Все, что мы не завершили

Глава тридцать четвертая

Скарлетт больше не было холодно. Леденящий озноб постепенно сменился спасительным оцепенением, пока она смотрела на безжизненное тело сестры.

Неужели такова цена за жизнь Уильяма? За ее жизнь? Неужели Бог забрал Джеймсона и Констанс в качестве некоей небесной платы?

— Тише, маленький, — прошептала она на ухо Уильяму, пытаясь его успокоить.

А кто успокоит ее саму? У нее никого не осталось. Судьба отобрала у Скарлетт всех, кого она любила. Всех, кроме Уильяма.

Он поднял липкую от крови ладошку к ее лицу, и у Скарлетт упало сердце. Подолом платья она вытерла руку сына и всхлипнула от облегчения. Это была не его кровь.

Это все не наяву. Ничего этого нет. Не может быть. Она не согласна это принять.

Скарлетт схватила Констанс за плечо и яростно затрясла, пытаясь одной силой воли вернуть сестру к жизни.

— Констанс, очнись! — голосила она как банши. — Констанс! Тебе нельзя умирать! Я запрещаю тебе умирать!

К ее изумлению, Констанс очнулась и громко закашлялась, хватая ртом воздух. Она не погибла, а просто потеряла сознание.

— Констанс! — Разрыдавшись от облегчения, Скарлетт склонилась над сестрой, осторожно прижимая к себе Уильяма. — Ты сможешь встать?

Констанс посмотрела на нее остекленевшими, растерянными глазами.

— Наверное, да, — хрипло проговорила она.

— Давай потихоньку, — велела Скарлетт, помогая сестре подняться на ноги. Лицо Констанс было разбито: из раны над левым глазом сочится кровь, нос явно сломан. — Я думала, ты умерла.

Скарлетт обняла сестру крепко-крепко. Констанс положила руку на ее спину и потянулась к Уильяму, чтобы обнять их обоих.

— Я цела. А Уильям…

— Кажется, он тоже, — ответила Скарлетт, глядя то на сестру, то на сына.

Холод вернулся, и в голове все поплыло.

— Все закончилось? — спросила Констанс, глядя на окружавшие их разрушения.

— Кажется, да. — Скарлетт только теперь поняла, что не слышит сирен.

— Слава богу. — Констанс снова ее обняла и вдруг отстранилась, как будто в страхе. От ее взгляда у Скарлетт зашевелились волосы на затылке.

— Что это? — спросила она, пока Констанс в ужасе разглядывала свою руку, испачканную кровью. Пересадив Уильяма на бедро, Скарлетт попыталась вытереть руку сестры подолом платья. Воздух с облегчением вырвался из ее легких. Повезло. Сегодня им повезло. — Все в порядке, — сказала она со слабой улыбкой. — Это не твоя кровь.

Констанс быстро осмотрела ее с головы до ног.

— Это твоя, — прошептала она.

Слова Констанс как будто запустили замершие процессы в теле Скарлетт, разрушив защиту от шока. Спину словно обожгло огнем, а ребра взорвались жгучей болью. Скарлетт задохнулась, глядя на расплывающееся пятно крови на своем синем клетчатом платье — том самом, которое она надевала на первое свидание с Джеймсоном.

Все стало понятно: холод, боль, головокружение. Она теряла кровь. Скарлетт пошатнулась и рухнула на бок, едва успев прикрыть голову Уильяма от удара о мостовую.

— Скарлетт! — крикнула Констанс, но звук едва пробивался сквозь туман, сгустившийся в голове.

Скарлетт сосредоточилась только на сыне.

— Я люблю тебя больше, чем есть звезд на небе, — прошептала она Уильяму, который перестал плакать и лежал на ее руке, глядя на нее точно такими же голубыми глазами, как у нее самой. — Мой Уильям.

В этот миг среди хаоса и криков людей все сделалось таким ясным, словно она видела нити судьбы, из которых соткался гобелен ее жизни. Покинуть родительский дом. Поступить на военную службу вместе с сестрой. Встретить Джеймсона на пыльной дороге. Влюбиться без памяти. Их путь завершился — все было предрешено. И только путь Уильяма определяется прямо сейчас.

— Все было ради тебя, маленький, — прошептала она сквозь ком в горле. — Мы тебя любим. Никогда в этом не сомневайся.

Констанс склонилась над ними, в ужасе глядя на спину Скарлетт. Ее губы дрожали.

— Скарлетт, вставай. Тебе надо в больницу!

— Со мной все хорошо. — Скарлетт улыбнулась: боль снова утихла. — Бери Уильяма и вези его на аэродром, — выдавила она, задыхаясь.

— Я никуда без тебя не поеду!

Паника на лице Констанс отозвалась в сердце Скарлетт. Она не убережет сестру от печали и горя. Она не уберегла даже себя.

— Поедешь. — Скарлетт посмотрела на Уильяма. — Ему нужно научиться разводить костер, — прошептала она, не отрывая глаз от лица сына — лица Джеймсона. — И рыбачить, и летать.

Так хотел Джеймсон. Чтобы их сын рос в безопасности, вдали от войны и от вражеских бомб, которые сегодня едва не разрушили все.

— Вот ты его и научишь, — сказала Констанс. — Но тебе надо в больницу. Слышишь сирены? Это скорая помощь. Они едут сюда.

— Я хотела побыть с тобой подольше, — сказала Скарлетт Уильяму, и каждое слово давалось ей тяжелее предыдущего. — Мы оба хотели.

— Скарлетт, послушай меня! — крикнула Констанс.

— Нет, ты послушай меня, — успела сказать Скарлетт, а потом кашель сотряс ее тело, и изо рта хлынула кровь. Она судорожно вдохнула и посмотрела в глаза сестре. — Ты поклялась его защищать.

— Даже ценой собственной жизни, — повторила Констанс свою клятву.

— Возьми Уильяма, — велела Скарлетт, собрав все свои силы. — Отвези его к Вернону.

Глаза Констанс вспыхнули пониманием, и у нее по щекам потекли слезы.

— Без тебя я никуда не поеду.

— Дай слово, что позаботишься о моем сыне. — Скарлетт все-таки хватило сил повернуться к Уильяму.

— Даю слово, — проговорила Констанс сквозь слезы.

— Спасибо, — прошептала Скарлетт, глядя на сына. — Мы тебя любим.

— Скарлетт, — всхлипнула Констанс, поддерживая сестру под голову.

Глаза Скарлетт затуманились.

— Джеймсон, — прошептала она со слабой улыбкой.

И погрузилась во тьму.

— Нет! — крикнула Констанс, перекрывая пронзительный вой сирен скорой помощи.

Личико Уильяма сморщилось, и он горько расплакался.

Где эта чертова скорая помощь?! Наверняка что-то еще можно сделать. Все не может закончиться так. Скарлетт не заслужила такую судьбу.

Острые камни вонзились в колени Констанс; она наклонилась над Скарлетт, взяла Уильяма на руки и прижала его к груди, совершенно не чувствуя, как мир кружится вокруг них.

— Мэм? — спросил кто-то, присев на корточки рядом с ней. Видимо, врач скорой помощи. — Вы целы? Ваш ребенок цел?

Констанс наморщила лоб, пытаясь осмыслить его слова.

— Моя сестра, — прошептала она.

Врач посмотрел на нее с искренней жалостью и перевел взгляд на Скарлетт.

— Она умерла, — сказал он как можно мягче.

— Я знаю, — ответила Констанс, и ее голос дрогнул.

— Тут нужна помощь, — крикнул врач через плечо. К ним подошли еще двое мужчин. — Мы о ней позаботимся. А вам нужно в больницу. У вас кровь.

— У меня есть машина, — невпопад ответила Констанс, и ее взгляд застыл, словно остекленел. Ее попросили предъявить документы, и она рассеянно протянула врачам свою сумочку. Ее разум отключился, точно предел выносливости душевной боли был исчерпан.

Эдвард.

Джеймсон.

Скарлетт.

Это было уже чересчур. Как такое возможно, чтобы человек испытал столько потерь и не умер от горя? Почему она стоит на коленях, почти невредимая, среди обломков, убивших ее сестру?

Констанс кое-как поднялась на ноги и прижала Уильяма к груди, пока врачи грузили тело Скарлетт в карету скорой помощи.

Поклянись, что ты его защитишь. Слова Скарлетт прорвались сквозь какофонию криков и шума, поглотив все ее существо. Констанс еще крепче прижала к себе Уильяма.

Здесь и сейчас все закончится.

Никаких больше потерь, никаких бомб, никакого невыносимого горя.

Уильям будет жить.

Не обращая внимания на оклики врачей скорой помощи, Констанс схватила сумочку, что лежала у ее ног, и зашагала к автомобилю. Дважды поскользнулась на осколках шрапнели, но все-таки не упала.

Ей надо отвезти Уильяма к Вернону. Надо посадить племянника на самолет.

Оглушенная, но полная решимости, она вернулась к машине. Уильям непрестанно кричал, и его крики смешались со звоном в ушах Констанс и оглушительным стуком сердца.

Она села за руль и заметила, что ключи торчат в замке зажигания. Усадив Уильяма на пассажирское сиденье рядом с собой, Констанс поехала на военный аэродром, постоянно моргая, чтобы разогнать пелену перед глазами.

Она плохо помнила дорогу, но добралась куда нужно и показала на КПП пропуск, лежавший на приборной панели. Охранник ее пропустил, и она направилась к летному ангару, оцепеневшая от шока и горя. Кое-как припарковавшись, Констанс укутала Уильяма в одеяльце и выбралась из машины. Его нога зацепилась за ремешок ее сумочки… Нет, это сумочка Скарлетт.

Это значит, что документы Уильяма были при ней, но где ее собственные?

Остались со Скарлетт. Ладно, с этим она разберется позже. Крепко прижав к себе Уильяма, Констанс зашагала к ангару, спотыкаясь на каждом шагу. Ей навстречу выбежал высокий мужчина в американской военной форме. Он был так похож на Джеймсона, что сразу стало понятно, кто это такой.

— Вернон?

— Боже мой, что с вами случилось? — Его глаза были такими же зелеными, как у Джеймсона, и в них читалась тревога и изумление.

— Вы Вернон, да? — Все остальное не имело значения. — Дядя Джеймсона?

Мужчина кивнул, пристально изучая ее лицо.

— Скарлетт?

Ее сердце разорвалось, ослепительная боль пронзила туман оцепенения.

— Моя сестра умерла, — прошептала она. — Умерла у меня на руках.

Он нахмурил брови.

— Вы попали под бомбежку?

Констанс кивнула и повторила:

— Моя сестра умерла. Я привезла Уильяма.

— Соболезную вашей потере. У вас глубокая рана над глазом. — Он положил руку ей на плечо и прижал носовой платок к ее лбу.

— Сэр, нам пора. Нельзя больше откладывать взлет, — крикнул кто-то.

Вернон тихо выругался себе под нос.

— У вас все с собой? Документы? Багаж?

— Все в машине. Один дорожный сундук и два чемодана, как сказал Джеймсон… — Ее голос дрогнул. — Я все упаковала сама.

Вернон потемнел лицом.

— Его найдут, — твердо проговорил он. — Непременно найдут. А мы пока сделаем так, как хотел Джеймсон.

Печаль в его глазах была отражением ее собственной скорби.

Констанс кивнула. Его не найдут. Живым не найдут. Она это знала. Сердце подсказывало, что Джеймсон сейчас со Скарлетт. Уильям остался совсем один. Что с ним будет теперь?

— Берите багаж, — приказал Вернон мужчинам, стоявшим у него за спиной, и ласково провел пальцем по щеке Уильяма и по лоскутному одеяльцу, в которое его укутала Констанс. — Узнаю работу сестры, — произнес он с улыбкой. Тем временем его подчиненные забрали из машины багаж и отнесли в самолет, уже готовый к взлету. Вернон опять посмотрел на Констанс, и его взгляд смягчился. — У вас и правда необыкновенные голубые глаза. Точно, как говорил Джеймсон, — тихо произнес он и перевел взгляд на Уильяма. — Я вижу, ты унаследовал их от мамы.

— Это наша семейная черта, — пробормотала Констанс.

Кстати, о семье. Неужели она действительно отдаст своего племянника, сына Скарлетт, совершенно незнакомому человеку лишь потому, что он близкий родственник Джеймсона?

Защити моего сына. Голос Скарлетт звенел у нее в ушах. И Констанс это сделает — ради сестры.

— Рана на лбу не такая уж страшная, как мне показалось вначале, — заметил Вернон, убрав испачканный кровью платок со лба Констанс. — Но я уверен, что у вас сломан нос.

— Это не важно, — сказала она.

Сейчас все не важно.

Вернон нахмурился.

— Пора на посадку. Первую медицинскую помощь вам окажут уже в полете. Еще раз примите мои соболезнования, — мягко проговорил он и повел ее к самолету, бережно поддерживая за спину. — Джеймсон мне говорил, что вы с сестрой были очень близки.

Все в ней решительно протестовало против этого «были», но она шла вперед, к взлетно-посадочной полосе, где их ждал переоборудованный тяжелый бомбардировщик, который, как знала Констанс, использовался для переправки пилотов обратно в Америку.

Рядом с самолетом стояли три офицера в американской военной форме.

— Мать честная, — пробормотал один из них, глядя на лицо Констанс.

— Что такое, O’Коннор? — сердито рявкнул Вернон. — Ни разу не видел женщины, попавшей под воздушный налет?

— Виноват. — O’Коннор стушевался и отвел взгляд.

— Надеюсь, мелкий не будет орать всю дорогу до Мэна, — пошутил другой американец в очевидной попытке загладить неловкость.

— Этот мелкий, — сказал Вернон, указав на Уильяма, — Уильям Вернон Стантон, мой внучатый племянник, и он будет орать сколько захочет.

— Да, сэр. — Офицер козырнул Констанс, повернулся кругом и поднялся на борт.

— Все документы с собой? — спросил Вернон, указав взглядом на сумочку Констанс… нет… на сумочку Скарлетт.

— Да, — прошептала она. Все внутри сжалось, и мир пошатнулся. У вас и вправду необыкновенные голубые глаза. Точно, как говорил Джеймсон. Вернон принял ее за Скарлетт. Они все приняли ее за Скарлетт. Констанс хотела поправить его, но не смогла выдавить из себя ни единого слова.

— Отлично.

Последний оставшийся офицер деловито поднял свой планшет и перевел взгляд с Констанс на Вернона.

— Подполковник Стантон, — сказал он, кивнул и вычеркнул имя из списка. — Я не думал, что Уильям Стантон окажется таким юным, но в списке он есть. — Офицер вычеркнул еще одно имя. — И у нас остается…

Защити моего сына.

Ценой собственной жизни. Констанс дала слово Скарлетт, и она его сдержит. В буквальном смысле отдаст свою жизнь за жизнь Уильяма. Только Скарлетт могла бы поехать с ним, только Скарлетт могла бы его защитить.

Констанс подняла подбородок, поудобнее перехватила Уильяма, открыла сумочку дрожащими пальцами и вынула визу. Рана на лбу и сломанный нос пришлись очень кстати. Она протянула офицеру все документы и показала шрам на ладони, соответствующий описанию особых примет. Потом поцеловала Уильяма в лоб и мысленно попросила у него прощения.

— Я Скарлетт Стантон.