Все, что мы не завершили

Глава двенадцатая

Теперь, когда Джеймсон служил в 71-й эскадрилье «Орел» вместе с другими американцами, он себя чувствовал совсем иначе. Почти как дома, только вдали от дома.

— Они все такие молодые, — пробормотал Говард, наблюдая за новобранцами во время их первого сбора на пиво.

Эта английская традиция очень нравилась американцам и не только потому, что совместные посиделки за пивом укрепляли товарищеский дух. Именно в комнате отдыха воинской части разрешались конфликты, сглаживались углы и происходила притирка друг к другу.

— Большинство из них — наши ровесники, — возразил Энди.

Им троим посчастливилось занять нормальные кресла, а всем остальным, кто пришел позже, пришлось удовольствоваться плетеными. Но Энди, Говард и Джеймсон выделялись среди сослуживцев не только умением занять лучшие места в комнате отдыха.

— Не совсем, — сказал Джеймсон. — Не в том смысле, который имеет значение.

Все трое бывали в бою. Для них война потеряла свой романтический флер и превратилась в страшную ежедневную рутину. Новобранцы, прибывшие в часть, были просто детьми. Их доставили через Канаду — рвущихся в бой мальчишек, которые тайком выехали из Штатов в надежде присоединиться к «Орлам».

Буквально в одночасье Джеймсон и все остальные, кто считал себя новичками во время Битвы за Британию, сделались ветеранами. Все только что прибывшие американцы были пилотами, но в основном гражданской авиации. Перевозили грузы или пассажиров. Распыляли удобрения на полях. Участвовали в авиашоу.

Они никогда не сражались с противником в небе.

Ветеранов в «Орлах» были считаные единицы, и одного они уже потеряли, потому что он решил вернуться в 64-ю эскадрилью. Джеймсон его понимал. Последние полтора месяца их постоянно снимали с боевых заданий и бросали на инструктаж новичков; разочарование от собственной бесполезности росло с каждым днем. Они нужны в небе.

А так получалась полная лабуда.

— Может, Артур правильно сделал, что перевелся, — проворчал Говард, ополовинив кружку пива одним глотком.

— Ты прямо прочел мои мысли. — Джеймсон посмотрел на свою полную кружку.

Пить пиво после выполненных заданий было гораздо приятнее. А теперь все казалось… фальшивым, как будто они просто играли в летчиков-истребителей.

По крайней мере, на прошлой неделе их эскадрилью перевели в Киртон-Линдси. Хоть на шаг ближе к настоящему боевому дежурству. К сожалению, вместе с ними сюда перебросили и «Буффало».

Американские истребители неэффективны на большой высоте, и это еще полбеды. Двигатель постоянно перегревался, управление было не самым надежным, и в «Буффало» не имелось вооружения, к которому привык Джеймсон. Да, новичкам нравилась открытая, просторная кабина, но они никогда не летали на «спитфайре».

Джеймсон скучал по своему «спитфайру» почти так же сильно, как по Скарлетт.

Боже, как он скучал по Скарлетт. Они не виделись почти два месяца, и он постепенно сходил с ума. Если бы не переезд в новую часть, Джеймсон бы уже мчался в Мидл-Уоллоп, так отчаянно ему хотелось заглянуть в ее невероятные голубые глаза. Свою октябрьскую длинную увольнительную Скарлетт провела с родителями, что вполне объяснимо, но, судя по ее письму, встреча прошла не очень хорошо. Ужасно, что ей приходится выносить столько давления из-за любви к нему. Это несправедливо, что она вынуждена выбирать между семьей и Джеймсоном, но, положа руку на сердце, он был рад, что она выбрала его.

Без боевых вылетов у него появилось больше свободного времени, а значит, он постоянно думал о Скарлетт. Джеймсон писал письма уже не два раза в неделю, а три или даже четыре. Он писал так, словно с ней разговаривал. Словно она была рядом и слышала, как он говорит ей о своих чувствах. Как сильно тоскует по ней. С каким нетерпением ждет встречи. Он рассказывал ей истории из детства и изо всех сил старался описать родной городок так, чтобы Скарлетт заранее его полюбила.

Даже сейчас Джеймсон улыбался при мысли о том, как привезет ее в Поплар-Гроув. Мама придет в восторг от его любимой. Скарлетт всегда говорит то, что думает. Она не лукавит и не играет в игры. Не жеманится и не кокетничает. Она оберегает свой внутренний мир так же тщательно, как оберегает сестру: она не сразу откроет тебе свое сердце, а только когда ты докажешь, что достоин доверия.

Иногда Джеймсону казалось, что он все еще на испытательном сроке.

— Эй, Стантон! — окликнул его один из новичков с явным бостонским акцентом. — Это правда, что у тебя есть английская подружка?

— Правда. — Джеймсон еще крепче сжал ручку своей пивной кружки.

— И где ты ее нашел? — Бостонец поднял брови, и его приятели рассмеялись.

— Не заводись, он придурок, — пробормотал Говард себе под нос.

— Подобрал на обочине дороги, — невозмутимо ответил Джеймсон.

— У нее есть подруги? — спросил новичок. — Нам всем хочется дружеской компании, если ты понимаешь, о чем я.

— Вот теперь заводись. — Говард потрепал Джеймсона по плечу.

— Кстати, как там Кристина? — спросил Джеймсон, чуть улыбнувшись.

— Она далеко. Очень далеко.

— У нее есть подруги, — громко сказал Джеймсон, чтобы тот идиот его услышал. — Никто из них не захочет с тобой встречаться, но они у нее есть.

Все вокруг рассмеялись.

Бостонец покраснел.

— Ну, вряд ли у твоей подружки высокие запросы, если она с тобой, Стантон.

Ясно, эти мальцы все еще меряются пиписьками. Энди закатил глаза, а Говард допил пиво.

— Определенно, ребята, я ей и в подметки не гожусь, — все так же невозмутимо проговорил Джеймсон. — Но ты, Бостон, ей вообще на один зуб. Разгрызет, выплюнет и не заметит.

Говард резко наклонился вперед и выплюнул пиво, которое еще не успел проглотить. Все головы повернулись к нему, он вытер подбородок тыльной стороной ладони и указал на дверь в дальнем конце комнаты.

— Она здесь.

Джеймсон обернулся в ту сторону, и его сердце замерло.

В дверном проеме стояла Скарлетт; пальто она повесила на сгиб локтя.

Она выглядела как богиня.

Блестящие черные волосы заколоты наверх. На щеках легкий румянец. Губы подрагивают в едва сдерживаемой улыбке. И, черт возьми, даже с другого конца комнаты Джеймсон видел пронзительную синеву ее глаз. Она была здесь. На его базе. В его комнате отдыха. Она здесь.

Джеймсон бросился к ней еще прежде, чем осознал, что вообще сдвинулся с места. Поставил кружку на ближайший столик, попавшийся по пути. Еще пара коротких шагов — и он сжимает Скарлетт в объятиях, затаив дыхание от родного тепла, исходящего от ее кожи.

— Ты здесь, — прошептал он, все еще не веря своему счастью.

— Я здесь, — прошептала она в ответ и улыбнулась.

Это не сон. Вот она, настоящая. Наяву.

Джеймсон посмотрел на ее губы и еще крепче прижал к себе, охваченный голодом, что едва не поглотил его целиком. Он нуждался в поцелуе Скарлетт больше, чем в следующем вдохе, но не хотел целовать ее здесь. На глазах у этого придурка, заявившего, что ему нужна дружеская компания.

— Ты надолго сюда? — спросил Джеймсон, и у него все внутри сжалось.

Скорее всего, у них есть лишь несколько часов. Если бы Скарлетт сообщила ему, что приедет, он бы встретил ее на середине пути. Тогда у них было бы чуть больше времени.

— Ну… — Она загадочно улыбнулась. — У тебя есть минутка?

— Для тебя — целая жизнь.

Которую он ей предложил вместе с рукой и сердцем… и она отказалась. Но сейчас Джеймсону не хотелось об этом думать.

— Прекрасно. — Скарлетт высвободилась из объятий и взяла его за руку. Потом обвела взглядом комнату. — Бостон, да?

— Э-э-э… Да. — Бостонский придурок покраснел до корней волос и вскочил на ноги, потирая затылок.

— Что ж, будем надеяться, что Женский вспомогательный корпус никогда не войдет в состав Королевских военно-воздушных сил. Иначе вам будет совсем уж неловко глумиться над старшим по званию, стажер. — Она вежливо улыбнулась ему, и Джеймсон едва сдержал смех. Он знал, что означает такая улыбка. Подите к черту. Скарлетт увидела Говарда, и ее натянутая улыбка сменилась теплой и искренней. — Рада тебя видеть, Говард.

— Взаимно, Скарлетт.

Джеймсон провел ее по коридору и открыл дверь в пустую комнату для совещаний. Он затащил Скарлетт внутрь, запер дверь на замок, бросил ее пальто на ближайший стол, стиснул Скарлетт в объятиях и принялся целовать до потери сознания.

Скарлетт не растаяла под его поцелуями. Наоборот, воспламенилась и ожила. Обвила руками шею Джеймсона и выгнула спину, стремясь как можно теснее прижаться к нему, пока их языки яростно переплетались друг с другом. Джеймсон застонал и поцеловал ее еще глубже, стирая мучительные недели разлуки каждым движением языка, каждым обжигающим прикосновением.

Только с Джеймсоном Скарлетт позволяла себе просто чувствовать. Потребность в близости, пронзительная тоска, трепет желания, всепоглощающая боль любви в сердце — она отдавалась этим ощущениям, растворялась в них вся, без остатка. Все остальные сферы жизни Скарлетт были управляемы и контролируемы. Джеймсон разрушил все правила, по которым ее воспитали, и открыл для нее мир восхитительных чувств, такой же яркий и красочный, как и он сам.

В ней билась острая, всесокрушающая потребность. Больше. Ближе. Глубже.

Пальцы Скарлетт запутались в его волосах, и, словно почувствовав ее голод или испытывая такой же, Джеймсон подхватил ее на руки и усадил на стол для совещаний, не прерывая поцелуя.

Она еще никогда так не радовалась тому, что носит юбку. Так Джеймсону было проще встать к ней вплотную между ее бедрами, отчего все тело Скарлетт обдало жаром. У нее перехватило дыхание от этого интимного соприкосновения, а Джеймсон наклонился и снова накрыл губы Скарлетт своими, словно ему было необходимо заявить на нее свое право. Словно он боялся, что она может исчезнуть в любой момент.

— Я скучал, — прошептал он ей в губы.

— Я тоже скучала. — Ее голос был хриплым от страсти, сердце бешено колотилось в груди. Даже если бы у них были лишь эти секунды, все усилия, которые она приложила, чтобы приехать сюда, уже окупились с лихвой.

Губы Джеймсона прошлись по шее Скарлетт, до самого воротника рубашки. Она резко вдохнула, когда он провел языком по ее разгоряченной коже. Боже, как приятно. По спине прокатилась сладкая дрожь удовольствия, в животе стало жарко. Его поцелуи сожгли весь ноябрьский холод, пробиравший ее до костей с самого утра. В объятиях Джеймсона ей никогда не будет зябко.

Он расстегнул пуговицы у нее на рубашке и принялся гладить ее живот поверх тонкой нижней сорочки. Его большие пальцы дразняще легли ей на ребра, под грудью, и Скарлетт заерзала, побуждая к дальнейшим действиям.

Джеймсон снова поцеловал ее в губы и притянул ближе.

Она задохнулась, ощутив его твердость сквозь слои ткани, разделявшие их тела. Джеймсон ее хотел. Без всякой робости и стеснения она откровенно повела бедрами.

За последние семь недель с ним — или с ней — могло случиться все что угодно. Сейчас Скарлетт была с ним, и ей надоело отказывать себе в счастье, надоело сдерживать себя, потому что ее пугала безрассудная скорость, с какой развивались их отношения, и безумный накал их любви. Она возьмет от него все, что он захочет ей дать.

— Ты надолго приехала? — спросил Джеймсон.

Его дыхание маняще коснулось ее уха, и он легонько притронулся к нему губами.

— А ты хочешь, чтобы надолго?

Скарлетт еще крепче обняла его за шею.

— Я хочу, чтобы навсегда.

Он провел языком по нежной мочке ее уха.

Боже, когда он так делал, она не могла думать ни о чем другом.

Но Скарлетт все же сумела произнести:

— Хорошо. Потому что меня перевели в вашу часть.

Джеймсон замер и медленно отстранился, не веря своим ушам.

— Ты не рад? — спросила Скарлетт, и ее сердце болезненно сжалось.

Неужели она была дурой? Может быть, их письма друг другу ничего для него не значили? Может быть, она больше ему не нужна, но он не нашел в себе смелости ей об этом сказать? Каждая девушка в Мидл-Уоллопе ясно давала понять, что с радостью займет место Скарлетт, и вряд ли здесь все иначе.

— Значит, ты теперь служишь… здесь? — Джеймсон пристально посмотрел ей в глаза.

— Да, — кивнула Скарлетт. — Мы с Констанс подали прошение перевести нас сюда, и буквально на днях пришел приказ. Я ничего не писала, не хотела тебя обнадеживать, нам могли отказать, а потом я решила, что сама окажусь здесь раньше, чем придет письмо. Ты не рад? — повторила она свой вопрос, и ее голос дрогнул.

— Боже, конечно рад! — Джеймсон улыбнулся, и напряжение у нее в груди сразу исчезло. — Я… удивился, но это приятный сюрприз! — Он крепко поцеловал ее в губы. — Я люблю тебя, Скарлетт.

— Я тоже тебя люблю. Слава богу, потому что я не могу обратиться к начальству с просьбой о переводе обратно в Мидл-Уоллоп. — Она пыталась держать спокойное, строгое выражение лица, но тут же расплылась в довольной улыбке. Еще никогда в жизни Скарлетт не была так счастлива.

— Я не знаю, как долго мы сами здесь пробудем, — признался Джеймсон и погладил ее по щеке. — Истребительные эскадрильи постоянно переводят с места на место, и уже ходят слухи, что скоро нас перебросят в другую часть.

От одной мысли об этом у него сводило живот. Приезд Скарлетт был как временная повязка на кровоточащей ране; впрочем, он все равно благодарен судьбе за то малое время, которое у них будет.

— Я знаю. — Она потянулась губами к его руке и поцеловала в ладонь. — Я к этому готова.

— А я не готов. Эти месяцы без тебя были невыносимы. — Джеймсон прижался лбом к ее лбу. — Я сам не представлял, как сильно тебя люблю, пока мне не пришлось день за днем просыпаться и осознавать, что и сегодня я не увижу твою улыбку, не услышу твой смех или… черт побери, не услышу, как ты кричишь на меня.

Без Скарлетт он ощущал себя опустошенным, неполным. Он всегда думал о ней, чем бы ни занимался. Джеймсон был настолько рассеян, что удивительно, как он еще не угробил свой самолет, пусть даже был способен управлять «буффало» с закрытыми глазами.

— Это было ужасно, — призналась Скарлетт, глядя на его губы. — Я скучала по твоим объятиям — когда я вижу тебя, мое сердце как будто взлетает ввысь. — Она провела пальцами по губам Джеймсона. — Я скучала по твоим поцелуям и даже по твоей привычке дразниться.

— Кто-то же должен тебя смешить. — Он поцеловал ее пальцы.

— И у тебя хорошо получается. — Улыбка Скарлетт чуть дрогнула. — Не хочу провести в таких мучениях еще один месяц, не говоря уже о двух.

Его лицо окаменело.

— И что нам делать через несколько месяцев, когда командование решит, что Семьдесят первая эскадрилья нужна в другом месте?

— Ну, у меня были мысли на этот счет. — Скарлетт задумчиво прищурилась. — Но сначала ты должен снова мне изложить твои мысли. — Она поджала губы и выжидательно уставилась на него.

Джеймсон моргнул.

— Мои мысли? Я просил тебя выйти за… — У него отвисла челюсть. — Скарлетт, ты хочешь сказать… — В его взгляде читалась отчаянная надежда.

— Я ничего не скажу, пока ты не спросишь.

Ее сердце замерло в ожидании. Мысленно она молилась, чтобы он не передумал. Она просто не выдержит, если получит отказ после того, как поставила на карту все свое счастье и потащила сестру за собой через всю Англию.

У Джеймсона загорелись глаза.

— Жди меня здесь. — Он отступил от нее и поднял указательный палец. — Никуда не уходи. Даже не шевелись.

Он пулей вылетел из комнаты.

Скарлетт нервно сглотнула, свела колени и поправила задравшуюся юбку. Вряд ли Джеймсон имел в виду, чтобы она не шевелилась совсем. Все-таки надо сесть поприличнее. Видит бог, сюда может войти кто угодно.

Тишину нарушало только размеренное тиканье больших настенных часов. Скарлетт изо всех сил старалась унять бешеное сердцебиение.

Джеймсон вихрем ворвался в комнату, его даже чуть занесло на пороге, и ему пришлось ухватиться за дверную раму. Восстановив равновесие, он закрыл за собой дверь и решительно подошел к Скарлетт.

— Все хорошо? — спросила она.

Он кивнул, нервно провел рукой по волосам, а потом опустился на одно колено и протянул ей кольцо, зажатое между большим и указательным пальцами.

Скарлетт затаила дыхание.

— Знаю, я не тот человек, которого ты представляла, когда думала о замужестве. У меня нет ни титула, ни богатства, а сейчас нет и страны. — Джеймсон невесело усмехнулся. — Но все, что у меня есть, — твое, Скарлетт. Мое сердце, мое имя, само мое существо… все твое. И я даю слово: если ты позволишь, я посвящу всю жизнь тому, чтобы быть достойным твоей любви. Ты окажешь мне честь стать моей женой?

Он слегка хмурился, но в его глазах было столько отчаянной надежды, что Скарлетт стало неловко. Ведь это она — своим предыдущим отказом — заставила Джеймсона сомневаться в ее ответе.

— Да, — сказала Скарлетт и улыбнулась дрожащими губами. — Да! — повторила она и взволнованно закивала.

Теперь Скарлетт знала, что значит жить с ним в разлуке, и такой жизни она не хотела. Служба, сопротивление родителей, война — вместе с Джеймсоном они преодолеют все что угодно.

— Спасибо, Господи. — Джеймсон поднялся и заключил ее в объятия. — Скарлетт, моя Скарлетт, — прошептал он ей в щеку.

Она замерла, наслаждаясь мгновением невероятного счастья. У них все получится, а как же иначе?

Джеймсон чуть отстранился, разжимая объятия, и надел кольцо ей на палец. Оно было очень красивым, с большим бриллиантом в золотой филигранной оправе и идеально подходило ей по размеру.

— Джеймсон, оно прекрасно. Спасибо.

— Я рад, что тебе нравится. Я купил его в Чёрч-Фентоне в надежде, что мне все же удастся тебя уговорить. — Он нежно поцеловал ее в губы и взял за руку. — Если поторопимся, то еще успеваем перехватить командира.

— Что? — спросила она, но Джеймсон уже схватил ее пальто и вывел Скарлетт в коридор.

— Нужно получить разрешение от командира. И найти капеллана. — Его глаза блестели от возбуждения.

— Ну, у нас еще будет время, — рассмеялась она.

— О нет. Я не могу рисковать. А вдруг ты передумаешь? Подожди здесь секундочку. — Джеймсон нырнул в какую-то комнату, оставив Скарлетт в коридоре. Она изо всех сил старалась не возмущаться. Через пару секунд он вернулся с парадным мундиром и фуражкой.

— Мы не будем жениться сегодня, — быстро проговорила Скарлетт.

Это было бы полным и абсолютным безумием.

— Почему? — Он весь поник.

Скарлетт провела рукой по его щеке.

— Потому что мне надо распаковать чемодан. Я привезла новое платье. Оно не слишком нарядное, но мне бы хотелось его надеть.

— О, точно. — Он кивнул, обдумывая ее слова. — Да, платье нужно. Ты сообщишь своей семье?

Ее щеки вспыхнули.

— Констанс теперь моя единственная семья.

— Это ненадолго. — Джеймсон нежно притянул ее к себе. — Скоро у тебя буду я, мои мама и папа, а также мой дядя.

— Это все, что мне нужно. И нам надо будет найти жилье. Я не хочу провести первую брачную ночь в казарме, где через стенку спят твои сослуживцы. — Скарлетт пристально посмотрела ему в глаза.

Джеймсон покраснел.

— Да, черт возьми. В казарме лучше не надо. С командиром и капелланом мы встретимся завтра, если тебе это удобно.

Она кивнула.

— Тогда я не буду разбирать весь чемодан. Достану только платье.

По всему ее телу пробежала волна предвкушения.

— Я найду нам жилье. — Джеймсон прижался лбом к ее лбу.

— И тогда мы поженимся, — прошептала Скарлетт.

— И тогда мы поженимся.