Все, что мы не завершили

Глава четвертая

Солнечный свет пробивался сквозь густую листву огромного дуба и искрился над Скарлетт, которая лежала на расстеленном на траве клетчатом одеяле и наслаждалась заслуженным отдыхом в свой первый выходной почти за неделю. Не то чтобы она была против рабочей загрузки. В напряженном труде, требующем полной сосредоточенности, есть своя прелесть.

Однако дивный летний денек, солнечный, но прохладный, а также свежий воздух и хорошая книга — это тоже неплохо.

— Все, я дочитала, — сообщила Констанс со своего места за столиком для пикника и помахала сложенным листом бумаги.

— Мне неинтересно, — ответила Скарлетт, погруженная в злоключения «Эммы», и перевернула страницу. Ее выбор литературы стал еще одним поводом для маминых придирок, еще одним подтверждением, что она не оправдала несбыточных ожиданий родителей.

— Тебе неинтересно, что пишет мама?

— Нет, если это имеет какое-то отношение к лорду Выскочке.

— Прочесть тебе вслух? — Констанс наклонилась к сестре, держась за скамейку, чтобы не упасть.

— Не надо.

Констанс тяжко вздохнула и выпрямилась.

— Ладно. Как скажешь.

Скарлетт почти физически ощущала волны досады, исходившие от сестры.

— Лучше расскажи, что тебе написал Эдвард. — Она оторвалась от книги и увидела, как загорелись глаза у Констанс.

— Ему понравилось, как мы провели время вдвоем, и он надеется, что уже совсем скоро сможет согласовать свою увольнительную с моей.

Скарлетт приподнялась на локтях.

— Вы всегда можете встретиться в Эшби. Вы же любите это место.

Она тоже любила это небольшое загородное поместье, но ее привязанность была ничто по сравнению с чувствами Констанс. Именно в Эшби они с Эдвардом признались друг другу в любви.

— Да, любим. — Констанс вздохнула и провела пальцами по конверту. — Но туда долго ехать, на дорогу уйдет много времени. Проще встретиться с ним в Лондоне. — Она мечтательно посмотрела вдаль, словно даже отсюда могла разглядеть артиллерийскую бригаду, где служил Эдвард. Внезапно ее глаза широко распахнулись, и она быстро глянула на Скарлетт. — Прекрасно выглядишь. Постарайся расслабиться.

— В каком смысле? — Скарлетт нахмурилась, наблюдая, как сестра поспешно сгребает со стола все свои вещи.

— Прическа, платье — все идеально! — Констанс перекинула ноги через скамью. — Я пойду… куда-нибудь!

— Да что с тобой?!

— Думаю, она хочет оставить нас наедине.

Скарлетт обернулась на голос, о котором мечтала всю последнюю неделю, и увидела Джеймсона Стантона, идущего прямо к ней.

Ее сердце пустилось вскачь. Она каждый день проверяла списки раненых и погибших, но все равно испытала огромное облегчение, увидев его живым и здоровым. Особенно после вчерашней бомбардировки Брайтона.

Джеймсон был в летной форме, но без перчаток и желтого спасательного жилета. В его волосах играл легкий прохладный ветерок, который она так любила. Скарлетт заставила себя сесть и поборола желание разгладить складки на платье.

Это было простое платье в сине-белую клетку, с тонким пояском, скромным вырезом и рукавами, доходившими почти до локтей, но по сравнению с практичной и плотной военной формой, в которой видел ее Джеймсон в их первую встречу, оно казалось слишком открытым. Скарлетт чувствовала себя почти голой. По крайней мере, на ней были туфли.

— Лейтенант, — выдавила она вместо приветствия.

— Позвольте помочь вам подняться. — Джеймсон протянул руку. — Или присоединиться к вам, — предложил он с улыбкой, на которую каждая клеточка ее тела отозвалась сладкой дрожью.

От одной мысли, что он подал ей руку, щеки Скарлетт обдало жаром. Одно дело — заявить матери, что ты независимая современная женщина, и совсем другое — по-настоящему ею быть.

— Это совсем ни к чему, — сказала она, но все же взяла его руку.

Одним плавным движением Джеймсон поднял ее на ноги, и она прижала ладонь к его мускулистой груди, чтобы не навалиться на него всем телом. Ее рука как будто уперлась в каменную стену.

— Спасибо. — Скарлетт тут же отпрянула, разрывая их связь. — Чем обязана такой чести?

Она чувствовала себя беззащитной, ошеломленной и перегруженной впечатлениями. Все в Джеймсоне было слишком. Глаза слишком зеленые, улыбка слишком чарующая, взгляд слишком решительный и прямой. Скарлетт взяла книгу и прижала ее к груди, словно томик мог дать хоть какую-то защиту.

— Я надеялся, что вы сегодня поужинаете со мной.

Джеймсон не сдвинулся с места, но воздух между ними был заряжен таким напряжением, что ей показалось, будто их притянуло друг к другу, и если не проявить осторожность, то они столкнутся, и будет короткое замыкание.

— Сегодня? — переспросила Скарлетт слабым голосом.

— Да, сегодня, — сказал он, изо всех сил стараясь смотреть на ее лицо, а не на соблазнительные изгибы фигуры. Скарлетт и в форме была восхитительна, но когда Джеймсон увидел ее в этом платье, лежащей под деревом на траве… Она буквально сбила его с неба. Ее волосы были заколоты в небрежный пучок, такие же черные и блестящие, как на прошлой неделе, но теперь их не скрывала фуражка. Глаза огромные и пронзительно-голубые. Они даже ярче, чем он запомнил.

— На самом деле прямо сейчас. — Джеймсон улыбнулся просто потому, что не смог удержаться. В ее присутствии ему постоянно хотелось улыбаться. Даже при одной мысли о ней. Он улыбался всю неделю, планируя этот ужин, и надеялся, что Мэри, нынешняя зазноба Дональдсона, не ошиблась и Скарлетт сегодня свободна.

Ее губы слегка приоткрылись от удивления.

— Вы хотите поужинать прямо сейчас?

— Прямо сейчас. — Джеймсон опять улыбнулся и указал взглядом на книгу, в которую она вцепилась мертвой хваткой. — Эмма может пойти с нами, если вам так спокойнее.

— Я… — Взгляд Скарлетт метнулся к женской казарме.

— У нее выходной! — крикнула Констанс с крыльца.

Скарлетт прищурилась, а Джеймсон стиснул зубы, чтобы не рассмеяться.

— Но я все равно занята. Мне надо убить свою младшую сестру, — сказала Скарлетт.

— Вам помочь спрятать труп? — деловито спросил Джеймсон и улыбнулся в ответ на сердитый взгляд Скарлетт. — То есть если вы твердо намерены ее убить. Я сам предпочел бы пригласить вас на ужин, но, раз вы настаиваете, я могу выкопать глубокую яму. Главное, что я буду с вами.

Губы Скарлетт медленно растянулись в неохотной улыбке, и желудок Джеймсона подскочил к горлу, как бывает в глубоком пике́.

— Вы пойдете на ужин в таком наряде? — Она указала на его летную форму.

— Это тоже часть плана.

Скарлетт с любопытством склонила голову набок.

— Хорошо, лейтенант. Мой сегодняшний вечер полностью в вашем распоряжении.

Он едва удержался, чтобы не вскинуть руки в победном жесте.

— Ты сошел с ума, — сказала Скарлетт, когда Джеймсон взялся пристегивать ее на переднем сиденье биплана.

Она сама не заметила, как они перешли на «ты», и теперь он затягивал на ней ремни, из-за чего ее платье неловко сбилось, хотя он накинул ей на ноги плотное одеяло. Судя по тому, как ловко двигались его руки вокруг талии Скарлетт, он умел обращаться с женщинами. В том самом смысле.

— Ты сама села в кабину, — возразил он, застегивая шлем у нее под подбородком.

— Потому что идея была настолько абсурдной, что я приняла все за шутку!

Наверняка это шутка. Сейчас он вытащит ее из кабины и посмеется над ее страхом.

— Я никогда не шучу о полетах. Я настроил рации на учебную частоту, так что мы будем друг друга слышать. Ну что, готова?

— Ты правда не шутишь?

Джеймсон провел большим пальцем по подбородку Скарлетт, и его взгляд стал предельно серьезным.

— Последний шанс отказаться. Если хочешь выйти, я тебя отстегну.

— А если не хочу? — спросила она, вскинув бровь.

— Тогда мы полетим. — Его взгляд задержался на губах Скарлетт, и у нее вспыхнули щеки.

Ее сердце бешено заколотилось.

— Я думала, ты приглашаешь меня на ужин.

— Для этого надо лететь. — Большой палец Джеймсона коснулся кожи прямо под ее нижней губой, и у нее по спине прошла сладкая дрожь.

— А если начальство узнает, что ты взял самолет?

Скарлетт доподлинно знала, что пилотам Королевских военно-воздушных сил запрещено возить своих девушек на свидания на служебных самолетах, — не то чтобы она была его девушкой.

Джеймсон пожал плечами с такой озорной улыбкой, что ее сердце забилось еще быстрее.

— Тогда, наверное, меня отправят обратно в Америку.

— А чем это плохо? Ты вернешься домой.

Его лицо на секунду перекосилось.

— Сомневаюсь, что меня пустят обратно.

— Почему? — Приключенческий азарт Скарлетт тут же сошел на нет, а в животе все завязалось узлом.

— Государственная измена. — Он указал на нашивку ВВС Великобритании у себя на плече. — Так что да: если меня отправят домой, это будет наказанием. Я здесь потому, что сам этого захотел, а не потому, что меня призвал долг. А что ты? — Его голос смягчился.

— Я именно там, где хочу быть. — Скарлетт и забыла, что американцы, служащие в Великобритании, рисковали своим гражданством.

Если есть выбор, очень немногие добровольно отправятся на войну за чужую страну, и все-таки Джеймсон приехал сюда.

— Тогда надо лететь, пока нас никто не увидел. — Он одарил Скарлетт улыбкой, от которой у нее замерло сердце, и забрался на сиденье у нее за спиной.

Мгновением позже завелся мотор, пропеллер начал вращаться, и каждая косточка в теле Скарлетт загудела от вибрации, когда они выехали со своего места в ряду самолетов и направились к взлетно-посадочной полосе. Слава богу, мотор ревел громко и заглушал бешеный стук ее сердца.

Не считая вступления в Женский вспомогательный корпус ВВС вопреки воле родителей, это был самый смелый поступок, который она совершала. И к тому же противозаконный. Но такое бывает только раз в жизни. Скарлетт крепко цеплялась за эту мысль, судорожно сжимая ремни безопасности.

Джеймсон свернул направо.

— Ты готова? — спросил он через рацию.

Она кивнула, нервно сжав губы в тонкую линию. Она действительно была готова улететь в неизвестность с американским пилотом, с которым познакомилась только на прошлой неделе. Если это не безрассудство, то что тогда им считать?

Под нарастающий рев мотора самолет мчался по ухабистой взлетно-посадочной полосе, набирая скорость. Сердце Скарлетт тоже забилось быстрее, и, хотя она видела, как по обе стороны проносились поля, она не смогла отследить то мгновение, когда биплан оторвался от земли. Это было захватывающее, пугающее безумие. Ветер резанул по глазам, она яростно заморгала и натянула очки.

Все в ней взмыло в небо. Все, кроме желудка, который, по всем ощущениям, остался на земле. Но как только они набрали высоту, в животе успокоилось, и Скарлетт заставила себя расслабиться и выровнять дыхание, чтобы ничто не мешало вбирать впечатления.

Полет захватил все ее чувства. Шлем приглушал рев мотора, но не заглушал его полностью, ветер холодил кожу, но больше всего поражал вид, открывавшийся с высоты. Солнце еще держалось на небе, но Скарлетт знала, что оно скоро опустится за горизонт. Казалось, все внизу стало миниатюрным… или они сами выросли до великанских размеров. Это было потрясающе. Она старалась запечатлеть в памяти все ощущения, чтобы потом обязательно записать и уже не бояться забыть, но как раз в ту секунду, когда она завершила свой мысленный список слов для обрисовки пейзажа внизу, биплан пошел на посадку.

— Сейчас держись, — сказал Джеймсон по рации, и сердце Скарлетт опять пустилось вскачь. Он управлял самолетом так, словно тот был продолжением его самого, словно лететь для него было ничуть не сложнее, чем поднять руку.

Земля ринулась им навстречу, и самолет приземлился прямо на поле, заросшем невысокой травой. Поле было ей не знакомо, но, судя по следам на траве, оно повидало немало посадок и взлетов.

Гул мотора затих, самолет остановился. Слева от Скарлетт внезапно возник Джеймсон с красными от ветра щеками. Он причесал волосы пятерней, указал на ее ремни и спросил:

— Помочь тебе выбраться?

— А если я скажу «нет», ты будешь кормить меня прямо в самолете? — поддразнила она.

— Да, — сказал он, не задумавшись ни на секунду.

От его пристального, жгучего взгляда у нее пересохло во рту.

— Да, пожалуйста. В смысле, помоги выбраться.

Скарлетт схватилась за ремешок шлема.

— Давай лучше я.

Он осторожно отвел ее руку в сторону, и она вскинула подбородок, чтобы ему было удобнее расстегнуть ремешок. Через пару секунд все было готово. Скарлетт сняла шлем, а Джеймсон занялся ее пристежными ремнями.

— Вся прическа насмарку, — со смехом проговорила она, подняв руки к своим растрепавшимся кудрям. Маму хватил бы удар.

— Ты прекрасна.

Их взгляды встретились, и в груди у Скарлетт сладко заныло. Это был не пустой комплимент.

Это странное томление в груди вдруг обострилось. Господи, что происходит? Казалось, сам воздух налился жгучим желанием, наполнявшим легкие с каждым вдохом.

— Ты голодная? — спросил Джеймсон, нарушив молчание, но не сняв напряжение.

— Умираю от голода, — ответила она.

Джеймсон посмотрел ей в глаза, и в груди у него стало тесно, но он отвернулся, чтобы дать Скарлетт возможность расправить платье, примятое ремнями. Потом помог ей выбраться из кабины: спрыгнул на землю и протянул руки.

— Я тебя подхвачу.

— Только не урони, — улыбнулась Скарлетт и осторожно пошла по крылу, держась одной рукой за фюзеляж. А затем она шагнула прямо в его объятия, положив ладони ему на плечи.

Джеймсон обхватил ее за бедра и медленно опустил на траву. Ему хватило выдержки смотреть ей в глаза, а не на соблазнительные формы, но его пульс участился, когда он почувствовал, как невероятно прекрасна она в его объятиях: мягкая, теплая, стройная как тростинка, но вовсе не хрупкая. Одно это мгновение стоило всего перелета и многих часов подготовки.

— Спасибо, — сказала Скарлетт, слегка задыхаясь, когда он ее отпустил.

Ее волосы растрепались на ветру и местами были примяты шлемом, но эти маленькие несовершенства лишь придавали ей прелести, потому что делали Скарлетт досягаемой. Достижимой. Неприступная, вся как будто лощеная, офицер ВВС, которая привлекла его взгляд, превратилась в женщину, которая очень даже могла завладеть сердцем Джеймсона.

Он моргнул, поразившись собственным мыслям. Он не верил в любовь с первого взгляда, но верил в притяжение, во взаимное влечение и даже в судьбу, а тут, похоже, сошлось воедино и то, и другое, и третье.

— Где мы? — спросила Скарлетт, когда он повел ее по протоптанной тропинке.

— Чуть севернее деревни. — Он привел ее на небольшую полянку, которую они с ребятами вчера «раскатали» на грузовике.

Она ахнула, закрыв рот руками, и Джеймсон улыбнулся. На полянке стоял небольшой раскладной столик, накрытый для раннего ужина, и три стула. Ему даже удалось раздобыть настоящую скатерть. Зато посмотрите на Скарлетт! Чистый восторг в ее глазах стоил всех затраченных усилий и всех услуг, которые он теперь задолжал пятерке парней из 609-й эскадрильи.

— Как ты это сделал? — Она подошла к столу.

— Волшебство!

Скарлетт глянула на него через плечо, и Джеймсон рассмеялся.

— Возможно, теперь я кое-что должен ребятам. На самом деле много чего должен. Так что в ближайшее время все мои вечера будут заняты.

— И все ради меня? — спросила она, когда он отодвинул для нее стул.

— Ну, у меня на примете было еще несколько девушек на тот случай, если ты откажешь, — пошутил Джеймсон.

— Да, действительно было бы обидно, если бы столько усилий пропало даром, — сказала Скарлетт, поджав губы. — Возможно, Мэри была бы счастлива составить тебе компанию.

Джеймсон помедлил, держась за спинку ее стула, и попытался разгадать ее тон. Он уже несколько месяцев летал с британцами, но ему до сих пор было трудно понять, когда они шутят, а когда говорят серьезно.

— Твое лицо бесподобно. — Скарлетт рассмеялась, и ее смех был таким же прекрасным, как она сама. — А мы что, ждем гостей? — Она указала на третий стул.

— Я пригласил Гленна Миллера. — Джеймсон отодвинул стул, демонстрируя свое самое ценное достояние.

У нее отвисла челюсть.

— У тебя есть патефон?!

— Да. — Он открыл крышку, поставил иглу на пластинку, и тишина наполнилась звуками дивной музыки.

Скарлетт смотрела на него с таким выражением, которое он не решился бы назвать восхищением, но ему определенно нравился ее взгляд. Джеймсон сел за стол напротив нее, и его сердце стучало, как копыта целого табуна лошадей. Кажется, он совсем потерял голову.

Он никогда в жизни так сильно не нервничал на свидании.

И ему никогда в жизни не приходилось так настойчиво добиваться свидания.

— Тут все по-простому. Ужин-пикник. — Он потянулся к корзине, стоящей в центре стола.

— Правда? Ты не мог постараться получше и устроить торжественный ужин?

Скарлетт поджала губы, но он понял, что она шутит, поэтому лишь улыбнулся в ответ и принялся доставать угощение из корзины. Хлеб, мясная нарезка, сыр и бутылка очень дорогого вина, которое точно не купишь по продовольственной карточке.

— На самом деле все просто прекрасно, — прошептала она.

— Прекрасно только благодаря тебе. Все остальное лишь маленькая подготовка, — ответил Джеймсон, и они приступили к еде.

До войны Скарлетт бывала на вечеринках и даже на нескольких свиданиях, но ничто не могло бы сравниться с этим свиданием. То, что устроил для нее Джеймсон, было просто невероятно. Ее неприятно задело, когда он пошутил, что у него есть на примете другие девушки, но она решила об этом не думать, чтобы не портить чудесный вечер.

Какой смысл искать парашют, когда ты уже прыгнула?

— И что же тебе придется сделать за патефон? — спросила она.

Портативные проигрыватели было трудно достать, не говоря уже о том, что они стоили очень дорого, а Скарлетт знала, сколько зарабатывают военные летчики.

— Пустяк. Всего лишь вернуться живым. — Джеймсон произнес это так просто и буднично, что до нее даже не сразу дошел смысл его слов.

— Что, прости?

— Его мне дала с собой мама, когда я уезжал. — Теперь голос Джеймсона стал тише. — Она сказала, что отложила немного денег, думала подарить мне на свадьбу, когда я соберусь жениться, но потом я неожиданно объявил… она особенно упирала на «неожиданно»… что еду в Европу. Ради того, что отец называл «идиотской затеей».

В его взгляде промелькнула грусть, и у Скарлетт сжалось сердце.

— Твой отец не одобрил?

— Он не одобрил еще тогда, когда дядя Вернон научил меня летать. Отцу не понравилось мое решение применить эти навыки на войне. Он думал, что я по дурости лезу в драку. — Джеймсон пожал плечами.

— А ты правда лез в драку? — спросила она.

Ветерок прошелестел по траве, вырвал еще одну прядку из растрепавшейся прически Скарлетт, и она быстро заправила ее за ухо.

— Отчасти да, — признался он и примирительно улыбнулся. — Но я считаю, что эта война может затронуть весь мир, если мы ее не остановим, и я не собирался сидеть в Колорадо и не предпринимать вообще ничего, пока она подбирается к нашему дому.

Пальцы Джеймсона, сжимавшие вилку, побелели от напряжения. Скарлетт потянулась через стол и прикоснулась к его руке. От этого легкого касания по всему ее телу прошел звонкий гул.

— Лично я благодарна, что ты приехал, — сказала она.

Этот выбор раскрывал его характер лучше, чем тысячи красивых слов.

— Я рад, что ты согласилась прийти на ужин, — тихо проговорил Джеймсон.

— Я тоже рада.

Их взгляды встретились, и он сдвинул руку, прерывая их прикосновение, но так нежно, что это само по себе было как ласка.

— Расскажи что-нибудь о себе. Что угодно.

Скарлетт наморщила лоб, пытаясь придумать что-то такое, что удержит его интерес, раз уж она решила, что ей самой этого хочется.

— Я мечтаю когда-нибудь стать писательницей.

— Значит, ты ею станешь, — сказал Джеймсон, как будто это проще простого. Возможно, для американца так оно и было. Скарлетт оставалось только позавидовать.

— Будем надеяться. — Ее голос смягчился. — Моя семья против, и сейчас мы отчаянно спорим, кто должен решать мое будущее.

— Это как?

— Если вкратце, отец держится за свой титул и не хочет с ним расставаться. Он не желает признать, что мир меняется.

— Титул? — озадаченно переспросил Джеймсон. — В смысле, ваша семья знатного рода?

— Да. Мне это не нужно и неинтересно, но у отца другие планы. Я надеюсь, что смогу их изменить еще до окончания войны. — Кажется, слова Скарлетт его не успокоили. Джеймсон был явно встревожен. — Мы совсем не богаты. Мои родители растратили почти все. Он мелкий… их титул… и не имеет значения, на самом деле. Можно мы поговорим о чем-то другом?

— Да, конечно. — Он положил вилку на тарелку и поменял пластинку на патефоне. Заиграла песня «Сама мысль о тебе»[2] в исполнении Билли Холидей. Джеймсон протянул руку. — Потанцуй со мной, Скарлетт.

— Хорошо. — Она не могла устоять. Джеймсон был категорически неотразим, донельзя обаятелен и невыносимо прекрасен.

Он обхватил ее двумя руками и притянул к себе. Скарлетт буквально растаяла в его объятиях. Они танцевали в лучах предзакатного солнца, ее голова безупречно поместилась в ложбинку между его плечом и ключицей, а колючая, грубая ткань летного комбинезона служила напоминанием, что все это происходит на самом деле.

Как легко было бы потерять себя в этом мужчине, на время забыть обо всем, что творится вокруг, обо всех бедах и тяготах этой проклятой войны, и потребовать у судьбы чего-то — кого-то — только для себя.

— Кто-нибудь ждет тебя дома? — спросила Скарлетт, и ее голос предательски дрогнул.

— Никто не ждет. И здесь тоже никого нет. Только мой верный маленький патефон. — Его тихий бархатный смех прошелестел у нее над ухом. — Я люблю музыку, но вряд ли это можно назвать моногамными отношениями.

— Значит, ты не летаешь на ужины на закате со всеми девушками? — Она чуть отстранилась, чтобы видеть его лицо.

Джеймсон ласково взял ее за подбородок двумя пальцами.

— Никогда. Ни с одной. Я знал, что мне повезет, если выпадет хотя бы один шанс провести вечер с тобой, и поэтому я постарался, чтобы вечер прошел хорошо.

Взгляд Скарлетт упал на его губы.

— Так и было. И есть.

— Хорошо. — Он медленно кивнул. — Теперь у меня все готово для следующей служащей Женского корпуса, которую я подберу на дороге.

Она фыркнула и со смехом оттолкнулась от его груди, но Джеймсон удержал ее за запястье и снова притянул к себе, так что теперь его губы оказались в опасной близости к ее губам.

Да. Скарлетт хотелось его поцеловать, узнать, каков он на вкус, почувствовать, как соприкоснутся их губы.

— Ты готова? — Джеймсон положил руку ей на поясницу и притянул еще ближе к себе.

— Готова? — переспросила она, приподнимаясь на цыпочки.

— Мне кажется, у тебя мало опыта, — прошептал он, склонившись к ее лицу.

— Да.

У Скарлетт перехватило дыхание. Ее целовали всего один раз, так что опыта у нее, можно сказать, никакого не было.

— Ничего страшного, мы не станем спешить, — пообещал Джеймсон, прижимаясь щекой к ее щеке. — Я не хочу, чтобы ты испугалась, когда я переключу управление на тебя.

Она не стала уточнять, что означает это американское выражение, и запрокинула голову, подставляя ему губы. Но Джеймсон разомкнул объятия и отстранился. Он. От. Нее. Отстранился? Скарлетт стояла, как рыба с открытым ртом, и не понимала, что происходит. Он улыбнулся и протянул ей руку.

— Пойдем, курсант, полетаем по-настоящему.

Скарлетт растерянно моргнула.

— Курсант?

Она уже окончательно запуталась в его американизмах.

Джеймсон притянул ее к себе, нежно погладил по шее, запустил пальцы ей в волосы. Теперь его губы снова были так близко, буквально в нескольких сантиметрах от ее губ.

— Ты даже не представляешь, как сильно мне хочется поцеловать тебя прямо сейчас, Скарлетт.

И тут у нее подкосились колени.

Прекрасно, значит, они на одной волне.

— Но если не вылететь в ближайшие пять минут, мы потеряем горизонт, и мне будет в три раза сложнее выравнивать самолет, пока ты им управляешь.

Скарлетт тихо ахнула, и он легонько коснулся губами ее приоткрывшихся губ, дразня обещанием поцелуя, а потом вновь отстранился, так и не утолив ее жажду.

— Погоди. Ты хочешь, чтобы я повела самолет?! — воскликнула она.

— Ну да. Для того и нужны тренировочные полеты. — Джеймсон взял ее за руку и ласково потянул за собой. — Пойдем. Тебе понравится. Знаешь, как это затягивает?

— Если не убьет раньше.

Он обернулся, подхватил ее на руки и поставил на крыло биплана. Все места, где их тела соприкасались, гудели, как провода под напряжением.

— Пока я рядом, с тобой ничего не случится, — пообещал Джеймсон. — Просто доверься мне.

Скарлетт медленно кивнула.

— Хорошо. Это можно.