Все, что мы не завершили

Глава двадцать первая

— Ты уверена? — спросила Хелен, как всегда рассудительно и деловито.

Бабушкин литагент была человеком решительным и прагматичным. Собственно, поэтому прабабушка и выбрала Хелен, когда скончался предыдущий агент, с которым Скарлетт Стантон проработала двадцать лет.

— Абсолютно. — Я переложила телефон в другую руку и вышла в коридор. — Дамиан звонил пару недель назад, и я сразу сказала, что ему ничего не обломится. У него есть права на отдельные произведения Скарлетт Стантон, но больше он ничего не получит. Вы сами знаете, как прабабушка относилась к экранизациям. Мне все равно, что он предлагает. Мой ответ: нет.

Она издала тихий смешок.

— Я поняла. Никаких рукописей для «Элсворт продакшен».

Сердце болезненно сжалось при упоминании компании, которую я помогала создать, но эта боль лишь укрепила решимость не иметь никаких дел с бывшим мужем. Как я сказала Хелен, он ничего от меня не получит.

— Спасибо. — Я подошла к большой миске с конфетами на столике у двери и пополнила запасы двойных батончиков «Сникерс».

— Не за что, — сказала Хелен. — Если честно, мне самой будет приятно послать его. Наверное, позвоню ему сразу, когда мы договорим. Кстати, как продвигается работа над рукописью?

Я остановилась у зеркала, поправила свою ведьминскую шляпу и увидела в отражении открытую дверь кабинета и Ноя, склонившегося над ноутбуком за бабушкиным столом. Боже, этот мужчина умудрялся выглядеть сексуально, даже когда просто стучал по клавишам. Он закатал рукава выше локтей, его пальцы летали по клавиатуре, брови сосредоточенно хмурились.

— Джорджия? — напомнила о себе Хелен.

— Все продвигается.

Это было гораздо больше, чем я могла бы сказать о себе, потому что я честно старалась держаться подальше от писателя, практически поселившегося у меня в доме. Не было дня, чтобы я не вспоминала о том почти состоявшемся поцелуе. Не было дня, чтобы я не думала забраться к нему на колени и все-таки воплотить в жизнь хотя бы одну из моих эротических грез с участием Ноя. Дверной звонок прозвенел в миллионный раз за этот вечер.

— Хелен, мне нужно бежать. Сегодня здесь сумасшедший дом.

— Веселого Хеллоуина!

Я убрала телефон в карман, распахнула входную дверь и широко улыбнулась детишкам. Хеллоуин — лучший праздник. На одну ночь можно стать кем угодно и чем угодно. Ведьмой, охотником за привидениями, принцессой, космонавтом, Черным рыцарем из «Монти Пайтона». Нет предела фантазии.

— Сласти или напасти! — произнесли в один голос мальчик и девочка.

Сопровождавшие их родители стояли чуть поодаль. Снег и метели на Хеллоуин — обычное дело в Поплар-Гроув.

— Это кто у нас тут? — Я присела на корточки. — Пожарный и…

О боже, я такая дремучая. Чей это костюм?

— Рэйвен[6]! — с энтузиазмом ответил мальчик; его звонкий голос звучал приглушенно из-за плотного шарфа, неловко заправленного под капюшон.

— Точно! — Я выдала им обоим по батончику «Сникерс».

— Ого, отличный скин Рэйвен! — произнес Ной у меня за спиной, и от одного его голоса у меня по спине прошла сладкая дрожь. Конечно, он знал.

— Спасибо! — Мальчик помахал нам рукой.

— Спасибо! — добавила его сестра.

Детишки помчались к родителям, и все вместе они пошли прочь, оставляя четыре дорожки следов на свежевыпавшем снегу.

— Я не думал, что здесь будет такой аншлаг. Все-таки дом на окраине, почти за городом, — сказал Ной, когда я закрыла дверь.

— Прабабушка всегда раздавала на Хеллоуин батончики «Сникерс». Можно сказать, приманила народ. — Я положила конфеты на стол и повернулась к нему. — Как работа?

— На сегодня закончил. — Он приподнял край моей шляпы и посмотрел мне прямо в глаза. — А что у тебя? Чувствуешь себя крутой после целого дня в мастерской? Потому что ты очень крутая.

— Может быть, совсем чуть-чуть. — Я невольно улыбнулась. Я действительно обустраивала свою студию. — Сегодня я заказала плавильную печь и печь для отжига. Над какой концовкой ты сейчас работаешь? — спросила я, очень надеясь, что мои щеки не вспыхнут румянцем, а жар, разливавшийся во всем теле, не будет заметен снаружи.

Не то чтобы это имело значение. Пристальный взгляд карих глаз Ноя Морелли красноречивее всяких слов говорил, что он прекрасно осведомлен, какое воздействие оказывает на меня его присутствие. Я распознала в нем то же влечение, ту же потребность: от его обжигающе горячих взглядов до невинных, как будто случайных прикосновений, что опаляли мне кожу и заставляли жаждать большего.

— Над моей, — ответил он с беззастенчивой ухмылкой.

— Гм…

— Не волнуйся, твой душераздирающий вариант будет следующим.

— Жестокий, но жизненный.

— Как хочешь, так и называй. В конце концов я тебя завоюю.

Да, это определенно была ухмылка, причем очень самодовольная.

— Посмотрим.

Это был мой дежурный ответ, хотя я с каждым днем уверялась все больше и больше, что именно мой вариант будет правильным. И не отступлю от своего. В том, что касается книги. А что касается реальной жизни… Ладно, тут он меня покорил.

Ной окинул взглядом прихожую и пошел в гостиную.

— Ты что-то ищешь? — спросила я.

— Мне только сейчас пришло в голову… Я так и не видел патефон.

— И не увидишь. — Я пожала плечами. — Прабабушка говорила, что он сломался еще в конце пятидесятых.

— Очень жаль. — В глазах Ноя промелькнуло искреннее разочарование. В дверь опять позвонили, и он помчался в прихожую к миске с конфетами. — Моя очередь.

Я наблюдала, как Ной раздает детям конфеты, и у меня все внутри таяло. Не знаю, в чем дело — в биологии, в результате сотен тысяч лет эволюции, — но, если мужчина умеет ладить с детьми, это… очень привлекает.

— Ну что, мне пора убираться с твоих глаз? — спросил он, закрыв дверь.

В этом вопросе не было никаких ожиданий, что лишь усилило его соблазнительность. Ной Морелли умел обольщать, но никогда не настаивал на чем-то большем даже после того, как я почти поцеловала его в бабушкином кабинете.

Надо было его поцеловать, мазохистка. Посмотри на него.

— Вовсе нет. — В этом-то и проблема. Не важно, сколько времени я проводила с Ноем, мне всегда было мало. — Если хочешь, можешь остаться.

— С удовольствием, — ответил он, понизив голос.

Я кивнула и отвела взгляд, чтобы не выдать себя окончательно.

Последние хеллоуинские гости пришли ровно в половине девятого.

— Все, никого больше не будет, — сказала я, когда напольные часы в гостиной отбили полчаса.

— Ты видишь будущее? — улыбнулся Ной.

— Если бы, — хмыкнула я.

Если бы я видела будущее, я бы знала, что делаю. А так я не знала вообще ни черта.

Я хотела его. Вообще-то, это понятно. Но то, что я чувствовала к нему… Что бы это ни было, оно выходило далеко за рамки физического притяжения. Ной мне нравился. Мне нравилось с ним разговаривать, просто быть рядом, выяснять, что́ его смешит. В этом смысле все было гораздо опаснее, чем обычное влечение. Я уже доверила ему свою жизнь и прабабушкину историю. Я была пугающе близка к тому, чтобы довериться ему как другу… а возможно, и как любовнику.

— В нашем городе действует хеллоуинское правило, — сказала я, снимая ведьминскую шляпу. — Сбор конфет завершается в половине девятого.

Его брови взлетели вверх.

— У вас правда есть правило насчет хеллоуинских конфет?

— Правда. — Я пожала плечами. — Добро пожаловать в маленький городок.

— Потрясающе, — пробормотал Ной, и тут у него зазвонил телефон. Он вытащил его из кармана и посмотрел на экран. — Черт. Это мой агент.

— Можешь поговорить в кабинете, — предложила я.

Он наморщил лоб.

— Уверена? Не хочу помешать твоим разнузданным планам на Хеллоуин.

— Может быть, это и есть мой разнузданный план, — ответила я как можно спокойнее.

Ной выгнул бровь, и его глаза потемнели.

— Иди ответь на звонок, — сказала я, пряча улыбку.

Похоже, он здесь не единственный, кто умел обольщать.

— Смятение духа и головная боль. Джорджия Стантон, ты ходячая головная боль. — Ной сделал глубокий вдох, принял звонок и вошел в бабушкин кабинет, который мне пора бы уже прекратить так называть. Теперь это мой кабинет. — Привет, Лу. Что такого случилось, что ты звонишь с Гавайев?

Он не закрыл дверь, но я отошла вглубь прихожей, чтобы не мешать. Тревога ударила мне в грудь, когда я поняла, что Ной, возможно, обсуждает свои дальнейшие планы.

— Не будь идиоткой, — пробормотала я себе под нос.

Конечно, работа над книгой прабабушки не единственный проект Ноя. Последние восемь лет он выпускал по две книги в год. В конце концов он закончит и эту. В конце концов он начнет следующую. В конце концов он уйдет.

С каждым днем работы над книгой его неизбежный отъезд приближался. Еще два месяца назад я бы радовалась и считала дни до того счастливого мгновения, когда Ной исчезнет из моей жизни. Теперь эта мысль вызывала во мне панический ужас.

Я не хотела, чтобы он уходил.

Я бросила шляпу на столик у двери и вышла на крыльцо, подставляя разгоряченные щеки порывам студеного ветра. Задула свечи в двух фонарях-тыквах, подаренных мне старшеклассниками из школьного литературного клуба. Они вырезали такие фонари для прабабушки все последние десять лет. Я оглядела заснеженный двор, убедилась, что припозднившихся гостей не намечается, и вернулась в дом.

Сквозь закрытую дверь кабинета я услышала повышенный голос Ноя:

— Что предложил Элсворт? Просто посмотреть? Книга еще даже не закончена.

Я замерла, сердце подскочило к горлу и встало в нем комом. Мне отчаянно хотелось уйти, хотелось заткнуть уши и не слышать, что он скажет дальше, но я не смогла себя заставить. Я уже сказала Дамиану, что рукопись он не получит, не говоря уже о правах на экранизацию, потому пусть даже не тянет свои загребущие руки. Хелен, несомненно, сообщила ему то же самое сегодня вечером.

Я должна была догадаться, что Ной будет следующим, к кому он обратится.

«Не делай этого», — мысленно взмолилась я. Если Ной собирался меня предать, лучше узнать об этом сейчас.

— Он прямо так и сказал? — Голос Ноя звучал почти весело. — Нет, ты все правильно сделал. Спасибо.

Все правильно сделал? О чем это он? Да, я нравилась Ною, но я знаю, как все устроено в этой отрасли: деньги всегда берут верх над личной привязанностью. А в этом случае деньги наверняка предполагались немалые.

Ной громко рассмеялся. Мой пульс участился.

— Как хорошо, ведь я никогда не хотел, чтобы его имя было связано с моими книгами. И я рад, что мы с тобой рассуждаем в одном и том же ключе, Лу. Мне плевать, что он говорит. Она не хочет, чтобы книга попала к нему. Даже просто для ознакомления.

Я затаила дыхание. Может быть…

— Потому что я был рядом с ней, когда она послала его на хрен. Ну, она сформулировала по-другому, но суть была такова. И я ее понимаю.

Мои губы сами собой растянулись в улыбке. Он выбрал меня.

Эта мысль была настолько невероятной, что я осознала ее только спустя пару секунд. Он. Выбрал. Меня. Это понимание как будто сняло паралич с моих ног, и я бросилась в кабинет, распахнула дверь и встала перед Ноем.

Он сидел на краешке стола, опираясь одной рукой о столешницу, а другой прижимая к уху телефон, и смотрел мне прямо в глаза.

— У него есть преимущественное право на приобретение?

— Это не имеет значения. Я не продаю права на экранизацию.

Электричество гудело у меня под кожей, как живой, дышащий ток. Слова Ноя сделали то, что было не под силу неделям откровенного флирта и нарастающего сексуального напряжения: они сломали мою последнюю защиту. Мне надоело бороться с собой.

— Ты слышал, Лу? — Ной улыбнулся тому, что ответил его агент. — Да, я ей передам. Наслаждайся оставшимся отпуском. — Он завершил разговор и положил телефон на стол. — Скарлетт отдала ему преимущественные права на будущие контракты? — Он недоверчиво поднял брови.

— Она отдала преимущественные права лично мне. Я основала продюсерскую компанию на пару с Дамианом, если ты вдруг забыл. Что сказал твой агент? — Нас разделяло не больше шести шагов. Если мы сократим расстояние, то с разговорами на сегодня будет покончено.

— Что Элсворт напыщенный козел. — Ной улыбнулся одним уголком рта.

— Так и есть. — Я кивнула. — Что он тебе предложил?

— Контракт на экранизацию двух моих книг, что, кстати, забавно, потому что однажды он уже обращался с таким предложением и я ему отказал. — Ной пожал плечами. — И это только за то, чтобы прочитать рукопись.

— И ты не отдал ему рукопись.

— Я не вправе кому-то ее отдавать. — Он схватился двумя руками за край стола, и мышцы на его предплечьях напряглись. — От меня Элсворт вообще ничего не получит, тем более то, что принадлежит тебе.

Я преодолела разделявшее нас расстояние, взяла лицо Ноя в ладони и решительно поцеловала. Жесткие линии его рта оказались невероятно податливыми и мягкими под моими губами.

— Джорджия, — прошептал он, чуть отстранился и посмотрел мне в глаза.

Мое имя прозвучало в его устах как нечто среднее между мольбой и молитвой.

— Ты меня завоевал, — сказала я и обняла Ноя за шею.

У него на лице промелькнула тень легкой улыбки, он обхватил меня за талию, притянул еще ближе к себе и буквально впился губами в мой рот.

У меня перехватило дыхание, и мои губы раскрылись ему навстречу.

Ной запустил руку мне в волосы и углубил поцелуй, предъявляя права на мой рот тщательными, уверенными движениями языка, которые воспламеняли все мое существо. Терпкий вкус шоколада и Ноя был таким упоительным. Я услышала тихий стон и только потом поняла, что это стонала я сама.

Он заставил меня запрокинуть голову и поцеловал еще глубже, еще настойчивее. Я встала на цыпочки, чтобы оказаться ближе к нему. Его рука легла на мою поясницу, и он принялся сосредоточенно исследовать языком каждую впадинку моего рта, как будто не существовало вообще ничего, кроме этого поцелуя.

Желание слиться с ним в одно целое превратилось в неодолимую потребность. Мне хотелось, чтобы наш поцелуй длился вечно. Ной держал меня в напряжении, меняя темп — то властный и жесткий, то игривый и мягкий, — нежно царапал зубами мою нижнюю губу, а потом успокаивал жжение ласковым языком.

Никогда еще поцелуй не опьянял меня так запредельно.

Еще. Мне нужно больше.

Я схватилась за его рубашку и потянула, пытаясь вытащить ее из джинсов.

— Джорджия? — выдохнул он между поцелуями.

— Я хочу тебя. — Я произнесла эти слова едва слышным шепотом, но все-таки произнесла. Выложила свою правду, чтобы он принял ее или отверг.

— Ты уверена? — Ной пристально посмотрел мне в глаза; в его жарком взгляде читалась тревога и ощущалась какая-то первобытная дикость, словно он тоже сейчас потеряет самоконтроль.

— Я уверена. — Я кивнула на случай, если одних слов будет недостаточно, и провела языком по распухшей от поцелуев нижней губе, и тут у меня в голове промелькнула непрошеная, неприятная мысль. — А ты хочешь…

Если я неверно считала сигналы, сейчас в моей жизни случится, наверное, самый неловкий момент.

— А ты как думаешь? — Ной притянул мои бедра к своим, и я почувствовала его недвусмысленное возбуждение.

— Я бы сказала, что да.

Слава богу.

— Просто чтобы не было недомолвок. — Он провел пальцем по моей щеке. — Я хотел тебя с первой секунды, как только увидел в книжном магазине. Не было ни единого мига, когда я тебя не хотел.

Если бы я не растаяла от слов Ноя, то растаяла бы от его жаркого взгляда.

— Хорошо. — Я улыбнулась и опять потянула его за рубашку.

Он даже не стал возиться с пуговицами, просто снял рубашку через голову и предстал передо мной обнаженным до пояса.

У меня пересохло во рту. У Ноя было крепкое, совершенно вылепленное тело, с рельефными мышцами, мягкой бархатной кожей в красочных татуировках. Этот мужчина был живым воплощением всех моих эротических фантазий. Я медленно провела рукой по его груди и животу, с каждым пройденным сантиметром мое дыхание становилось все более хриплым и прерывистым, а потом сбилось вовсе, когда взгляд уперся в стальные мышцы, уходящие глубоким клином под пояс его джинсов.

Когда я наконец подняла глаза, в его ответном взгляде сквозил такой голод, что у меня подогнулись колени.

Ной захватил мои губы своими в очередном упоительном поцелуе, и я временно потеряла способность рассуждать здраво.

Мы оторвались друг от друга лишь на пару секунд, которых хватило, чтобы моя блузка упала на пол рядом с его сброшенной рубашкой, а потом наши рты снова слились воедино, словно это был не просто поцелуй, а единственный способ выжить. Я потянулась к молнии на его джинсах.

Он перехватил мои руки.

— Нам не надо спешить.

Даже его хриплый голос меня возбуждал.

— Да. Мы не будем спешить. Но потом. А сейчас. Будем.

Желание близости разрывало меня изнутри и требовало немедленного удовлетворения.

Звук, вырвавшийся у него изо рта, напоминал рычание дикого зверя. Ной снова поймал мои губы своими и целовал до потери сознания. Мы превратились в сплетение жадных рук и ненасытных ртов. Ной подхватил меня под ягодицы и легко поднял на руки, словно я весила не больше перышка.

Я прильнула к нему всем телом, обвив ногами его талию. Прижимая меня к себе, Ной вышел из кабинета и взлетел вверх по лестнице, даже не запыхавшись. Он целовал меня на ходу, его руки слегка напряглись, но поцелуй не прервался.

Он принес меня в спальню, уложил на кровать, склонился надо мной, нетерпеливо запустил руки мне под спину и расстегнул бюстгальтер. Тот полетел на пол, а через пару секунд за ним последовали мои джинсы.

— Черт возьми, ты прекрасна, — прошептал Ной с искренним благоговением в голосе и провел пальцами по моей шее, по ложбинке между грудями, по животу — до тонких бретелек моих кружевных розовых стрингов. Кожу приятно покалывало от его прикосновений.

Я мысленно похвалила себя за то, что надела красивое белье. Просто вдруг захотелось. Я сама не заметила, как он снял с меня стринги, и мягкую кружевную ткань сменил его жаркий рот.

— Ной! — воскликнула я, запустив одну руку ему в волосы, а другой вцепившись в одеяло, чтобы меня не унесло прочь из реальности.

Боже правый, у него был волшебный язык. Он ублажал меня быстрыми, размашистыми движениями, возбуждающими толчками и даже легким прикосновением зубов, удерживая за бедра, когда я начала извиваться под ним. Наслаждение было всепоглощающим, упоительным и исступленным, и оно только усилилось, когда он ввел в меня сначала один, а потом и второй палец. Все во мне судорожно сомкнулось вокруг его пальцев, я закрыла глаза и выгнула шею, отдаваясь этому восхитительному вторжению, этому натиску страсти. У меня еще никогда не было такого секса. Никогда. Как я раньше жила без этого отчаянного желания, что распаляло до состояния текучей лавы? Я не просто хотела его, я неистово в нем нуждалась.

Огонь, который Ной разжигал у меня в животе, закручивался раскаленной спиралью, все туже и туже, пока мои бедра не задрожали, а все мышцы в теле не свело сладкой судорогой. И в ту же секунду, когда он втянул мой клитор между губами, я взорвалась и рассыпалась на миллионы осколков, оргазм захлестнул меня долгими, мощными волнами, и я выкрикнула его имя.

Ной прижался губами к внутренней стороне моего бедра, а потом приподнялся надо мной с такой довольной улыбкой, словно это не я, а он сам только что испытал лучший оргазм в своей жизни.

— Даже если бы я ублажал тебя целыми днями, мне все равно было бы мало.

Пламя потребности вспыхнуло снова, яркое и ненасытное.

— Ты мне нужен.

Я запустила пальцы в волосы Ноя, притянула его к себе и буквально впилась губами в его губы.

Мы оторвались друг на друга лишь на несколько секунд, которых хватило, чтобы Ной разделся. Я без стеснения любовалась его обнаженным телом, пока он вынимал из бумажника презерватив. Я села, отобрала у него упаковку, разорвала фольгу и сама натянула презерватив на возбужденный член, огладив его по всей длине. Ной застонал и перехватил мои руки.

— Скажи, что ты уверена. — Он пристально посмотрел мне в глаза.

— Я уверена. — Я слегка потянула его на себя, требуя продолжения.

Ной понял намек и накрыл меня своим телом, устроившись между моими раздвинутыми ногами. Он снова поцеловал меня в губы, нежно огладил по плечам, задержался на груди, провел большими пальцами по соскам, опустился к талии и решительно обхватил мои бедра.

— Ты просто невероятная.

Он заглушил мой ответ очередным поцелуем, и я приглашающе качнула бедрами, чувствуя его крепкий и твердый член у самого входа.

— Ной, — взмолилась я, обхватив его за плечи.

Он слегка приподнял голову и, глядя мне прямо в глаза, подался вперед, постепенно заполняя меня, пока я не вобрала его в себя целиком, и все там, внизу, растянулось с легким саднящим жжением, которое было скорее удовольствием, чем болью.

— Все нормально? — спросил Ной, чья кожа блестела от пота в мягком свете прикроватной лампы.

Его сдержанность была заметна в каждой напряженной мышце, когда он приподнялся надо мной, опираясь на локти, и вгляделся в мое лицо в поисках хоть малейшего признака дискомфорта.

— Все прекрасно, — ответила я, поглаживая его плечи, и повела бедрами, чувствуя, как жжение переходит в блаженство.

— Ты прекрасна. — Он чуть отстранился, а потом застонал и вошел в меня еще глубже. — Боже, Джорджия. Мне никогда не насытиться тобой, никогда.

— Еще.

Он подчинился. Я вся раскрылась ему навстречу и подняла колени, чтобы вобрать его в себя до предела.

Слова стали уже не нужны, наши тела говорили за нас. Он брал меня медленно, осторожно, но жестко, вколачиваясь в меня в непрестанном щемящем ритме, от которого я вся напрягалась и выгибалась под ним, впиваясь ногтями ему в спину и отдаваясь умопомрачительным ощущениям, которые он во мне пробуждал.

Когда наслаждение вновь накопилось почти до предела, удивляя своей мощью и остротой, Ной изменил угол наклона и проник еще глубже, с каждым толчком создавая приятное трение в самых чувствительных местах, и меня уносило все выше и выше, пока мое тело не напряглось, как натянутая струна, и я не зависла на краю пропасти.

— Ной, — прошептала я.

— Да, — сказал он, ускоряя движения бедер.

Я кончила снова, разлетелась сверкающей пылью, выкрикнула имя Ноя и еще крепче вцепилась в него, увлекая за собой в эту пропасть запредельного наслаждения, где все мое существо сотрясалось глубокими ослепительными толчками, что поглощали меня целиком и превращали во что-то иное — что-то, что принадлежало только ему.

— Джорджия, — простонал он мне в шею, и я решила, что отныне и впредь хочу слышать, как он произносит мое имя именно так и никак иначе.

Это… это была настоящая жизнь. Именно такой и должна быть любовь, просто раньше я этого не понимала. Я довольствовалась бледным подобием, даже не зная, что на свете бывает такая неистовая потребность в другом человеке — что на свете есть Ной.

Он перевернул нас на бок и держал меня в объятиях, пока мы приходили в себя. Наше дыхание было таким же неровным и сбивчивым, как и сердцебиение, но глаза Ноя светились той же пронзительной радостью, что пела в моих венах.

— Обалдеть, — прошептала я, отдышавшись, и провела пальцами по темной колючей щетине у него на щеке.

Как этот мужчина умудрялся всегда выглядеть безупречно? Как вообще можно быть таким красивым?

— Обалдеть, — повторил он с улыбкой.

Мое сердце бешено колотилось, но я себя чувствовала абсолютно… счастливой. Да, я была счастлива. Конечно, я не настолько наивна, чтобы думать, будто это счастье продлится вечно. Ной даже здесь не живет. Он скоро уедет к себе в Нью-Йорк. Глупое сияние, что пульсирует в моем сердце, — результат двух оглушительно мощных оргазмов, а не… Нет, даже мысленно не произноси это слово. Испытывать к Ною влечение — это одно, влюбиться в него без памяти — совсем другое.

Но тут я вспомнила, как он выдохнул мое имя мне в шею, и поняла, что мне конец. Я не просто упала, а стремительно провалилась в эмоции, к которым была не готова. Совсем не готова.

— У нас есть два варианта, — сказал Ной и прикоснулся к моим волосам с такой нежностью, что у меня в горле встал щемящий комок. — Я могу вернуться к себе домой…

— Или? — Я провела пальцем по его груди. Мне не хотелось, чтобы он уходил.

— Или мы переждем метель вместе, прямо здесь, в этой постели. — Ной коснулся моих губ легким дразнящим поцелуем.

— Я выбираю второй вариант, — ответила я с улыбкой.

Не важно, к чему это все приведет, но сейчас он был со мной, и я не собиралась терять ни секунды.