Все, что мы не завершили

Глава семнадцатая

— Во всей истории дурных затей этой не было равных! — крикнула я Ною с высоты в четыре с половиной метра, прижимаясь к стене скалодрома, где мне точно не место.

Ной ждал неделю, прежде чем заставить меня выполнить мою часть сделки, но легче от этого не становилось.

— Ты говоришь об этом каждые пять минут с тех пор, как начала восхождение, — ответил он. — Теперь посмотри налево, там фиолетовый зацеп.

— Ненавижу тебя, — огрызнулась я, но все-таки потянулась к зацепу. Ной привез меня на скалодром, так что я не болталась на склоне отвесной скалы, но все равно… Хоть на мне и была альпинистская обвязка, однако страховочный трос держал он. — Я думала, у тебя как-то получше с метафорами, раз ты писатель и все такое. Доверься мне, Джорджия. Доверь мне свою жизнь, — постаралась я изобразить интонации Ноя. — Смотри, какой я крутой альпинист и к тому же красавец.

— По крайней мере, ты все еще считаешь меня красавцем.

— Ты ужасен!

Я вскарабкалась на следующий выступ; руки дрожали. Колокол в десяти метрах надо мной шел вторым пунктом в моем мысленном списке всего ненавистного, сразу после самого Ноя. Я ненавидела высоту. Ненавидела слабость в собственном теле с тех пор, как перестала о нем заботиться. Но больше всего я ненавидела невероятно красивого парня, который стоял внизу и держал мой страховочный трос.

— Если так будет проще, я попрошу Зака тебя подстраховать, а потом быстренько поднимусь и поведу тебя сам, — предложил Ной.

— Что? — Я сердито уставилась на него и перевела взгляд на юного работника скалодрома. — Я не знаю никакого Зака. Он выглядит как старшеклассник!

Зак помахал мне рукой.

— Я уже не старшеклассник. Окончил школу в прошлом году.

— Спасибо, дружище, ты очень помог, — проворчал Ной вполголоса, но я все равно услышала. — Но Зак здесь работает, и твоя гибель наверняка испортит ему послужной список, так что, думаю, ты можешь довериться его профессионализму.

— Если ты сдвинешься с места, я скину ботинки, и они стукнут тебя по башке, Морелли!

Я на секунду закрыла глаза, а потом вперила взгляд в серую стену скалодрома прямо передо мной. Смотреть вниз не хотелось совсем.

— Ну, по крайней мере, хоть кому-то ты доверяешь еще меньше, чем мне, — пошутил Ной.

— Это вряд ли. — Я потянулась к зеленому зацепу прямо над моей правой рукой, переставила ногу на следующую подходящую опору и поднялась еще чуточку выше. — С каждой секундой я ненавижу тебя все сильнее. — Я схватилась за следующий зацеп.

— Но ты поднимаешься, — заметил он.

Я дотянулась до ближайшей опоры, переставила ногу и продолжила подъем.

— Мы все равно не решим разногласия по сюжету, потому что я убью тебя сразу, как только спущусь.

До проклятого колокола оставалось всего несколько метров. Когда я в него позвоню, все закончится, и можно будет вернуться домой.

— Я буду сопротивляться, — ответил Ной.

Я не могла не заметить, как крепко он держит трос. Это меня успокоило, ведь я уже поднялась на добрых восемь метров над полом.

— Знаешь, если тебе и вправду невмоготу, давай отменим наш договор. Речь шла о том, чтобы ты мне доверяла, а не о том, чтобы возненавидела меня еще больше.

Не отрывая глаз от колокола, я поднялась еще на треть метра, а потом и выше.

— Ну уж нет! — крикнула я. — Я почти на месте.

— Это точно.

В его голосе слышалась гордость, и я даже глянула вниз. Ной мне улыбнулся, и я поняла, что он действительно за меня рад.

Я сама была далеко не рада, но все равно чувствовала себя уверенной. На что-то способной. Сильной.

Ну, может быть, не такой уж и сильной. Руки и ноги тряслись от усталости, но я схватилась за последний зацеп на маршруте и преодолела последние тридцать сантиметров на одной силе воли.

Динь. Динь. Динь.

— Да! — крикнул Ной.

Звон отдался вибрацией во всем моем теле, проник до самых глубин души и разрушил мои собственные представления о том, что для меня невозможно, а что возможно. Он разбудил во мне нечто, уснувшее задолго до последней измены Дамиана.

Или даже задолго до нашего с ним знакомства.

Я позвонила в колокол еще раз просто потому, что могла. Теперь уже не страшась, что меня подведут, не от желания скорее выполнить свою часть сделки и забыть ее как страшный сон, не из стремления произвести впечатление на человека, который подверг меня этому риску.

На этот раз — чтобы отметить свою победу.

Умом я понимала: это не Эверест. Я поднялась на высоту не больше двенадцати метров, по легчайшему из маршрутов на стене скалодрома, в профессиональной альпинистской обвязке со страховочным тросом, под присмотром сотрудников спортивного центра, которые отвечают за мою безопасность.

Но меня все равно распирало от гордости.

Я еще не разучилась справляться с трудностями.

Прабабушка ушла, Дамиан меня предал, мама вновь меня бросила, но я не сдалась. Я еще шевелю лапками и карабкаюсь вверх.

Пусть я по-прежнему злилась на Ноя и мне хотелось его придушить, я понимала, что оказалась на этой стене, преодолела свой страх и чуть больше поверила в себя только благодаря ему. Именно из-за него во мне возродился интерес к жизни. Из-за него мне опять стало не в тягость просыпаться по утрам.

Не то чтобы я жила ради него, вовсе нет. Просто он заставил меня захотеть жить. Бороться. Стоять на своем. Держаться за собственную позицию, хотя обычно я подчиняюсь желаниям других и иду по пути наименьшего сопротивления, лишь бы не задеть чьи-то чувства.

Может быть, моя жизнь и сгорела в огне, но именно там я сияла, прямо в точке плавления, где можно собрать жидкие останки и превратить их во что-то прекрасное. Мне снова хотелось заняться скульптурой. Хотелось гнуть и растягивать раскаленное стекло, подчиняя его своей воле. Мне хотелось получить еще один шанс быть счастливой. Тут я невольно взглянула на Ноя. Мне хотелось… скорее спуститься на землю, потому что… ой, мамочки… я же так высоко!

— Ладно, — крикнула я. — Как мне отсюда спуститься?

— Я спущу тебя сам.

— Что ты сделаешь?

Я опять посмотрела вниз. Черт, черт, черт… это был Эверест. Казалось, что до земли миллион километров. С чувством уверенности в себе я как-то поторопилась. Мне надо было немедленно слезть с этой штуки.

— Я тебя спущу, — повторил Ной, очень четко выговаривая слова, как будто я не испугалась, а просто не поняла его с первого раза.

— И как именно это произойдет? — Я еще крепче ухватила зацепы, до побелевших костяшек пальцев.

— Легко, — сказал Ной. — Ты сидишь на обвязке, упираешься в стену ногами и как бы шагаешь вниз, а я медленно спускаю тебя на тросе.

Я моргнула и снова глянула вниз.

— То есть мне надо просто расслабиться, получать удовольствие и верить, что ты меня не уронишь?

— Именно так. — Он улыбнулся бессовестно очаровательной улыбкой, впервые за все время нашего с ним знакомства она показалась мне не такой уж и чарующей.

— А если трос оборвется?

Улыбка Ноя погасла.

— А если случится сильное землетрясение?

— У нас ожидается землетрясение? — Мои мышцы протестующе ныли, пока я держалась на этой проклятой стене, распластавшись по ней, как какая-то ящерица.

— Ты боишься, что я тебя уроню? — спросил Ной.

— Так тебе будет проще закончить книгу по-своему.

— Тут есть доля правды, — задумчиво произнес он. — И я уверен, что подозрения в предполагаемом убийстве поспособствуют росту продаж.

— Ной!

В этом не было ничего смешного, и все же он меня дразнил.

— Вероятность землетрясения гораздо выше, чем вероятность, что я тебя уроню. — Теперь в его голосе явственно слышалось раздражение, но, когда я снова глянула на него, на его запрокинутом кверху лице читалось только терпение. — Пока я рядом, с тобой ничего не случится, Джорджия. Ты должна мне доверять. Я тебя удержу.

— А мне нельзя просто спуститься?

Вряд ли это так сложно, да?

— Конечно, можно. Если ты хочешь, — ответил Ной, почему-то понизив голос.

— Да, — прошептала я себе под нос. — Я просто слезу вниз.

Спускаться легче, чем подниматься, ведь правда?

Мышцы болели, меня била мелкая непрестанная дрожь, но я все же смогла переставить ногу на прежнюю точку опоры.

— Вот видишь? Все не так плохо, — пробормотала я вслух.

Туго натянутый страховочный трос — крепкий трос — обеспечивал мне поддержку, когда я поочередно передвинула руки и потянулась вниз левой ногой. А потом нога соскользнула с выступа. Я пронзительно вскрикнула и начала падать. Но трос меня удержал и, сорвавшись буквально на несколько сантиметров вниз, я повисла в воздухе параллельно стене.

— Как ты? — спросил Ной, и его голос чуть дрогнул.

Я сделала пару глубоких вдохов, стараясь унять бешеное сердцебиение. Ремни слегка впились в кожу под пятой точкой, но в остальном все было неплохо.

— Мне немного неловко, — нехотя призналась я, чувствуя, как жар приливает к и без того разгоряченным щекам. — А так-то нормально.

— Все еще хочешь спуститься сама? — спросил Ной, но без всякой издевки.

Я попыталась схватиться за ближайшие зацепы и поморщилась, глядя на свои руки, которые неудержимо тряслись. Сказать по правде, если бы Ной собирался меня уронить, то уже давно бы уронил.

— Значит, мне надо просто сидеть на обвязке? — спросила я, мысленно молясь всем богам, чтобы Ной оказался не из тех мужчин, которые никогда не преминут ткнуть тебя носом в твои же ошибки: «А что я тебе говорил?»

— Упрись ногами в стену, — скомандовал он.

Я сделала, как он сказал.

— Держись за трос. Двумя руками.

Я снова сделала, как было велено.

— Хорошо, — похвалил Ной. — Сейчас я спущу тебя вниз. Мне нужно, чтобы ты просто сидела в обвязке и перебирала ногами по стене. Все ясно?

Его голос был сильным, уверенным и спокойным, как и он сам. Даже не знаю, что нужно сделать, чтобы разозлить Ноя Морелли всерьез. Конечно, я неоднократно выводила его из себя, но даже в самых неприятных спорах он никогда не срывался. В отличие от Дамиана, который часто хлопал дверью и орал, если все шло не так, как хотелось ему.

— Все ясно, — отозвалась я, одарив Ноя дрожащей улыбкой.

— Я не хочу, чтобы ты испугалась, поэтому мы пойдем на счет три. Медленно и спокойно.

Я кивнула.

— Раз, два, три, — отсчитал он и чуть опустил трос, так чтобы я полностью села в обвязке. — Прекрасно. Теперь идем вниз.

Ной принялся медленно приспускать трос, и я «пошла» вниз. Уже через пару секунд я поймала ритм, и все стало не так уж и плохо. Бросая вызов силе тяжести, я испытывала настоящий восторг — видимо, от прилива адреналина, — особенно когда принялась безбоязненно подражать другому скалолазу, который спускался на дальнем конце стены смешными короткими рывками.

Когда до земли оставалось всего ничего, я подняла голову и посмотрела на колокол, в который только что позвонила. Он казался таким далеким, практически недостижимым, и все-таки я была там, на самом верху.

Все потому, что Ной был полон решимости заслужить мое доверие.

И он его заслужил.

К тому времени, как ноги коснулись земли, я широко улыбалась.

— Это было потрясающе! — Я обняла Ноя от избытка чувств, а он крепко прижал меня к себе и приподнял над полом.

— Ты была потрясающей, — поправил он.

Он поднял меня так легко, словно я весила не больше пушинки. От него настолько хорошо пахло, что я не смогла удержаться: уткнулась носом ему в шею и вдохнула этот восхитительный запах. Уникальное сочетание одеколона с нотками сандала и кедра, пряного мыла и капельки пота. Именно так и должно пахнуть от мужчины, и это был естественный аромат Ноя. Подлинный и натуральный, а не созданный путем многих усилий. Дамиан заплатил бы тысячи долларов, чтобы пахнуть так же, как Ной.

Не надо их сравнивать.

Я слегка отстранилась, посмотрела ему в глаза и прошептала:

— Спасибо.

Ной улыбнулся самой неотразимой и сексуальной улыбкой на свете.

— Меня-то уж точно не за что благодарить, — сказал он, глядя на мои губы. — Ты сама справилась.

О черт. Ной действительно не из тех мужчин, в чьем лексиконе неизменно присутствует сакраментальная фраза: «А что я тебе говорил?» И поэтому он мне нравился еще больше. Я хотела его еще больше.

Пространство буквально звенело от напряжения, словно между нами туго натянулась невидимая нить. Как будто нас связывал не только страховочный трос, но и что-то еще. Между нами что-то происходило, и как бы отчаянно я ни боролась с нарастающим чувством, как бы часто мы с Ноем ни сшибались лбами из-за бабушкиной книги… он лишь сильнее меня привлекал.

Его глаза загорелись, и он еще крепче стиснул меня в объятиях.

Наши губы были так близко…

— Вы уже все? — раздался звонкий детский голосок.

Я удивленно уставилась на девочку лет семи, вряд ли больше.

— Можно я поднимусь здесь, если вы уже все? — спросила она с надеждой в глазах.

— Да, конечно, — ответила я.

Ной поставил меня на землю и одним ловким движением отцепил страховочный трос от моей обвязки. Боже, какие у него красивые сильные руки! Его бицепсы взбугрились под короткими рукавами футболки. Хорошо, что футболка была эластичной, иначе она бы точно прорвалась.

— Спасибо, — повторила я

— Ты все сделала сама. Я только немножко подстраховал. — Густой низкий тембр его голоса отозвался во мне сладкой дрожью.

— Я на страховке, — раздался еще один голос. Девочка-подросток, видимо старшеклассница, заняла место Ноя, а младшая уже крепила трос к своей обвязке. — Залезай.

— Лезу, — ответила малышка и буквально взлетела вверх по стене, словно ее укусил радиоактивный паук.

— Не может быть! — пробормотала я.

Девочка за считаные минуты преодолела маршрут, на который у меня ушло полчаса.

Ной тихо рассмеялся.

— Еще несколько тренировок, и ты сможешь так же.

Я бросила на него взгляд, полный скепсиса.

— Ты ни разу не сорвалась на пути вверх. — Он потянулся к моему лицу медленно, чтобы дать мне возможность отстраниться. Я не отстранилась. — Для первого восхождения это потрясающий результат. — Ной взял слегка влажную от пота прядку волос, выбившуюся из моего хвоста, и заправил ее мне за ухо.

— У меня нет проблем с движением к цели, — тихо ответила я. — Но мне всегда страшно упасть.

Я вдруг поняла, что так и есть. Одно дело — шутить с Хейзел о восстановлении душевного равновесия после развода посредством легкой интрижки с красавчиком Ноем, и совсем другое — потерять голову не только из-за его тела, хотя оно действительно великолепно. Влюбиться в Ноя Морелли очень легко.

— Я тебя удержал. — Он не улыбался, не пытался заигрывать, но это было не важно. Правда сама по себе опьяняла.

Он меня удержал.

— Да, — тихо ответила я.

— Не хочешь подняться еще разок? — Уголки его губ дернулись вверх в намеке на улыбку.

Я рассмеялась.

— Даже если бы я и хотела, мои руки категорически против. Они как разваренные макаронины. — Я чуть приподняла кисти, демонстрируя, какие они вялые и обессиленные.

— Позже я сделаю тебе массаж, — пообещал Ной со своей фирменной неотразимой улыбкой.

Я представила его руки на своей коже, и у меня перехватило дыхание.

— Можешь встать на страховке, — предложил он, прервав мои грезы.

— Руки — разваренные макаронины, — напомнила я.

— Не волнуйся, спусковое устройство сделает все за тебя.

— Ты так спокойно доверишь мне свою жизнь? — спросила я, стараясь не слишком уж откровенно пялиться на его длинные ресницы и соблазнительный контур губ.

— Я доверил тебе свою писательскую карьеру, а это для меня практически одно и то же, так что да. Я спокойно доверю тебе свою жизнь. — В пристальном взгляде Ноя читался явный вызов, и я ощутила его как толчок в сердце, очень болезненный и в то же время живительный.

Он действительно рискнул всем ради книги. Уехал из обожаемого города и был готов провести несколько месяцев своей жизни в Поплар-Гроув, чтобы довести дело до конца.

В тот момент я поняла две вещи о Ное Морелли.

Во-первых, писательская карьера для него всегда будет на первом месте. Все остальное, что он любил, отходит на второй план.

Во-вторых, у нас с ним диаметрально противоположный подход к распределению доверия. Он доверял людям сразу и ждал отдачи. Мое доверие надо было сперва заслужить. И Ной его более чем заслужил.

Наверное, пора начинать доверять и себе тоже.

— Ладно, показывай, что надо делать.

Когда он привез меня домой, я первым делом позвонила Дэну. И уже через час стала новой владелицей магазина мистера Наварро.

Сегодня был очень насыщенный день.