетт сидела тихо. Она пыталась преодолеть эмоциональную опустошенность и уж точно не стала бы вздыхать, словно ее чувства к мужу всего лишь банальная влюбленность.

— Девочки, — простонала Картрайт. — Хотя я могла бы воспользоваться возможностью и напомнить о необходимости добродетельного поведения, я не стану этого делать. — Однако сама эта фраза как раз и служила напоминанием. — Скажу так: слухи есть слухи. Если бы мы верили каждому слуху, то уже были бы на полпути к Берлину, и я жду от вас…

Констанс вдруг задышала как раненый зверь и так сильно сжала в руке письмо, что ее ногти чуть не проткнули бумагу.

— Констанс? — прошептала Скарлетт, и у нее перехватило дыхание, когда она разглядела в глазах сестры боль и ужас.

Крик Констанс заполнил комнату, пробился сквозь грудную клетку Скарлетт и сдавил ее сердце ледяным кулаком.

Скарлет потянулась к руке сестры, но ее крик уже превратился в пронзительный вой, и она захлебнулась рыданиями, сотрясающими плечи.

— Что такое? — тихо спросила Скарлет, ласково повернув лицо Констанс к себе.

Слезы не просто текли у Констанс по щекам — они лились непрерывным потоком. Скарлет даже не знала, что в человеке может быть столько слез.

— Он. Погиб, — прохрипела Констанс между рыданиями. — Эдвард. Погиб. Была. Бомбежка… — Она уронила подбородок на грудь и разрыдалась еще сильнее.

Эдвард. Скарлет на секунду зажмурилась. Как мог погибнуть голубоглазый мальчик, с которым они вместе росли?! Он был такой же неотъемлемой частью жизни сестер, как их собственные родители.

Он был второй половинкой Констанс.

Скарлет заключила сестру в объятия.

— Мне очень жаль, милая. Очень жаль…

— Младший лейтенант Стантон, вам нужно вывести сестру из комнаты. Или она сможет взять себя в руки? — рявкнула Картрайт.

— Если вы разрешите нам выйти, я о ней позабочусь.

Скарлетт внутренне ощетинилась, но бессердечная начальница была права. Подобные всплески чувств недопустимы, пусть и оправданны. Констанс назовут истеричкой, ненадежной и не заслуживающей доверия. Если девушка-военнослужащая не умеет сдерживать эмоции, ей не место в армии.

Картрайт прищурилась, но кивнула.

— Потерпи еще секунду, — прошептала Скарлетт на ухо Констанс, обняла ее за плечи и помогла встать. — Пойдем со мной.

Она быстро вывела сестру из комнаты для совещаний. В коридоре было довольно тихо, но все-таки недостаточно уединенно.

Скарлетт распахнула дверь в кладовую — склад снабжения части, — затащила Констанс внутрь, плотно закрыла за ними дверь и крепко прижала к себе сестру, заставив ее прислониться спиной к стене. Когда у Констанс подкосились колени, Скарлетт сползла на пол вместе с ней. Она держала сестру в объятиях, тихонько укачивая, как ребенка, а та рыдала у нее на плече, задыхаясь от слез.

— Я с тобой, — прошептала она в макушку Констанс.

Если бы Скарлетт могла сделать хоть что-то, чтобы унять боль сестры, она бы сделала это без всяких раздумий. Почему она? Почему Констанс, ведь это любимый мужчина Скарлетт каждый день рисковал жизнью? Зрение затуманилось.

Она не в силах уберечь Констанс от такой беды. Она вообще ничего не в силах поделать, только обнять сестру и оставаться рядом. Слезы катились из глаз, оставляя на щеках мокрые, холодные дорожки.

В конце концов дыхание Констанс выровнялось и она смогла говорить.

— Его мама сообщила нашей, — прошептала она, все еще сжимая в руке скомканное письмо. — Это случилось на следующий день после отправки его последнего письма. Он погиб почти неделю назад! — Ее плечи поникли, и она еще крепче прижалась к Скарлетт. — Я не могу… — Констанс покачала головой.

В дверь громко постучали.

— Посиди здесь, — велела Скарлетт сестре, поднялась на ноги, вытерла мокрые щеки и пошла открывать. Она вскинула подбородок, увидев по ту сторону двери лейтенанта Картрайт, вышла в коридор и плотно закрыла дверь, чтобы оставить Констанс в уединении.

— Кто умер? — спросила Картрайт в той прямой, бесцеремонной манере, которую так ценили военные.

— Ее жених.

Все эмоции, подступавшие к горлу, Скарлетт запихнула поглубже в себя. Позже она даст волю чувствам. Позже она свернется калачиком в объятиях Джеймсона и поплачет о друге детства, которого потеряла, и о любви, которой лишилась ее сестра. Позже… но не сейчас.

— Соболезную ее потере. — Картрайт сглотнула, обвела коридор долгим взглядом, словно ей тоже надо было успокоиться, а затем вскинула подбородок. — Ваше знатное происхождение предполагает определенные… поблажки для вас обеих, но я как старшая по званию обязана предупредить, что она не может позволить себе еще одну подобную вспышку.

— Я понимаю.

На самом деле Скарлетт не понимала, но прослушала достаточно лекций о хладнокровии и знала, что никаких «определенных поблажек» для них с Констанс не предусмотрено. В армии все подчиняются одному уставу.

— Никогда, — тихо, но с нажимом произнесла Картрайт.

— Этого больше не повторится, — пообещала Скарлетт.

— Хорошо. Чтобы стоять за планшетом, у вас должны быть твердые руки и отважное сердце, младший лейтенант Стантон. Наши мужчины рискуют жизнью. Мы не можем допустить, чтобы наша скорбь по погибшим стала причиной гибели живых. Если командир поста наблюдения…

— Этого. Больше. Не. Повторится. — Скарлетт расправила плечи и посмотрела в глаза своей начальнице.

— Хорошо. — Взгляд Картрайт метнулся к двери, из-за которой все еще доносились приглушенные рыдания Констанс. — Отведите ее в казарму, а еще лучше — к себе домой. Я попрошу Кларк и Гиббонс вас подменить. Убедитесь, что ваша сестра успокоилась, прежде чем вывести ее в коридор.

Видимо, это было предельное сострадание, на которое способна Картрайт, так что Скарлетт была благодарна и за эту малость.

— Да, мэм.

— Она найдет другого. Мы всегда находим других. — Начальница развернулась и пошла прочь.

Скарлетт проскользнула обратно в кладовку, закрыла дверь, опустилась на пол и обняла сестру.

— Что мне делать? — прошептала Констанс. С каждым всхлипом, с каждой слезинкой ее разбитое сердце раскалывалось на еще более мелкие кусочки.

— Дыши, — ответила Скарлетт и погладила ее по спине. — Сейчас просто дыши.

Если бы она потеряла Джеймсона… Даже не думай. Даже в мыслях не допускай.

— А что потом? — проговорила Констанс сквозь слезы. — Я его люблю. Как мне жить без него? Это так больно…

Скарлетт стиснула зубы. Ей надо быть сильной. Констанс нужна ее сила.

— Я не знаю. Но ближайшие пять минут мы просто дышим. А потом будем решать, что делать дальше.

Может быть, к тому времени у нее найдется ответ.

Прошло чуть больше месяца. Скарлетт вернулась с дежурства, сразу же прошла на кухню, где Джеймсон жарил картошку, и швырнула пальто на стул.

— Это правда?

— Я тоже рад тебя видеть, милая, — улыбнулся Джеймсон, переворачивая картошку на сковороде.

— Я серьезно. — Она скрестила руки на груди.

Когда Скарлетт вошла в кухню, Джеймсон хотел послать к черту ужин и сразу же увести ее в спальню, но увидел, как сердито она щурится, и все понял. Ее вопрос относился не к очередным беспочвенным слухам. Она знала. Он чертыхнулся себе под нос. Новости распространяются быстро.

— Как я понимаю, твое молчание значит «да»? — Глаза Скарлетт буквально метали молнии. Он всерьез испугался, что сейчас из них вырвется пламя.

Джеймсон убрал сковородку с конфорки и повернулся лицом к своей прекрасной разъяренной жене.

— Сначала поцелуй меня.

— Что, прости? — Она выгнула бровь.

Он обнял ее и притянул к себе, наслаждаясь этим восхитительным ощущением, когда ее тело прижимается к его телу. Они женаты пять месяцев. Пять невероятно счастливых, почти нормальных месяцев — если такое вообще возможно в разгар войны, — но скоро все переменится. Все, кроме его любви к ней.

С каждым днем Джеймсон любил Скарлетт все больше и больше. Она была сильной, заботливой, умной, и каждый раз, когда они прикасались друг к другу, оба вспыхивали, как спички. Посреди страшной войны они выкроили для себя кусочек счастья… и Джеймсон отчаянно цеплялся за это.

— Поцелуй меня, — повторил он. — В последние дни мы почти и не виделись. Мы неделю не ужинали вдвоем из-за нашего расписания. Сначала покажи, как любишь меня.

— Я и так всегда тебе это показываю.

Взгляд Скарлетт смягчился. Она встала на цыпочки и нежно поцеловала Джеймсона в губы.

Его сердце воспарило к небесам. Как всегда. Каждый раз. Он целовал ее медленно, ласково и старательно сдерживал себя. Он не пытался отвлечь ее сексом — она все равно на это не купится. Просто мгновение близости… вот и все, что ему нужно.

Джеймсон бережно отстранился и посмотрел на нее.

— Нас переводят в Мартлшем-Хит.

В кристально-голубых глазах Скарлетт, которые он так любил, вспыхнуло недоверие.

— Но это же…

— Одиннадцатое подразделение истребительной авиации, — закончил он за нее. — По всем эскадрильям объявлена боевая готовность. Мы нужны там. — Там, где идут самые тяжелые бои. Джеймсон взял в ладони ее лицо, борясь с разрывающей сердце болью. С той же болью, которую он ощущал в Мидл-Уоллоп, когда они со Скарлетт были вынуждены расстаться. — Но мы обязательно что-нибудь придумаем.

— Мэри сказала, что Говард ей сообщил, что вас переводят, но… — Она покачала головой и высвободилась из его объятий.

Чертов Говард.

— Скарлетт, милая…

— Мы «что-нибудь придумаем», да? — Она схватилась за спинку кухонного стула и сделала глубокий вдох. — Когда?

— Через пару недель. — Он опустил руки.

— Нет, когда ты узнал?

— Только сегодня утром. — Джеймсон мысленно проклял Говарда за то, что тот рассказал Мэри еще до того, как он сам увиделся со Скарлетт. — Понимаю, это сложно, но я сегодня попробовал выяснить, что там с семейным общежитием…

— Что? — Голос Скарлетт повысился, что для женщины ее темперамента было равнозначно сигналу бедствия. Его супруга крайне редко — если вообще когда-нибудь — теряла свое неизменное хладнокровие.

— Разумеется, я слишком много на себя беру, предполагая, что вы с сестрой захотите подать прошение о другом переводе, особенно теперь, когда Констанс…

Едва может дышать. После гибели Эдварда свояченица Джеймсона превратилась в призрачное подобие себя прежней. Скарлетт точно ее не оставит, и нет гарантий, что Констанс захочет переезжать.

— В любом случае семейное общежитие переполнено, так что нам придется жить за пределами базы, но я сразу же по приезде начну искать дом.

— Подать прошение о другом переводе? — повторила Скарлетт, и ее глаза снова вспыхнули гневом. — С чего ты взял, что я сумею туда перевестись, Джеймсон? Там нет… я не могу… — Она потерла переносицу.

Джеймсон понял, что она не может об этом говорить, ведь ее служба связана с большей секретностью, чем его собственная. Конечно, он догадывался, чем Скарлетт занимается, — Джеймсон не вчера появился на свет, — но это не значит, что, возвращаясь домой с дежурства, она разглашала военные тайны о расположении других постов ВНОС и радарных станций. Такие сведения опасны для пилота, который легко мог попасть в плен к врагу. Достаточно и того, что он в курсе места ее службы. Оперативный центр секторов ПВО… Черт возьми, вот в чем дело.

— В Мартлшеме нет поста ВНОС, — тихо произнес он.

В ответ Скарлетт покачала головой.

— Наша с Констанс работа требует обучения и подготовки… — Она посмотрела ему в глаза, и в ее взгляде было столько боли, что у Джеймсона сжалось сердце. — Командование не отпустит нас в другую часть на должность механиков или шоферов. Мы те, кто мы есть.

Ее работа так же важна для успеха боевых операций ВВС, как и его собственная. Может быть, даже больше, чем его собственная.

— Ты просто невероятная.

У Джеймсона все сжималось внутри. Скоро и без того сложная ситуация станет невыносимой. В течение многих недель ему предстоит просыпаться без Скарлетт и засыпать без нее, он не сможет к ней прикоснуться, они уже не посмеются вместе, если сожгут на плите очередную еду, которую пытаются приготовить… От одной только мысли об этом сердце протестующе заколотилось в груди. И как, черт возьми, оно выдержит, когда все это случится?

— Вовсе нет, — отмахнулась Скарлетт. — Просто хорошо подготовленная и с проворными пальцами, что конкретно сейчас работает не в нашу пользу. До Мартлшема не один час езды. У нас отменили почти все увольнительные, и у тебя тоже их будет немного. Мы не увидимся очень долго. — Ее плечи поникли, и она опустила голову.

Сердце Джеймсона чуть не разорвалось. Он шагнул к Скарлетт и прижал ее к своей груди.

— Мы обязательно что-нибудь придумаем. Моя любовь к тебе не угасла, когда нас разделяло пол-Англии. Расстояние в несколько часов — это вообще ничто.

Вот только это «ничто» почти непреодолимо. Увольнительной на вечер тут не обойдешься — и даже увольнительной на ночь. А получить выходной на сорок восемь часов, положенный военнослужащим раз в месяц, сейчас на самом деле непросто. Между встречами могли пройти месяцы, в зависимости от обстановки на фронте.

Джеймсон вновь чертыхнулся себе под нос. Они едва не потеряли друг друга во время того налета в Мидл-Уоллоп, и если сейчас со Скарлетт что-то случится… Желчь поднялась у него в горле.

— Ты можешь уехать в Колорадо.

Она застыла в его объятиях, а потом медленно подняла голову и посмотрела на него так, словно он сошел с ума.

— Я понимаю, что ты не поедешь, — тихо произнес Джеймсон и заправил ей за ухо прядку волос, выбившуюся из прически. — Понимаю, что твое чувство долга не позволит тебе уехать и ты не бросишь Констанс, но я был бы паршивым мужем, если бы не позаботился о твоей безопасности и не предложил вариант с отъездом.

— Не знаю, заметил ты или нет, но я не совсем американка. — Скарлетт вцепилась в его майку.

Они никогда не готовили еду в полном обмундировании. Этот урок был усвоен в самом начале супружеской жизни, когда пострадали две форменные рубашки и Скарлетт пришлось повозиться, чтобы их отстирать.

— Не знаю, заметила ты или нет, но ты уже и не совсем англичанка. — Слава богу, в британские ВВС, как и в Женский вспомогательный корпус без проблем принимали иностранцев. — Похоже, на данный момент мы оба зависли между двумя странами.

Скарлетт тихонько рассмеялась.

— И как ты думал переправить меня в Америку? Угнать самолет и сбросить жену в Колорадо на парашюте? — поддразнила она, целуя его в подбородок.

— Кстати, отличная мысль… — Джеймсон улыбнулся. Ему нравилось, что она всегда находит что-то смешное в любой ситуации.

— А если серьезно, давай отбросим эту возможность, потому что ее просто не существует. Сейчас ты даже не можешь вернуться в Америку, не рискуя попасть под арест.

— На самом деле… — Джеймсон чуть помедлил, собираясь с мыслями, которые неслись у него в голове бешеным вихрем. — Я не отказывался от своего американского гражданства и не присягал на верность королю Великобритании, так что я не изменник родины. Нарушил ли я закон о нейтралитете? Да. Отправят ли меня в тюрьму, если я вернусь в США прямо сейчас? Возможно. Но я все равно американец. — Он посмотрел на свой форменный китель, висевший на спинке стула. Китель с серебряным орлом на правом плече. — Ты не нарушала никаких законов, и ты моя жена. Ты имеешь право на американское гражданство. Просто нужно получить визу.

В сердце Джеймсона затеплилась искра надежды. У него появилась реальная возможность вытащить Скарлетт из этой войны — возможность спасти ей жизнь.

Она рассмеялась и выскользнула из его объятий.

— Если судить по тому, что я читала в газетах, оформление визы займет целый год, если не больше. За это время бои могут закончиться. И кроме того, ты все правильно сказал. Я не брошу свою страну — даже если формально она уже не совсем моя, — когда я ей нужна. И я не брошу Констанс. Мы поклялись друг другу пройти эту войну вместе. — Скарлетт поднесла руку мужа к губам и поцеловала его обручальное кольцо. — И я никогда не оставлю тебя, Джеймсон. Никогда. Расстояние в несколько часов — это ничто по сравнению с тысячами и тысячами километров через океан.

— Но в Америке ты будешь в безопасности… — начал он.

— Нет. Мы вернемся к этому вопросу, когда закончится война или наши обстоятельства радикально изменятся. А до тех пор мой ответ: нет.

Джеймсон вздохнул.

— Конечно, меня угораздило влюбиться в упрямую девчонку.

Но он любил ее именно такой, и другая ему не нужна.

— В упрямую вздорную девчонку! — поправила Скарлетт с улыбкой. — Если уж взялся цитировать «Гордость и предубеждение» Остин, цитируй правильно. — Она сжала губы в тонкую твердую линию. — На каком максимальном расстоянии от базы действует разрешение на проживание не по месту службы?

— Это зависит от командира подразделения. — Некоторые командиры проявляли сочувствие и понимание, поскольку считали, что пилоты будут спокойнее, а значит, надежнее, если живут со своими семьями либо прямо на базе, либо за ее пределами. Другим было плевать на семейное положение подчиненных. — А как у тебя в этом смысле?

— У меня сложно. Мне и так едва выдали разрешение, да и то потому, что наш дом рядом с базой. Все остальные мои сослуживицы живут либо в казарме, либо в старом семейном общежитии. — Скарлетт наморщила лоб.

— Ни одна из них не служит на одной базе с мужем, — заметил Джеймсон.

Скоро Скарлетт станет такой же, как остальные женщины-военнослужащие с обручальными кольцами: замужней, но вынужденной жить в разлуке с супругом.

Она закусила нижнюю губу, явно что-то обдумывая.

— Что происходит в твоей замечательной голове, Скарлетт Стантон?

Она посмотрела ему в глаза.

— Я не могу поехать с тобой, но есть крошечный шанс, что у меня получится перевестись поближе к тебе.

Джеймсон чертовски старался не слишком надеяться, но это было выше его сил.

— Я предпочту даже крошечный шанс перспективе не видеть тебя месяцами.

— Если бы мой перевод зависел только от тебя… Отец больше не признает меня своей дочерью, и я уже не могу потянуть за те ниточки, которые обеспечили мне перевод сюда, в Киртон. — Скарлетт обняла его за шею. — Но я попытаюсь.

Напряжение, стоявшее комом у него в горле, чуть отпустило, но не до конца.

— Боже, как я тебя люблю.

— Если я не сумею добиться перевода и у нас остается всего лишь несколько недель, то лучше использовать это время по максимуму. — Скарлетт кивнула в сторону плиты и забытой сковородки с картошкой. — Предлагаю пропустить ужин и сразу подняться в спальню.

— Нам не нужна спальня. — Джеймсон подхватил ее на руки, усадил на кухонный стол и буквально впился губами ей в губы. Скарлетт права: если у них остается всего лишь несколько недель, лучше не терять ни секунды.